Алсу Идрисова – Давай не будем, мама! (страница 23)
– Опять задержишься? – спросила я, наблюдая, как Серега завязывает перед зеркалом галстук.
– Ну мы, кажется, все решили, Любань, – не поворачивая головы, заявил Серега. – А ты опять начинаешь. Что не так-то?
– Ты мне в открытую изменяешь, а потом спрашиваешь, что не так?! Ты в своем уме?!!
Серега тяжело вздохнул, подошел ко мне и взял за плечи.
– Я понимаю, что тебе больно, но я – извини – по-другому не могу. Мне нужны вы обе, понимаешь? Вы дополняете друг друга, я не хочу терять никого из вас. Я как мужчина-мусульманин, просто имею двух жен и…
– Ты не мусульманин! – закричала я, сбрасывая его руку. – Как ты можешь сравнивать, это измена, самая настоящая измена! Что она за женщина, которая спит с женатым мужчиной?! Или она не в курсе моего существования? В курсе, наверняка у нее были вопросы, когда трубку взяла я, а не ты! И что же? Ее все устраивает? Или она не такая жадная, как я?!
– Она замужем! – тихо сказал Серега, надевая пиджак. – А ты, раз тебя не устраивает сей факт, можешь подать на развод, но имей в виду – детей неработающей матери никто не отдаст!
Пока я переваривала смысл сказанного, у Сереги зазвонил второй телефон.
– Черт, из Нагаев звонят, что там у них опять?! – чертыхнулся Серега и, схватив телефон, вышел на балкон.
Первый телефон остался лежать на тумбочке. Воровато оглядываясь, я схватила его и принялась листать телефонную книжку.
«Витек Камаз» так и остался «Витьком», чему следовало только порадоваться. Память у меня великолепная, я хорошо запоминаю большие цифры, а номер у Эвелины оказался блатным, с повторяющимися пятерками.
Убрав телефон на место, я села на кровать как ни в чем не бывало. Взгляд наткнулся на маникюр – старый и местами облезший лак, неухоженные руки…
– Ну раз уж ты называешь себя мусульманином, то обеспечивай жену! – сказала я вернувшемуся Сереге. – Тридцать тысяч на расходы первой жены! Давай деньги и катись к своей ненаглядной…
«Мы еще повоюем, Сереженька. Детей, говоришь, неработающей матери не отдадут? Ну это мы еще посмотрим!»
Глава 22
– Ритонька, что-то ты у меня бледная в последнее время, ты не заболела? – волновалась мама, щупая за завтраком дочери лоб.
– Устала, мам, – отмахивалась Рита, нехотя запихивая в себя ненавистную геркулесовую кашу – без плотного завтрака Эльвира Борисовна не отпускала Риту на работу.
Легче согласиться и съесть, чем спорить и выслушивать тираду о «необходимости приема пищи после пробуждения»…
Впрочем, фраза об усталости была чистой правдой – Рита сейчас уставала так, как никогда в жизни. По вечерам, валясь на свою постель, она ощущала себя загнанной лошадью. Уроки в школе прессовались плотной кучей – теплые сентябрьские денечки сменились холодным дождливым октябрем, и большинство учителей сидели на больничном и пили чай с малиной.
– Давай, Рита Вилевна, выручай, – говорила завуч Рите на утренней планерке. – Ты у нас в коллективе молодая, горячая, кому ж работать, если не таким! Значит, так: вторым уроком у тебя окно – пойдешь в восьмой «Б» на литературу, потом в начальную школу – Елена Дмитриевна опять на больничный ушла…
– Как в начальную, я с маленькими вообще не могу, у меня же опыта нет! – испугалась Рита. – Поставьте кого-нибудь другого, пожалуйста, я…
– Некого ставить! – жестко оборвала учительницу завуч. – Все гриппуют, Ольга Александровна в началке вообще два класса взяла. А Лена эта – я тебе по секрету скажу – вообще уйти может, ей работать вообще необходимости нет – муж богатый, она сама так говорила. Так что ее класс тебе придется взять, если что…
– Как мне?! Я же не работала никогда в началке, у меня образования нужного нет, – оторопела Рита.
– Пройдешь переподготовку, – пожала плечами завуч. – Я вон вообще с образованием химика четыре года географию вела после института. Все, иди работать, мне некогда…
Так что Рита, высунув язык, носилась по школе с пачками тетрадей и журналами – начальная школа располагалась на последнем этаже, а свои уроки были раскиданы по всем параллелям. Рита нервничала, ничего не успевала, но зато прояснила для себя, что работать в начальной школе значительно легче и приятнее, чем в старшем звене.
После уроков Рита «отбывала вахту» – то есть якобы встречалась с Денисом. По обыкновению, она сидела в маленьком тихом кафе за пару кварталов от дома и проверяла тетради. Пожилая армянка – владелица заведения – спустя некоторое время стала узнавать ее и оставляла свободным столик у окна.
– У меня мама учительницей была, – призналась она как-то, отводя глаза. – Вот точно так же корпела над тетрадями по целым вечерам…
Гораздо труднее было проносить сумку с тетрадями мимо мамы – она, по обыкновению, принималась критиковать наряд дочери, требовала сменить его, но Рита – неожиданно для самой себя – сумела отстоять свое право на джинсы, и мама, немного поворчав, отстала.
А еще ее ужасно расстраивала ситуация с Викой. Время шло, а Вика все тянула и никак не могла признаться матери, что она в положении.
– Ну не убьет же она тебя! – уговаривала Рита, хватаясь за голову. – Она должна знать, что с тобой происходит. Чего ты боишься?
– Убьет, точно убьет! – всхлипывала Вика, размазывая слезы по пухлым щечкам. – Она у меня знаете какая – вроде и не строгая, а если начнет кричать – не остановишь. Ой, что будет…
– Ну, а у врача-то ты была?!
– Была один раз в женской консультации у дома – там врачиха старая на меня накричала и так больно смотрела, я даже плакала на кресле. Она сказала, что обязана матери сообщить и в школу. Ну, я ей соврала, что завтра маму приведу, и ушла. И больше не приходила. Врет она все, не обязана она ничего сообщать, я знаю, просто взятку ждет! – зашмыгала носом Вика.
– Вечно скрывать не будешь, скоро животик появится, – заметила Рита. – Как на занятия ходить будешь?
– Риточка Вилевна, скажите моей маме сами, пожалуйста, – Вика схватила Риту за руки, умоляюще заглянула в глаза. – Она в среду приедет из Тольятти, она там сейчас, и вы тогда вечером придете, хорошо?
– А что твой… парень? – спросила Рита, размышляя, как ей поступить.
Вика потупилась и надолго замолчала.
– Сказал, что не ожидал такого, – наконец призналась она. – Да ну его, я в нем уже разочаровалась. А избавляться от ребенка я не буду, точно вам говорю. Это же ребеночек, он уже живой… – И она нежно погладила ладонью живот.
На следующий день после урока в десятом «А» к Рите подошла Алена Мельникова и тихо сказала, что Вика заперлась в кабинке женского туалета на втором этаже и выходить отказывается.
– Плачет и вас зовет, – сообщила Алена на ухо Рите. – Я у нее спрашивала, что случилось, – не говорит. Пойдете?
– Конечно, – подхватилась Рита, вскакивая. – Алена, вот ключи, закрой кабинет и сдай на вахту. Где, ты говоришь, она сидит?
Глава 23
Деньгами, которые я забрала у мужа, я решила распорядиться не так, как всегда. Что бы я делала неделю назад, окажись у меня такая сумма? Ну, купила бы продуктов, оплатила бы услуги ЖКХ. Купила бы что-то нужное девочкам.
Что для себя, говорите? Максимум – сходила бы на маникюр…
И не то чтобы Сережа никогда не давал мне денег на мои прихоти. Вовсе нет, в этом плане он совсем не жадный. Просто всегда были статьи расходов, поважнее моего похода в салон красоты или сто первого платья, всегда! Репетитор по английскому для Алены, новый диван в гостиную, дачная кухня, новые занавески…
Да и зачем мне, скажите, пожалуйста, еще одно платье? Куда я в нем пойду? Моя излюбленная одежда на протяжении многих лет – это простые брюки и туника, прикрывающая «мадам-сижу». То есть я могу, конечно, купить себе платье, но… носить его, скорее всего, не буду.
Мне в нем неудобно.
Если что я и люблю, так это золотые украшения: цепочки, кольца, браслеты. Зная мой вкус, Серега раньше всегда дарил мне драгоценности на годовщину свадьбы и на мои дни рождения. Да, можете смеяться, но я считаю, что женщине «статусности» придает хорошая обувь и золотые украшения.
Можно, знаете ли, одеваться весьма разнообразно, но при этом быть «дешевкой» в пластиковых сережках. Или в обуви из кожзама. А у меня обувь, что и говорить, всегда была дорогой и качественной.
– Бабушкины галоши, – смеялся всегда Сережа, когда я притаскивала из салона немецкой обуви добротные, качественно прошитые ботиночки практичного черного (в крайнем случае, коричневого) цвета.
– Да что ты понимаешь в хорошей обуви? – сердилась я. – Да я эту обувь пять лет буду носить – она как новенькая будет…
Дура я, дура. Забыла, что мужчины любят глазами. Уж эта Эвелина небось в галошах перед моим мужем не щеголяет…
– Люба!!! – повысил голос Серега. – Ты что, не слышишь?!
– А? – опомнилась я, выныривая из своих мыслей. – Что ты сказал?
– Я говорю, пошел я! – рявкнул Серега, кидая на тумбочку карту. – Тут деньги, сорок тысяч. Пароль ты знаешь, да? Не знаю, что ты собираешься с ними делать, но очень тебя прошу – не покупай мне ничего, я лучше сам.
Сережа вышел, прикрыв за собой дверь. Я тупо глядела на карточку и злоба моя крепла с каждой минутой. Слышали его? Не покупать тебе ничего, милый? Устал от душной, заботливой женушки, да?
Ну так я тебя расстрою – я ни копейки не собиралась тратить на тебя, подлеца. Я вложу их в себя, верну себе то, что задолжала себе за все эти годы. А потом? Потом – посмотрим…