Альманах колокол – Альманах «Российский колокол» №3 2024 (страница 40)
– О-о, кого я вижу, привет, Галим Халимыч! Как только начальники попадают сюда, я сам становлюсь им начальником! – весело поприветствовал пациента врач и крепко пожал ему руку. – Как самочувствие?
– Ничего, можно потерпеть, – ответил Галим.
– Нужна небольшая, но срочная операция: надо подправить ногу, положить на вытяжку, просверлить и навесить гири. Но, как назло, опять веерное отключение электричества, чёрт побери! Сейчас в больнице нет света. У вас нету ручной дрели?
– Есть у меня такой старинный инструмент.
– А свёрла к нему имеются? Только нужны свёрла по металлу, – уточнил доктор.
– И свёрла есть, – обрадовал заведующего Галим Байсарин.
– Ну и отлично! Где они хранятся?
– В гараже.
– Сейчас отправлю водителя к вам домой, заодно передадим привет вашей супруге. Согласны, Галим Халимыч?
– Конечно, согласен.
– Тогда готовьтесь к операции: ничего не кушайте и не пейте воду!
Через час заведующий отделением Воронов появился вновь, держа дрель в руке.
– На дворе двадцатый век, чёрт побери, а я, как первобытный костоправ, вынужден орудовать допотопным инструментом! – усмехнулся Александр Викторович. – Сейчас перейдём в операционную, но предупреждаю: наркоза нет! Вместе него по-дружески налью вам сто грамм чистого спирта. Можно сказать, наркомовские сто грамм!
– Согласен и на сто грамм! – ответил врачу в тон Байсарин.
– Ну и отлично, тогда поехали.
В окнах операционной шторы были открыты. Из окна падал неяркий дневной свет. Две знакомые Галиму Халимулловичу медсестры участливо поздоровались с ним.
– Придётся потерпеть, Галим Халимуллович, будет немножко больно, – предупредила медсестра постарше.
– Дайте какую-нибудь резину, буду её жевать, если будет больно, – попросил Галим.
– Пожалуйста! – медсестра помоложе принесла коричневую резиновую трубочку.
До отопительного сезона оставалось несколько дней, поэтому, хоть и была прохладная погода, батареи были холодные. А пластиковый операционный стол был как ледяной.
– Ну, Халимыч, держись! Я тебя просверлю не очень больно, раз мы друзья! – подбадривал его хирург.
– Хочешь сказать, не больно зарежешь… – поддержал его шутливым тоном Галим.
– Ну, резать ещё рановато, пока только кость просверлим. Но постараюсь сделать это не очень больно. Тем более что ты, когда был нашим начальником, не обижал нас. Помог выбить деньги на ремонт хирургического корпуса. – Взглянул с улыбкой на медсестру. – Сестра, сделай больному укол! Только очень нежно коли, не забудь, что Халимыч выделил тебе благоустроенную квартиру!
– Ну, начали! – сказал хирург и, ткнув ручную дрель в стопу Галима, начал крутить ручку инструмента.
Галим давно отошёл от действия антишока, и нога его нещадно ныла. Но когда хирург стал сверлить, Галима обожгла нестерпимая боль. Голова будто закипала, и казалось, что вместе со стопой хирург просверливает насквозь и мозги. Галим обливался потом и мрачно жевал резину, но ни разу не застонал.
Полчаса мучений показались вечностью. Через дырку в стопе провели стальную проволоку и повезли на каталке в палату. Там лежал мужчина без сознания. А на кровати Галима сидела испуганная жена.
– Что с тобой случилось? – встретила она мужа тревожным вопросом.
– Чуть в космос не полетели, хорошо, что остались живы. Если бы челябинские дальнобойщики не успели потушить машину, сгорели бы заживо! – Галим кратко поведал жене о случившемся с ними, разбавляя свой рассказ шуточками, чтобы она не сильно волновалась. Супруга чуть успокоилась и, надеясь на милость Всевышнего, ушла домой.
Зашёл хирург Воронов и, навесив на переломанную ногу Байсарина девять килограммов гирек, поспешил к больным.
Галим Байсарин правильно поступил тогда, объединив в одно хозяйство два пришедших в упадок колхоза. Через месяц после избрания председателем он провёл общее собрание колхозников.
– Товарищи, – начал он своё выступление, – уже заканчивается сентябрь, и у нас не хватит кормов для скота на всю зиму. Поэтому предлагаю отогнать поголовье в восемьсот голов на зимовку в Кармаскалинский район. С этим районом у меня имеются давно налаженные связи: они помогут нам убрать зерновые и сахарную свёклу в обмен на часть урожая. Собранную часть урожая раздадим колхозникам в счёт зарплаты, оставим на фураж, только после этого излишки продадим государству. С сегодняшнего дня в три раза увеличиваем зарплату тем колхозникам, кто добросоветно трудится, и сокращаем на тридцать процентов руководящий аппарат колхоза. А до Нового года обязательно закроем трёхгодичный долг по зарплате!
Колхозники одобрили выступление Галима Байсарина дружными аплодисментами.
Скоро настал декабрь. Четыре следующих месяца всё шло по плану председателя: закрыли трёхгодичный долг по зарплате колхозникам сельхозпродукцией, увеличили оплату труда в три раза, бездельников, занимавших ненужные должности, опредилили на другую работу. И дела колхоза пошли в гору! На одну единицу техники уже претендовали два тракториста, появились подменные доярки и скотники, склады хозяйства наполнились сельхозпродуктами. Довольные колхозники получали эту продукцию и продавали в райцентре.
Второе общее собрание, прошедшее в марте следующего года, запомнилось щедрой раздачей подарков и премий почти всем колхозникам. В каждой бригаде и ферме определили передовиков: лучшего тракториста, лучшую доярку, лучшего скотника – и чествовали с особым уважением.
Колхозники первыми в районе подготовили технику и инвентарь к весеннему севу.
В апреле в колхозе «Дружба» состоялось районное совещание по животноводству. Глава района, танцор Васим Кинзябаев, и другие руководители были поражены изменениями в этом хозяйстве: падёж скота сократился в разы, надой молока намного увеличился, в домике доярок и скотников появились цветной телевизор и небольшая столовая. В чистых стойлах умиротворённо жевали свою жвачку упитанные коровы, а лица доярок и скотников светились от радости.
Когда настал солнечный месяц май, пригнали из Кармаскалинского района те восемьсот голов тёлок, вскоре они отелились, и надой молока увеличился вдвое. Весенний сев завершили в короткие сроки, засеяв в два раза больше обычного, чем снова немало удивили районное начальство.
Но успехи Галима Байсарина не радовали главу Васима Кинзябаева, прозванного в районе главой-танцором, а в молодости – Шакалом Табаки. Он с негодованием размышлял: «Разве возможно, объединив два обанкротившихся колхоза, за какой-то год выйти на первые места в районе по всем показателям? Здесь что-то нечисто, надо проверить. А если это правда, то на этом фоне отчётливо видны слабые показатели всего района. Значит, надо помешать этому строптивому Байсарину…» Сделав такой вывод, Кинзябаев стал каждую неделю направлять ОБХСС в колхоз Байсарина. А работникам правоохранительного отдела что остаётся делать? Раз имеется сигнал, тем более самого хозяина района, приезжали каждую неделю, проверяли, но, так ничего неправомерного не находя, весело смеясь над выходками главы-танцора, пили чай в кабинете председателя и уезжали назад в райцентр…
Вскоре настал сабантуй – праздник плуга, посвящённый завершению весеннего сева. Но глава Кинзябаев специально тянет с объявлением решения о присуждении призовых мест колхозам по результатам весенне-полевых работ. Потому что колхоз «Дружба» под руководством Галима Байсарина впереди всех хозяйств.
Наконец глава Кинзябаев объявил с трибуны сабантуя перед народом всего района:
– Товарищи! В этом году два хозяйства заняли первое место: совхоз «Красный Зилим» и колхоз «Дружба». Но в этом году победителям не присуждается легковая машина, как прежде, так как в «Красном Зилиме» и так достаточно легковушек, а колхоз «Дружба» одаривается бензопилой «Дружба» – созвучно своему названию! Байсарин, получите приз! – Все поняли: глава-танцор Шакал Табаки Кинзябаев решил поиздеваться над тружениками колхоза «Дружба» и председателем Байсариным.
Галим взял микрофон из рук Кинзябаева и сказал:
– Салих агай, поднимитесь на сцену! Вы самый старший и уважаемый скотник колхоза «Дружба»! Эта бензопила по праву ваша!
Салих агай, в молодые годы непобедимый в районных сабантуях борец, нынче передовой скотник, с достоинством поднялся на сцену. Галим обнял его и вручил дефицитнейшую в те годы бензопилу «Дружба».
– А мы пригоним себе с Ульяновска новый УАЗ! – объявил Байсарин народу в микрофон и, даже не взглянув на главу-танцора, Шакала Табаки Кинзябаева, пошёл к своим колхозникам.
– Меня зовут Виктор! – сказал здоровенный русский мужчина с загорелым лицом, взлянув на Галима, когда пришёл в сознание. – А вы кто?
– Я Галим Байсарин. Как ваше самочувствие? – ответил Галим с улыбкой.
– Посмотрите, пожалуйста, сколько навесили мне гирек!
– Ваш вес – примерно девяносто килограммов, а навесили гирек на семь килограммов! – ответил Байсарин.
– А почему вам девять килограммов навесили, а мне – только семь? У вас какой вес? – поинтересовался Виктор, будто его обвесили в продуктовом магазине.
– Я тяну на семьдесят пять килограммов, полтора ка-гэ лишка мне добавили по блату! – пошутил Галим. – Я же местный.
– А-а, понятно, – согласился с ним Виктор.
– Что случилось с вами? – поинтересовался Галим.
– Когда ночью на легковушке спускались с горы Белорецк, слетели с дороги. В соседней палате с десятью переломами рёбер и позвоночника лежит жена и сын-подросток. Он тоже пострадал!