Альманах колокол – Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск «Осенняя сюита» (страница 74)
И уехал. Далеко куда-то. Долго пропадал. Выучился и вернулся настоящим мастером – золотые руки. Глянул на берёзу и не узнал её. Вымахала она до самых небес. Аж облака за вершину цепляются. Буйные ветры в кроне теряются. Листву чуть шевелить стараются.
– Здравствуй, берёзонька моя любимая! – обнял её юноша, и рук не хватило. Такая она стала могучая, белая да гладкая. – Какая же ты, берёзонька, огромная да красивая! Как же я тебя долго не видел! – гладил её юноша, любовался.
Замахала берёза в ответ ветвями шелковистыми, прошептала что-то листвой изумрудной. И только тогда юноша вошёл в дом, чтобы встретиться с мамой.
А вскоре юноша женился и уехал жить в большой-пребольшой город. Не стало и мамы. И в их маленькую уютную квартирку вселились нехорошие люди, совсем плохие. И сразу же всё пришло в запустение.
Тоскливо стало берёзе. Подул как-то сильный холодный ветер, и огромнейшая, ещё довольно молодая берёза вдруг надломилась и рухнула на крышу, раздавив её своей тяжестью. Спилили берёзу плохие люди. Но и сами долго тут не прожили. Напились как-то. Подрались. И забрали их в милицию. А квартира и берёза, что лежала спиленной под окном, внезапно сгорели. Прошёл слух, что подожгли нехорошие люди.
Приехал однажды юноша, будучи уже стариком, на место пожарища и не нашёл ничего, что могло бы напомнить о его любимой берёзе. И не только о ней. Постоял с поникшей головой. Подумал и написал на клочке бумажки простенький стишок:
Сергей Емельянов
Родился в Москве, где и проживает безвыездно всю жизнь. По образованию математик. Работал в области применения компьютеров в системах управления. Кандидат экономических наук. В настоящее время занимается педагогической деятельностью.
Писать пробовал еще в юности, публиковаться начал с 2010 года на сайтах samlib.ru и proza.ru. Направление работы – нон-фикшен. Печатные издания: «Моя Елизаветка» (2016), «Эпизоды» (2018) (изданы в Канаде), документальная повесть «Цена Победы. Зима сорок первого» в альманахе «Георгиевская лента 2019–2020». Финалист Лондонской литературной премии и конкурса «Георгиевская лента».
Кандидат в члены Интернационального Союза писателей.
Памятная осень
Рассказ бывшего директора школы номер 205
Наверное, у каждого, кто пережил незабываемые годы Отечественной войны, сохранились в памяти периоды времени, которые требовали наибольшего напряжения всех моральных и физических сил. Для меня таким периодом стала осень сорок третьего.
16 августа 1943 года приказом районного отдела народного образования (РОНО) Москвы я была назначена директором школы номер 205. До этого учительствовала в московских школах, преподавала русский язык, историю, географию, а последние несколько лет работала заведующей учебной частью в разных местах. Так что опыт учительской работы у меня был, но тут мне предстояло организовать работу школы во всем ее объеме, включая непростые хозяйственные вопросы, да еще в военное время.
Директором-то меня назначили, но нормального школьного помещения не предоставили: школу с начала войны занимали военные. По решению московских властей военные потеснились и выделили нам четвертый этаж и часть третьего. Входить в школу мы могли через второй, запасной, вход в правом крыле здания. Так что какое-то помещение мы получили, но в каком состоянии!
Воинские подразделения, которые размещались в школе, постоянно менялись, одни уезжали, на их место прибывали другие. Все подходы к школе, входы и выходы в школу охранялись часовыми. Двор был завален разбитой военной техникой: пушки, самолеты, автомашины – все это валялось в беспорядке и требовало разборки и ремонта. Работа эта велась беспрерывно прямо во дворе.
Внутри школы в классных комнатах из кирпичей сложены печки-времянки, трубы выведены в окна, ведь основное отопление школы не работало из-за отсутствия угля. Помимо печек, везде горы мусора и нечистот. Поэтому первое, что было необходимо сделать, – это за две недели подготовить помещения школы к началу учебного года.
Пришлось работать, как говорится, и день и ночь. Хорошо, что назначенному директору была выделена двухкомнатная квартира в самом здании школы. Время на дорогу тратить не нужно, и я вместе с только что принятыми на работу учителями и техническим персоналом мыла, скребла и чистила отведенные нам помещения. Спасибо, помогли шефы, работники завода химического машиностроения и института животноводства. Общими усилиями мы успели привести наши полтора этажа в порядок к 1 сентября 1943 года.
Никаких актов сдачи-приемки подписывать мне не пришлось: не с кем было, да и не о чем. Из школьного имущества я получила в «наследство» только лошадь по кличке Зайчик, которую вскоре забрали в армию, и полок, проще говоря, телегу на четырех колесах. Полок мы использовали несколько раз, когда надо было привезти в школу что-то тяжелое. Лошадь и возницу брали напрокат в институте животноводства.
Все остальное имущество школы – мебель, учебные пособия, оборудование столовой – бесследно исчезло. Не осталось и никаких документов о деятельности школы в довоенный период. Это и понятно: осенью 1941 года Москва жгла всю документацию – списки работавших, приказы, личные дела, все-все. Несколько дней над крышами домов и по улицам носились обрывки обгоревшей бумаги и пепел, стоял сильный запах гари.
Следующими моими заботами стали формирование педагогического коллектива и набор технического персонала. Тех, кто учительствовал в школе в довоенное время, в городе не осталось. Помогло то, что у меня сохранились связи с теми учителями, кто оставался в Москве. К тому же учеников поначалу было немного.
По-иному складывалось формирование технического персонала. Тут основную роль сыграли беженцы, которые массово шли в Москву с освобожденных территорий. Особенно много было беженцев из Белоруссии, из сельской местности. Люди, потеряв близких, дом, имущество, находились в отчаянии. Чтобы как-то существовать, они были готовы браться за любую, самую тяжелую работу, лишь бы иметь крышу над головой и пищу.
Таких несчастных насчитывалось в школе номер 205 несколько человек. Самый видный из них – истопник Иван Яковлевич, инвалид без ноги, ходил с палочкой, прихрамывая. И при этом успевал все. Помимо него, в школе жили две беженки с детьми. Для них под лестницами выгородили два чулана без окон с наклонным потолком. Конечно, темно и душно, туалет на другом этаже, но жить можно. Там они и прожили военные и многие послевоенные годы. Матери работали в школе техничками, работали на совесть, дочери росли и учились. Еще в школе на третьем этаже, в туалете, жила учительница химии. Считалось, что у нее хорошие условия, как-никак дневной свет, свежий воздух, удобства рядом…
И вот 1 сентября 1943 года после двухлетнего перерыва школа номер 205 возобновила свою основную образовательную деятельность, в классы пришли ученики, мальчики и девочки, обучение было совместным.
Это был радостный, праздничный день для меня и для всего коллектива школы. Может быть, самый радостный день в моей жизни. Еще бы, мы запустили школу там, где еще две недели назад об этом невозможно было подумать! Даже каштаны, высаженные еще до войны вдоль фасада школы, дали в этот год особенно большой прирост и, казалось, вместе с нами приветствуют молодое поколение.
И погода стояла прекрасная. Я вообще люблю осень, а тот отрезок времени, который по старинке принято называть бабьим летом, – особенно. Люблю и стихи, посвященные осени, особенно тютчевское:
Лучше и не скажешь!
Казалось, что все идет хорошо, жизнь налаживается, но вскоре в школе случилось ЧП – обвалилась штукатурка. Дело в том, что строители штукатурку потолков положили прямо на гладкую фанерную поверхность, без дранки. Через семь-восемь лет штукатурка слоем до десяти сантиметров высохла, стала трескаться и сыпаться на головы учащихся и учителей.
Обвал произошел на третьем этаже в средней комнате площадью 16 квадратных метров, там временно работал школьный врач. Как раз накануне в этой комнате проводились прививки первоклассников, и в комнате постоянно находились и малыши, и врач, и медсестры со шприцами. К счастью, в помещении никого не было, никто не пострадал. (Подобные обвалы случались и позже, правда, без тяжелых последствий. Только один раз мальчик попал в больницу с сотрясением мозга. Ситуацию удалось исправить только в послевоенные годы благодаря помощи шефов – завода химического машиностроения.)
Хороша золотая осень, но надвигалась зима, надо было думать об отоплении. К этому времени по Москве уже стали развозить уголь, требовалось запускать школьную котельную. И с этой задачей великолепно справился Иван Яковлевич. В короткое время он запустил школьную котельную, и в классы пошло тепло.