Алсу Идрисова – Давай не будем, мама! (страница 22)
– Вот, мамочка, держи валидол! Положи под язык! – засуетилась прибежавшая Алена. – Хочешь воды? Или вызвать скорую?
– Алена, – с трудом ворочая языком, проговорила я, – скажи честно, как я выгляжу?
– Ну, ты могла бы выглядеть и лучше, – протянула Аленка задумчиво, рассматривая мои треники и домашнюю тунику, которую я очень люблю. Ну и что, подумаешь, что треникам двести лет в обед, а туника слегка выцвела от множества стирок. Зато она прекрасно прикрывает мою пятую точку.
– Мне же не двадцать лет, – возмутилась я, поднимаясь. – И потом, извини, я рожавшая женщина, а фигура, знаешь ли, после родов всегда расплывается.
– Волосы надо подкрасить, подлечить бальзамом, – продолжала Аленка оживленно. – Похудеть, сменить гардероб, купить новой косметики. Да и гель-лак у тебя старый, смотреть страшно.
– Не смотри, раз страшно, – рассеянно сказала я, размышляя, как выглядит Эвелина. Наверняка какая-нибудь длинноволосая блондинка с необъятной грудью и губами-уточками. А у меня вот зато все свое, натуральное. Не слишком востребованное, правда…
«Может быть, мне сделать пластику?!»
– Мам, а что это? – воскликнула Алена.
Я проследила за ее взглядом и обомлела – неглубокий карман штанов оттопыривался. Под тонкой тканью отчетливо проступали контуры коробочки.
– Это? Спички! – соврала я на голубом глазу. – У папы в машине нашла.
– Что нашла у меня в машине? – в кухню вошел Серега. – Деньги?
– Нет, денег не было, – притворно вздохнула я, наблюдая за его пока еще спокойным лицом. – Вышла в магазин, а карточку – растяпа такая – дома забыла. Ну вот и подумала, что у тебя в бардачке пара сотен всегда найдется, вот и полезла…
Серега ощутимо напрягся. Рука, которой он тянулся к яблоку в вазе, замерла в воздухе. Он медленно повернулся ко мне, буравя взглядом мой карман.
Я жестом фокусника выудила оттуда браслет.
– Денег не нашлось, – пропела я, наблюдая за Серегой. – Однако нашлось кое-что поинтереснее. Вот этот браслетик, очень милый, с буквой «Э»… Безвкусица, на мой взгляд, ну да это неважно… Наверное, оборонил кто? Милый, ты подвозил кого-то сегодня? Может быть, вернем пропажу владелице?
Серега уставился на браслет, как затравленный кролик – на удава. Алена с любопытством переводила взгляд с меня на отца и обратно.
– Алена, выйди! – приказал Серега, не сводя глаз с меня.
– Я могу объявление в «Подслушано» дать, там часто о пропажах пишут, – оживилась Алена, не шелохнувшись. – Мам, дай посмотреть…
– Я сказал – выйди! – прикрикнул Серега.
Алена, недовольно цокнув языком, нехотя повиновалась. Наивная девочка, до нее еще ничего не доходит.
Дверь за Аленой закрылась, и в кухне повисла тишина. Мы с Серегой буравили друг друга взглядами.
Я молча положила браслет на стол. Затем вытащила из кармана коробочку и бросила ее к украшению.
– Ну? – спросила я. – Что будем делать, милый?
Глава 21
– Ну? Что молчишь? – наседала я, чувствуя, что еще немного – и я разрыдаюсь.
Я готова была поверить в любую его ложь, в любую сказку – лишь бы он избавил меня от мучительной мысли «А как же теперь мне жить с ЭТИМ?»
Но я никак не ожидала, что Серега, молча сунув пачку себе в карман, лишь пожмет плечами и скажет равнодушно:
– В смысле – что будем делать? Будем жить, как раньше жили.
Голос у него был самый обыкновенный, будничный. Таким голосом покупатель на рынке интересуется свежестью рыбы на прилавке.
– Как это – как раньше жили?! – задохнулась от возмущения я. – Ты что, хочешь сказать, что это – не твое?!
– Мое, – спокойно подтвердил Серега. – По крайней мере, вот это! – он похлопал себя по карману. – А как ты узнала, кстати? Мне можешь сказки про магазин не рассказывать. Я сразу понял, что шла ты не за продуктами, а в машину. Ключи-то ты, в отличие от кошелька, захватить не забыла.
– Кто она? – еле выговорила я сквозь душившие меня слезы. – Я ее знаю?
– Нет, – Серега отрицательно покачал головой. – Не знаешь. Ну так что, расскажешь, почему полезла в машину? Сама догадалась или кто надоумил?
– Витек Камаз тебе звонил, – тихо сказала я, не сводя глаз со спокойного лица Сереги. – А я взяла трубку. Витек женским голосом сообщил, что забыл в машине браслет…
– Ясно, – равнодушно подытожил Серега, бережно положив браслет в свой карман. – Бывает.
– Как ты можешь быть таким спокойным?! – взорвалась я наконец. – Твоя жена, можно сказать, поймала тебя с поличным, нашла вещи другой женщины и эти… извини меня, не могу произнести вслух… И после этого ты говоришь мне «Ясно»?! А извиниться передо мной ты не хочешь??!
– Извини, – пожал плечами Серега. – Я не хотел причинить тебе боль. Ты не виновата ни в чем, просто мы не совпали темпераментами. И ты всегда так уставала и хотела спать. Нет, я тебя ни в чем не обвиняю… Ну зачем же ты плачешь?
Я оттолкнула его руки, которыми он пытался меня обнять, плюхнулась на стул и отчаянно зарыдала. Реальность происходящего накрыла меня с головой. Наверное, жизненный нокаут – он такой: ложится на плечи тяжким грузом и имеет горький вкус…
– Да перестань, – удивленно сказал Серега. – Все мужчины изредка ходят налево – это даже хорошо для укрепления брака. Ну, разве плохо мы с тобой живем, Любаш? А?
– А если бы я… Если бы я пошла налево, ты бы как отнесся к этому? – сквозь слезы спросила я, не переставая всхлипывать. – Тоже сказал бы так?
– Ну… это другое дело, – напрягся Серега. – Вот сама посуди, ключ, который открывает много замков – хороший ключ. А вот если к замку подходит любой ключ, какой ни вставь, – это уже плохой за…
– Прекрати сейчас же! – заорала я, вскакивая. – Прекрати! Ты… Ты просто…
– Мам? – в кухню заглянула Алена. – Что тут у вас происходит? Все нормально?
– Да-да! – поспешно сказала я, вытирая слезы. – Слушай, почитай девочкам сказку на ночь. А мы с папой еще не договорили…
Мы переместились в спальню. Серега плотно прикрыл за собой дверь и отрешенно уставился на меня. Гнев, клокотавший во мне, накрыл меня новой волной, когда я увидела выстиранные и выглаженные вещи Сереги, сложенные на комоде стопкой. Не успела убрать в шкаф.
Дура, два часа своей жизни потратила на его одежду! Кто мне вернет эти два часа?! Кто вернет мне мою жизнь?
– Ты козел! – с ненавистью сказала я. – Козел и трус! Как ты мог так со мной поступить?! За что?! Я была тебе плохой женой? Да, может быть, я и не так темпераментна, как раньше. И выгляжу не так свежо, как двадцать лет назад. Но ты мог прийти ко мне и сказать: «Я люблю другую! Давай разведемся». Да, это было бы больно, но я бы постаралась тебя понять! Это было бы честно по отношению ко мне, в конце концов! Как ты мог?!
– Разведемся? – переспросил Серега, словно не верил своим ушам. – Я не хочу с тобой разводиться, зачем? Нам хорошо вместе, мы хорошая пара, у нас замечательные дочери… Развод? После такой ерунды? Ты уверена?
Я молча смотрела на него. Мне казалось, я раньше совсем не знала Серегу, и сегодня он мне открылся с новой стороны. Развод? Конечно, меня ужасает развод, но… Жить с изменщиком, делая вид, что все в порядке?! Я так не смогу…
– Ерунды? – повторила я. – Для меня это не ерунда. Как мне жить дальше, Сережа? Ты только что похоронил меня заживо. Хорошо уже никогда не будет. Никогда…
Эх, глупые мы, женщины, создания. Все думаем – прижмем мужа к стенке, устроим ему скандальчик с битьем посуды и демонстрацией «вещдоков» – и все будет по-нашему. Соперница отвалится сама по себе, а муженек каждый вечер будет таскать нам охапками цветы и нежно называть своей единственной…
Это я шутить пытаюсь. А на самом деле поводов у меня для радости нет. Ни одного.
Каждую среду и субботу Серега бывает у нее. У треклятой Эвелины, будь она неладна. Я жду этих дней, как приговоренный к смерти ждет своей казни. Казни, от которой никуда не денешься…
Он особо не скрывает этого, просто говорит «Я сегодня задержусь». Приходит поздно, сияющий так, что мне противно на него смотреть, смеется и шутит с девочками, как ни в чем не бывало.
А я? А я сгораю от желания расцарапать ему физиономию. Но пока сдерживаюсь. Скандалами вымощена дорога к разводу. Коротенькая такая дорога, ухабистая…
Нет, конечно, я пыталась сопротивляться. Кричала поначалу «Никуда ты не пойдешь!» и «Выбирай, кто тебе дороже!».
Знаете, что мне на это ответили?
– Я не могу между вами выбирать, вы мне обе дороги. Не заставляй меня принимать кардинальных решений.
Вы! Мне! Обе! Дороги!!! Представляете себе такое?!!
То есть его все устраивает. Все в порядке, все хорошо. Тут жена его обстирывает и обглаживает, там Эвелина старается… Вот жизнь у человека!
А то, что каждый раз после его ухода я тупо сижу на диване и не реагирую на внешние раздражители, его не касается. От мыслей, чем он там занимается, в моей груди растет и ширится кровоточащая рана. К среде, наполненная надеждой, она почти затягивается – чтобы после слов «я задержусь» открыться с новой силой…
«Будешь предан – будешь предан?» Как же я могла про это забыть?
Меня предали. И некому рассказать о своих чувствах, абсолютно некому. Подруг с началом семейной жизни я ликвидировала, остались одни приятельницы, которые – я уверена – только порадуются моему положению.
Кому рассказать, с кем поделиться? У Алены свои дела и заботы, Настя еще мала. Аркаша? Мужчина не поймет женских терзаний. Мама? Она еще в стационаре, и ее лучше не беспокоить…