Альмина Итаева – Тайна гор. Книга 2 (страница 2)

– Ой-ой-ой, – запричитала Заза. – Четверо! И как ты только справляешься? А где муж? Говорят, ты одна приехала?

– Муж в городе, по делам, – Лизама не собиралась вдаваться в подробности.

Заза поджала губы, присела на лавку, не спрашивая разрешения, и уставилась на Лизаму с таким видом, будто изучала диковинного зверя.

– А ты, смотрю, совсем не изменилась, – сказала она с ноткой зависти. – Двадцать восемь, а выглядишь – девчонка девчонкой. Город, видать, хорошо влияет. У нас тут все бабы измотанные, стареют раньше времени. А ты вон – кожа гладкая, фигура, – она покосилась на грудь Лизамы, потом на талию, и в глазах мелькнуло нехорошее. – Прямо как с картинки. Муж-то, наверное, глаз не сводит?

Лизама внутренне поморщилась. Она знала этот тон – вроде комплимент, а на самом деле яд.

– Жизнь как жизнь, – уклончиво ответила она. – Чай будешь?

– Ой, давай, – согласилась Заза, явно рассчитывая на долгий разговор.

Лизама пошла в дом, налила чай, вынесла лепёшку. Заза пила маленькими глотками и всё не сводила с неё глаз, периодически поглядывая на Аслана.

– А он ничего, – кивнула Заза в сторону Аслана. – Работящий. И смотрит на тебя, как… Ну, ты сама понимаешь.

– Заза, – твёрдо сказала Лизама, – он мальчишка совсем. Сын моей троюродной сестры. Что ты выдумываешь?

– Я не выдумываю, – Заза допила чай и поставила пиалу. – Я смотрю и вижу. А ты, Лизама, смотри не осрамись. Ты женщина взрослая, с детьми, а он молодой, горячий. Люди языками чесать начнут – не обрадуешься.

Лизама внутренне сжалась, но внешне осталась спокойной.

– Люди всегда найдут, о чём чесать, – сказала она. – Мне не привыкать.

Заза поднялась, поправила платок, бросила последний взгляд на Аслана, который как раз расколол очередное полено.

– Ну-ну, – сказала она на прощание. – Только помни: я тебя предупредила. Аслан – парень видный, девки на него заглядываются. А ты тут одна, с детьми… Сама понимаешь.

Она ушла, оставив после себя тяжёлый осадок. Лизама долго сидела на лавке, глядя в одну точку. Потом перевела взгляд на Аслана.

Он стоял посреди двора, опершись на топор, и смотрел на неё. Пристально. Открыто. С тем самым взглядом, который любая женщина узнаёт сразу.

Лизама вздохнула, поднялась и пошла к нему.

– Отдохни, – сказала она, кивая на груду расколотых дров. – За час наколол, как иной за день не сделает. Спасибо.

– На здоровье, – улыбнулся Аслан, вытирая пот со лба. – Я завтра ещё приду. Там во дворе плетень подправить надо.

– Приходи, – неожиданно для себя сказала Лизама. И, увидев, как вспыхнули его глаза, добавила: – Работа есть. А больше ничего не думай.

– Я ничего и не думаю, – серьёзно ответил Аслан. – Я просто помогаю.

Он ушёл, а она стояла, глядя ему вслед. И чувствовала, как внутри, где была только усталость и пустота, всё ярче разгорался маленький огонёк.

Глава 2. Спор у родника

Аслан вышел от Лизамы с лёгким сердцем и тяжёлыми мыслями одновременно. С одной стороны – её смех, её взгляд, то, как она сказала «приходи». С другой – дело, ради которого он сегодня должен был встретиться с Зубайром.

Отец Зубайра, Заурбек, уже год скрывался в горах. Где именно – знали только двое: мать Зубайра, Зулейха, и Мохьмад-Хьаж. Но Аслан догадывался, что искать надо выше по ущелью, где старые пещеры. Он родился в этих горах, знал каждую тропу с детства. Если кто и мог найти Заурбека, то только они вместе с Алимом – тот хоть и из Шали, а следы читать умеет, как никто.

Он свернул к дому Зубайра и вдруг замер.

Под большим орехом, метрах в пятидесяти от калитки, стоял Яли-Медаш. Тот самый доносчик, которого все в селе презирали и ненавидели. Медаш нервно переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на дом Мохьмад-Хьажа. Чуть поодаль, привязанный к дереву, щипал траву его конь.

Аслан присмотрелся и присвистнул про себя. Жеребец был породистый – тонконогий, с лоснящейся шкурой, явно не деревенской лошадёнкой. Откуда у Медаша такие деньги? Медаш никогда богато не жил, ютился в старой сакле, доедал объедки. А в последнее время, говорили, он и одеваться стал лучше, и при деньгах стал.

Аслан покачал головой, отгоняя лишние мысли. Не его это дело – разбираться, где Медаш взял коня. Сейчас другое важнее.

Он толкнул калитку и вошёл во двор.

– Зубайр! – крикнул он громко.

Из дома вышла Зулейха, мать Зубайра. Усталая, с тёмными кругами под глазами – видно, опять не спала ночь, думая о муже.

– Салам алейкум, Аслан, – поздоровалась она. – Нет Зубайра. Вышел куда-то. Сказал, вы договаривались о встрече. Наверное, к роднику пошёл.

– Спасибо, – кивнул Аслан. – Я найду.

Он вышел и направился к тропе, ведущей к роднику. Медаш всё ещё стоял под орехом, но Аслан сделал вид, что не замечает его.

У родника было шумно. Ещё издалека Аслан услышал голоса – и не просто голоса, а самый настоящий спор. Он ускорил шаг, а когда вышел из-за поворота, увидел картину, от которой невольно улыбнулся.

Зубайр и Альмина стояли друг напротив друга, и оба были красные, как маков цвет. Зубайр размахивал руками, Альмина что-то доказывала, и по всему было видно – спор идёт не на шутку.

– Я не могу ждать вечно! – кричал Зубайр. – Ты понимаешь или нет?

– А ты понимаешь, что не всё решается одним желанием? – парировала Альмина. – У меня отец только что из тюрьмы вернулся! За ним следят! За нами следят!

– А если он тебя украдёт? Если Адлан своё задумает? Ты об этом подумала?

– Думала, – уже тише сказала Альмина. – И что? Я сейчас к отцу приду и скажу: «Папа, я замуж хочу»? А он мне: «За кого, дочка?» А я что скажу? За Зубайра? Который младше меня, у которого отец в бегах, а мать еле концы с концами сводит?

– Значит, дело в том, что я бедный? – Зубайр побледнел.

– Дурак ты, – Альмина всплеснула руками. – Не в этом дело! Дело в том, что сейчас такое время – пальцем покажут, и всех заберут. Твоего отца ищут, моего только что отпустили, Адлан злобу таит… Ты хочешь, чтобы мы под пули полезли?

– Я хочу, чтобы ты моей была, – упрямо сказал Зубайр. – А остальное… остальное переживём.

– Не переживём, – покачала головой Альмина. – Не сейчас. Дай мне время. Мне нужно время, Зубайр.

Зубайр открыл рот, чтобы ответить, и тут заметил Аслана.

– О, – сказал он, смутившись. – Ты уже здесь.

– Давно, – усмехнулся Аслан, подходя ближе. – Я уж думал, вы тут друг друга до смерти заспорите. На полсела слышно.

Альмина покраснела ещё гуще, поправила платок.

– Не твоего ума дело, – буркнула она.

– Моего, не моего, – Аслан подошёл к Зубайру и хлопнул его по плечу. – Я, между прочим, по делу. А вы тут… свадьбу играете, что ли?

– Свадьбу, – огрызнулся Зубайр. – Если бы.

Альмина вздохнула и отвернулась к роднику, поправляя коромысло с вёдрами. Аслан посмотрел на неё, потом на друга.

– Слушай, Зубайр, – сказал он тихо, – может, она права. Время сейчас действительно… сам знаешь.

– Ты зачем пришёл? – перебил Зубайр. – Поддержать или против меня?

– Поддержать, – улыбнулся Аслан. – И по делу. Но сначала скажи: ты чего такой нервный?

Зубайр помолчал, потом выдохнул:

– Слышал я, что Адлан не успокоился. Хочет её украсть. По старому обычаю – умыкнуть, а потом с роднёй договариваться. Если украдёт – позор на всю семью, и отец вынужден будет отдать.

Альмина обернулась, в глазах её блеснули слёзы.

– Я не хочу, чтобы из-за меня… чтобы началась вражда, – тихо сказала она. – Понимаешь? У нас и так горя хватает.

– Понимаю, – кивнул Аслан. – И Зубайр понимает. Он не видит себя без тебя, Альмина, и поэтому хочет быть рядом. Сейчас же, а не потом.

– Я знаю, – она посмотрела на Зубайра, и в глазах её было столько тепла, что Аслан отвернулся – неловко стало. – Но нельзя. Мне нужно время. Ты подождёшь?

– Подожду, – тихо ответил Зубайр. – Куда я денусь.

– Ладно, – Альмина подхватила коромысло с вёдрами. – Мне пора. Холум там одна с матерью, помогать надо. И если меня долго не будет… сами знаете.