Алрия Гримвуд – Человек без прошлого. Черный дневник (страница 2)
– Необходимо изолировать всех сотрудников, находившихся в здании с десяти вечера до шести утра. А также всех пациентов, которые могли что-то видеть или слышать.
– С пациентами… это может быть проблематично. Они находятся в состоянии…
– В состоянии чего?
Громов сделал глубокий вдох.
– Они проходят финальный этап адаптации к новому облику. У них новые документы, новые биографии. Любое внешнее вмешательство, особенно со стороны правоохранительных органов, представляет для них экзистенциальную угрозу.
Макар смотрел на него, не мигая. В сознании что-то щёлкнуло, встало на свои места. Специфический контингент. Люди с новыми лицами. Беглецы от собственного прошлого.
В глубине, под слоями выученных процедур и самоконтроля, шевельнулось что-то знакомое. Давно похороненное и законсервированное.
– Это не имеет значения, – сказал он ровным голосом. – Теперь они – либо свидетели, либо потенциальные подозреваемые. Где они находятся сейчас?
– В своих палатах. Но должен вас предупредить… Они не станут с вами разговаривать. Их главный инстинкт – избегать внимания любой ценой.
– Это уже не их решение. И не называйте меня детектив.
Он вышел из изолятора. Громов поспешил следом.
– С чего вы начнёте?
– С видеозаписей. И с полного списка присутствовавших в ночь происшествия.
– Насчёт видеозаписей… – Громов слегка замялся. – В ту ночь проводилось плановое техническое обслуживание серверов. Система видеонаблюдения была отключена на короткий период.
Макар остановился. Повернулся к нему лицом.
– На какой период?
– На несколько минут. Сбой в синхронизации.
– Точное время?
– Приблизительно с двух до двух пятнадцать ночи.
Время смерти ещё предстояло установить точно. Но совпадение было слишком уж удобным.
– Кто имеет полный доступ к системе наблюдения?
– Только наш системный администратор. Андрей Волков.
– Найдите его. Доставьте сюда. И принесите мне тот список. Сейчас.
Он направился к выходу из служебного крыла. На стене в простой металлической раме висело зеркало. Мельком поймав в нём своё отражение, он увидел обычное лицо. Лицо человека по имени Макар Ильин.
Но здесь, в этом здании, где люди покупали себе новые жизни, это лицо вдруг показалось ему такой же маской, как и те, что носили пациенты. Только его маску выдало государство по строгому регламенту. А их – кто?
Вывод: инцидент не является несчастным случаем. Вывод: кто-то в этом здании обладает высокими навыками сокрытия информации. И, вероятно, аналогичными навыками в применении насилия.
Он поправил воротник свитера, ощущая под пальцами мягкую шерсть. Развернулся и пошёл навстречу первому свидетелю. В сознании уже выстраивалась последовательность: видео, временные рамки, установление алиби, поиск мотивов. И один вопрос, который он пока задавал только самому себе.
Сколько из этих людей с новыми лицами готовы на убийство, чтобы их старые лица никогда не были найдены?
Он сел в предложенное кресло в пустом кабинете, выделенном для допросов. Дверь закрылась с тихим звуком. Тишина снаружи была абсолютной, но внутри него сами собой завелись невидимые шестерёнки. Отсчёт начался.
Глава 1
Комната была нейтральной: стол, два стула, окно во внутренний двор. Ни лишних предметов, ни шумов. Он выложил на стол блокнот, ручку и список от Громова.
Факт: четверо пациентов. Смирнова, Волошин, Крылова, Петров. Новые имена.
Факт: трое сотрудников ночной смены. Медсестра Соколова (нашла тело), охранник Лобанов, санитар Мельников.
Факт: системный администратор Волков (убыл по графику, но мог задержаться).
Вопрос: кто из них входил в «специфический контингент» и имел дело с Корневым?
Дверь открылась. Вошла женщина лет тридцати в медицинском халате. Елена Соколова. Лицо бледное, под глазами тени. Она села, положила руки на колени. Пальцы были сплетены, чтобы не дрожали.
– Расскажите, как обнаружили тело, – сказал Макар, не представляясь. Его голос был ровным, без сочувствия.
– Я делала обход и укол пациенту в крыле Б. Возвращалась через служебный коридор. Увидела его на лестничной площадке. Сначала подумала, что он просто упал и потерял сознание.
– Вы подошли?
– Да. Проверила пульс. Его не было. Кожа была холодной. Я позвонила на пост охраны.
– Что делали до этого? Слышали ли какие-то звуки? Шум, крики, шаги?
– Нет. В ночную смену всегда тихо. Пациенты под седативными. Слышала только гул вентиляции.
– Вы знали Льва Корнева лично?
– Как коллегу. Он иногда заходил в пост за чаем. Был спокойным, ни с кем не конфликтовал.
– У него были напряженные отношения с кем-то из пациентов или персонала?
– Не знаю. Он не обсуждал со мной свою работу. И я с ним тоже.
Её ответы были гладкими, отрепетированными. Но её взгляд всё время скользил к двери.
– Вам есть что добавить? Любая деталь.
– Нет. Я всё сказала.
Макар кивнул, сделал пометку. «Соколова: напугана, но контролирует себя. Возможно, что- то скрывает».
– Спасибо. Попросите зайти охранника Лобанова.
Охранник оказался крепким мужчиной за сорок, с выправкой бывшего военного. Сидел прямо, смотрел вперёд.
– Что вы делали прошлой ночью? – спросил Макар.
– С двадцати двух – проверка периметра. С двадцати трёх – стационарный пост у главного входа. В час ночи получил сообщение от Волкова о начале работ, отключил мониторы наблюдения на время. В три десять – включил обратно. В шесть двадцать – вызов от медсестры Соколовой.
– Между часом и тремя – вы покидали пост?
– Нет. Дежурный журнал фиксирует.
– Слышали что-то? Видели кого-то в коридорах?
– Нет. Но я нахожусь на первом этаже. Лестница в служебном крыле – на другом конце здания. Я бы не услышал.
– Кто, кроме вас, мог перемещаться ночью без фиксации?
– Персонал с ключ-картами. Пациенты не могут – их палаты блокируются снаружи в десять вечера.
– Кто из персонала был в ночную смену, кроме вас и Соколовой?
– Санитар Мельников. Он работает в прачечной и развозит бельё. Его можно было видеть в коридорах.
Макар записал: «Лобанов: формалист. Даёт чёткие, но ограниченные ответы. Возможно, знает больше о внутренних порядках».
– Корнев часто задерживался допоздна?
– Иногда. У него была комната в жилом блоке для персонала. Но в ту ночь его не должно было быть.