Альмина Итаева – Тайна гор. Книга 2 (страница 3)

– Иди, – кивнул Зубайр. – Мы тут сами разберёмся.

Она пошла вверх по тропе, не оглядываясь. Только когда чуть отдалилась от родника, Зубайр перевёл дыхание и повернулся к Аслану.

– Говори, что узнал.

– Про твоего отца, – сказал Аслан, понижая голос. – Я думаю, искать надо выше по ущелью, за Чёртовым оврагом. Там есть старые пещеры. Я эти места с детства знаю. Если он где-то и прячется, то только там.

Зубайр оживился.

– Думаешь, найдём?

– Надо попробовать. Алим из Шали обещал помочь. Он следы читать умеет – лучший в округе. Втроём управимся.

– Хорошо, – кивнул Зубайр. – Когда выступаем?

– Через три дня. Надо припасы собрать, оружие проверить. И тихо всё сделать, чтобы Медаш не прознал.

– Медаш? – нахмурился Зубайр.

– Я его сегодня у дома Мохьмада видел. Стоял, наблюдал. И конь у него новый – породистый, красивый. Откуда у него такие деньги?

Зубайр помрачнел.

– Думаешь, опять стучит?

– Думаю, да. Надо быть осторожнее. Скажем, что на охоту идём. Если спросит кто.

– На охоту, – усмехнулся Зубайр. – Ладно, сойдёт.

Они помолчали. В роднике журчала вода, где-то вдалеке кричала птица.

– Аслан, – вдруг сказал Зубайр, – а как ты думаешь… отец меня вспоминает?

– Конечно, – серьёзно ответил Аслан. – Ты для него всё.

– А если мы его не найдём?

– Найдём. – Аслан встал, хлопнул друга по плечу. – Обязательно найдём. А теперь идём домой, вон уже по воду женщины идут.. В далеко виднелись силуэты женщин и доносился их смех. Друзья не могли боле задерживаться у родника.

Глава 3. Гостьи из Шали

Альмина вернулась домой с тяжёлыми вёдрами на коромысле. Руки гудели, но внутри всё ещё тепло от встречи у родника. Она уже открыла калитку и вдруг замерла.

У дома стояла чужая повозка. Лошадь – холёная, с блестящей сбруей – нетерпеливо перебирала копытами. Таких лошадей в их селе не держали.

Альмина поставила вёдра в сенях и тихо подошла к двери. Голоса доносились из комнаты для гостей – женские, незнакомые, с чужим выговором. Она прислушалась.

– …и такой красавец, такой воспитанный! – ворковал высокий, чуть визгливый голос. – Умница, работящий, любой девушке за счастье за такого выйти. А уж как он на вашу Альмину смотрит – прямо сердце тает!

Альмина похолодела. Адлан. Опять Адлан.

Она тихонько заглянула в щель. За низким столом, на подушках, сидели две женщины. Одна – её мать, Раисат, с пиалой в руках, напряжённая, как струна. Напротив – незнакомка, богато одетая, в шёлковом платке, с унизанной перстнями рукой, которая лежала на столе. Рядом с ней – ещё одна, помоложе, скромная, с опущенными глазами. Видимо, родственница.

– Мы никак не можем понять, – продолжала богатая гостья, и в голосе её сквозило плохо скрытое высокомерие, – почему сватовство оборвалось? Адлан наш места себе не находит. Говорит: или она, или никто. Другие девушки для него не существуют. Мы уж думали, может, недоразумение какое?

Раисат молчала, только ниже наклонила пиалу, доливая чай.

– Раисат, сестра моя, – гостья подалась вперёд, – ты пойми, мы не с пустыми руками пришли. Если что-то не так, если калым показался мал – мы можем обсудить. Адлан – единственный сын, для него ничего не жалко.

– Дело не в калыме, – тихо ответила Раисат.

– А в чём же? – гостья приподняла идеально выщипанную бровь. – Девушка, говорят, видная. Мы понимаем, мать всегда хочет для дочери лучшего. Но Адлан… такой жених! У него дом в Грозном, положение, будущее…

Альмина сжала кулаки. Стоять и слушать, как её продают, было невыносимо. Она глубоко вздохнула, поправила платок, одёрнула платье и шагнула в комнату.

– Салам алейкум, – сказала она ровно, остановившись у порога.

Все взоры обратились на неё.

Гостья окинула Альмину долгим, оценивающим взглядом. С ног до головы. С головы до ног. И вдруг внутри у неё что-то дрогнуло.

«Красива, – подумала она невольно. – Очень красива. Эта стать, эта гордость во всём облике… Не прогибается, не стесняется. Смотрит прямо. И одета бедно, а держится – как княжна. И ведь понимает, кто мы, зачем пришли, а ни страха, ни угодливости. Интересно, откуда у простой горянки такая уверенность?»

Таус вдруг остро ощутила фальшь собственных слов про Адлана. Она-то знала, каков он на самом деле. Лоботряс, которому лишь бы погулять да покрасоваться. Всё держится на муже её сестры, на его деньгах и связях. Покинь он этот мир – и всё рухнет. А этот мальчишка даже пальцем не пошевелит, чтобы сохранить дело.

Она снова посмотрела на Альмину, и в груди кольнуло. Зависть. Чистая, жгучая зависть. У неё самой никогда не было такой внутренней свободы. Она всю жизнь улыбалась тем, кого презирала. А эта девчонка, в простом платье, с руками, ещё мокрыми от воды, стояла здесь, в своём доме, и смотрела на гостью так, будто это Таус должна просить, а не она.

– Подойди, дочка, – сказала Таус, и голос её стал мягче, почти ласковым. – Не стой у порога. Хочу поговорить с тобой.

Альмина шагнула ближе, но сесть не спешила. Остановилась чуть поодаль, сложив руки перед собой.

– Меня тётя Таус зовут, – представилась гостья. – Я тётка Адлана. А это моя родственница, – она кивнула на молчаливую женщину рядом. – Мы приехали издалека, чтобы понять. Чтобы поговорить с тобой, с твоей матерью. Скажи мне, девочка, чем тебе Адлан не угодил?

Альмина подняла глаза. Синие-синие, чистые, как горное небо.

– Адлан мне ничем не угодил и не обидел, – ответила она спокойно. – Я его почти не знаю.

– Так в этом и дело! – оживилась Таус. – Познакомиться надо! Он парень хороший, добрый, заботливый. Он тебе такую жизнь устроит – ты и не мечтала. В Грозном будешь жить, в шелках ходить, слуг иметь. Ты подумай, девочка.

Альмина чуть заметно улыбнулась.

– Я подумала, – сказала она. – И сказала своё слово. Замуж за Адлана я не пойду.

Тишина повисла в комнате. Таус замерла с открытым ртом. Молчаливая родственница подняла глаза и с удивлением уставилась на Альмину.

– Но… почему? – выдохнула Таус. – Объясни мне, девочка. Что не так?

– Всё так, – Альмина покачала головой. – Просто не моё. Сердце не лежит.

– Сердце? – Таус всплеснула руками. – Деточка, в наше время по сердцу не выбирают! Выбирают умом! Обеспеченный муж, хорошая семья, достаток – вот что главное. А любовь… любовь потом придёт.

– Не придёт, – тихо, но твёрдо сказала Альмина. – Я знаю.

Таус посмотрела на неё долгим взглядом. Внутри неё боролись два чувства: досада от проваленной миссии и странное, незнакомое уважение к этой девчонке.

«Она права, – подумала Таус. – Не придёт. С Адланом ни к кому любовь не придёт. Дура ты, сестра, что послала меня сюда. А этот племянничек… эх…»

– Что ж, – сказала она вслух, поднимаясь. – Дело твоё. Не неволим. Пойдём, – бросила она родственнице. – Нам пора.

Раисат вскочила, засуетилась.

– Может, чаю ещё? – предложила она. – Посидите…

– Нет, спасибо, – отрезала Таус, уже не скрывая раздражения. – Дела ждут.

Она вышла во двор, даже не попрощавшись как следует. Молчаливая родственница поплелась за ней. Альмина проводила их взглядом, потом повернулась к матери.

– Нана… – начала она.

– Молчи, – перебила Раисат, садясь на тахту. – Дай отдышаться.

Она закрыла лицо руками. Альмина подошла, села рядом, обняла.

– Я не могу, нана, – прошептала она. – Не могу за него. Понимаешь?

– Понимаю, – глухо ответила Раисат. – Но как же мы будем? Отец… он и так на волоске. А если они обидятся? Если навредят?

– Чем они могут навредить? – спросила Альмина.