Альманах колокол – Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск «Осенняя сюита» (страница 73)
Натали вышла на дорогу и продолжила свой путь. Думала о Самире. Где-то он сейчас, светлая душа? Может быть, далеко-далеко, у Бога, в неведомых мирах… А может быть, смотрит сейчас с высоты из-за облаков, как она гуляет здесь среди полей. Вокруг так красиво. Ему хотелось посмотреть Германию, хотелось встретиться…
Так она дошла до какой-то деревеньки, прошла её всю и повернула обратно.
Воздух стал свежее. Солнце спустилось ниже, уже готовое спрятаться за горизонт. Натали немного утомилась. Ах, если б не это… Она бы шла и шла, любовалась бы красотой бренного мира… Лицо неба менялось каждую минуту, рисуя прекрасные вдохновенные картины из лучей и облаков. Никого не было, вокруг царила тишина, только иногда, очень редко, вдалеке по дороге проезжала машина, и через пару минут всё стихало опять.
Теперь Натали возвращалась по уже знакомой дороге, так что она меньше смотрела вокруг и всё больше погружалась в свои мысли… и вдруг она остановилась. Ни с того ни с сего, точно наткнувшись на невидимое нечто. Натали повернула голову вправо… она стояла как раз напротив своего дерева! Это оно остановило её своим безмолвным окликом. Ах! Натали снова устремилась к нему… Видишь, дерево! Ты заставило меня почувствовать себя. Это ты меня позвало. Это ты захотело нашего знакомства!.. Натали плакала, обнявши своё дерево, и её слёзы капали на пахучий ствол сосны, а вокруг танцевали божьи коровки…
Сергей Горбатых
Горбатых Сергей Анатольевич родился в 1959 году в Новороссийске. Долгое время работал в Ростовском речном училище. Женат. С 1998 года проживает с семьёй в Буэнос-Айресе. Автор романов «Русский Дьявол», «Мбурувича», «Исполнитель», «Исабелита» и многочисленных рассказов.
Так наступает осень
Как-то совершенно неожиданно в самом начале декабря 2017 года в Аргентину ворвалось лето. Оно пришло без предупреждения: в один день температура поднялась до сорока градусов и опускалась до тридцати только по ночам.
В течение двух последующих месяцев не было ни дождей, ни прохладного освежающего памперо – южного ветра из Антарктиды.
Буэнос-Айрес превратился в ад, часть жителей которого уехала проводить свои отпуска на Атлантическое побережье или в Патагонию. Вынужденные остаться в городе спасались в помещениях, где днём и ночью работали мощные кондиционеры.
По огнедышащим улицам бродили только иностранные туристы, да под струями фонтанов освежались местные бомжи.
Жара была основной темой всех разговоров, газетных публикаций и телевизионных репортажей.
– Когда же наступит наконец-то осень? Уже февраль на исходе! – вслух пожаловался высокий старик в старомодном белом пиджаке и выцветшей панаме. – Вы слушали метеопрогноз на сегодня? – обратился он ко мне, когда мы пересекали проспект Коррьентес на углу улицы Флорида.
– Сорок. – Коротко ответил я.
– Какой ужас! Вы только представьте, но до сих пор ещё нет ни одного признака, что вот-вот наступит осень, которая принесла бы нам облегчение! – старик поднёс к губам пластиковую бутылку с водой и сделал маленький глоток.
«Ошибаешься, дедушка!» – машинально подумал я – ведь уже недели две на многих автобусах и стенах станций столичного метро появились рекламные плакаты: «Скоро в школу! Приобретайте только нашу самую эффективную мазь от вшей (следовало её название). Уничтожает как самих насекомых, так и их личинки!»
«Начинается новый учебный год! Только наши машинки для стрижки волос (следовало их название) полностью выбирают вшей и их личинки».
Ведь начало учебного года в Аргентине – это самый верный признак приближающейся осени!
Уже несколько дней на улицах столицы можно видеть небольшие группки подростков в белых халатах (учащихся муниципальных школ) и в форменной одежде всех цветов и фасонов (учеников частных средних учебных заведений).
Это несчастные, которые имеют по итогам прошлого учебного года неудовлетворительные оценки. Сейчас, в эти знойные дни, решается их судьба. Сдадут экзамены – значит, перейдут в следующий класс. Не сдадут – останутся на второй год.
Я проходил мимо частной школы на улице Эсмеральда. Из её дверей бегом выскочили две старшеклассницы.
– Сдала! Сдала! Теперь мне остался один английский язык! – восторженно закричала одна из них, а затем громко выругалась, упомянув при этом половой орган самки попугая.
– А у меня ещё математика и литература висят, – с грустью в голосе выдохнула её подруга, доставая из кармана клетчатой юбки пачку сигарет.
Учебный год в Буэнос-Айресе должен был начаться пятого марта. Но за неделю до этой даты профсоюз учителей потребовал от правительства увеличения зарплаты на тридцать процентов.
В Аргентине так происходит каждый год.
Правительство предложило увеличить учителям зарплату всего на пятнадцать процентов. Те обиделись и объявили бессрочную забастовку.
Кроме всеобщей забастовки, профсоюз учителей назначил на пятое марта день проведения массовых протестов в столице.
Это был кошмарный понедельник! Уже в восемь часов утра пикеты работников системы среднего образования блокировали все транспортные магистрали, ведущие в Буэнос-Айрес. В десять часов они планировали перекрыть основные проспекты столицы.
«Успею прорваться!» – самонадеянно подумал я, направляясь на своём автомобиле по проспекту Коррьентес до проспекта 9 Июля.
Увы… На углу проспекта Кажао, когда я стоял у светофора с красным светом, вдруг откуда-то появились человек пятьдесят с транспарантами. Они быстро заняли всю проезжую часть и радостно принялись бить в барабаны, орать и дуть в огромные трубы.
«Это надолго! – с отчаянием подумал я, наблюдая за беснующимися учителями. – Эх, надо было бы мне чуть раньше выехать!»
Перед капотом моего «фиата» проявилась большая толстая тётка весом в центнера полтора. Она с энтузиазмом хлопала в ладоши, приплясывала и кричала:
– Тридцать! Тридцать! Тридцать процентов!
Увидев мою злую физиономию, она вдруг заулыбалась, достала из кармана своих спортивных, вытянутых на коленях, штанов пластмассовый свисток. Сунув его в рот, она, как мячик, принялась прыгать вокруг моего автомобиля.
Её свисток издавал мерзкие пронзительные звуки:
– Тру-ю-ю-ю-ю! Тру-ю-ю-ю-ю! Тру-ю-ю-ю!
Чтобы не слышать жуткие трели, издаваемые учительницей физкультуры, мне пришлось поднять стекло.
– Бум! Бум! Бум! Бум! – рычали барабаны.
– У-у-у-у! У-у-у-у! – ревели трубы.
– Тру-ю-ю-ю! Тру-ю-ю-ю! – надрывался свисток во рту толстой прыгающей тётки.
Водители других автомобилей, вместе со мной попавшие в эту ловушку, обречённо давили на клаксоны.
Было жарко… Ещё не падали жёлтые листья, а в воздухе не летала паутина, но в Буэнос-Айресе уже наступала осень.
Борис Добротворский
Добротворский Борис Николаевич родился 18 апреля 1938 года. Живёт в Иванове. Имеет два образования: техническое и художественное. Член ЛИТО «Радуга» (г. Кохма). Кандидат в члены Интернационального Союза писателей. Автор десяти книг для детей и взрослых: прозы, басен, стихов. Печатался в альманахах «Российский колокол» – «Современник» (2020), издан Интернациональным Союзом писателей, а также многократно в альманахах «Огни гавани» (С.-Петербург), «Светоч» (Фурманов), «Радуга» (Кохма), «Откровение» (при Ивановском отделении Союза писателей России), «Единый круг» (Иваново), газетах г. Иваново и области.
За постоянное участие во многочисленных литературных конкурсах с 2013 по 2019 год в городах Иваново, Шуя, Тейково неоднократно награждался дипломами.
Имеет две благодарности от администрации г. Кохмы за активную деятельность на поприще литературы и активное участие в литературных мероприятиях.
Баллада в прозе о белой берёзе
В маленькой уютной квартирке жил бедный юноша со своей мамой. Мама работала, а в свободное время копалась в крохотном палисадничке, сажала цветы. И так в нём было уютно и красиво, что все прохожие только диву давались. Как это можно на таком крохотном пятачке насажать столько всего?!
А ещё она очень любила раздавать цветы людям, не беря с них ни копейки. Просто за СПАСИБО.
Это был настоящий цветочный рай, какого не найдёшь, пожалуй, ни в одной стране мира. И если кому-то был нужен букет к какому-нибудь торжеству, то смело шли к этой женщине…
Тем временем юноша рос, учился. А ещё он очень любил читать. И его ничем нельзя было оторвать от книги. Бывало, что по неделе не выходил из дома, оттого и был всегда бледный и худущий, похожий на соломинку. Дунет ветер на него посильней – и унесёт за моря-океаны в неведомые страны, о чём он всегда мечтал, когда что-то читал.
А ещё он любил что-нибудь выращивать. Всё равно что, лишь бы посадить и следить потом, как оно, это что-то, растёт и расцветает.
Однажды пошёл он в ближайший лесок, выкопал там махонькую берёзку, едва из земли выскочившую, принёс домой и посадил под окном рядом с цветником. Видать, лёгкая рука была у юноши, потому и росла берёзка не по дням, а по часам. Вчера посадил, а назавтра она уже на метр поднялась. Три дня прошло, а берёзка уже выше самого юноши вдвое.
Соорудил он тогда возле неё столик, скамейку, и стали они с мамой на свежем воздухе, в тени белоствольной берёзки, чаи распивать да беседы вести, если кто в гости к ним заглядывал.
Просто замечательно получилось!
А время бежало. Берёзка росла. Вон уже и крышу всю кроной укрыла от палящего солнца. Юноша тоже на месте не стоял. Мужал, сил и ума набирался, дальше учиться собирался.