верни меня в толпу! Подбрось в костер
поленце, выпавшее из огня! Я
божусь на свитках Торы из Синая,
что долюблю… дотла!.. Открой, шофер!
На вираже – нельзя. Толпа редела.
Экспресс на Хайфу был уже в пути.
Домой… от куч непроданных изделий,
укутываемых до завтра, от затеи
моей бесплодной, от подсчета денег…
Ох… знает каждый, что оно на деле:
не оправдать надежд, сдать, подвести,
не выполнить чьего-либо заданья —
учителя… вождя… А я… а я…
я провалила планы мирозданья!!!
Ом мани падме хум!.. Ойя́!.. Ойя́!..
Экспресс был, что ли, подан рановато…
Мне б пнуть его – отстал бы: ведь умны
автобусы, как в Индии – слоны…
Не будет наших близнецов… Я виновата!..
Они бы, названные Астр и Навта,
на Марсе были бы поселены,
как Ева и Адам у нас когда-то,
для оживления бездетного ландшафта,
для сева вдоль каналов олеандра,
так Космос и задумал, вероятно…
А мы бы о планете красноватой —
уж дед и бабушка – глядели б сны…
В автобусе любой как в ловчей клетке
меж мягких спинок. Тлеют шины. Гарь.
Водителю кричат, но он – глухарь,
как тот не подмигнувший малолетке
случайный сударь, в профиль – русский царь.
Я… если выживу… Народ здесь кормлен,
смешон, причудлив, щедр и говорлив.
Здесь битум обитаем: в щелях – корни.
Здесь – чу! – Теодоракиса мотив.
Уж солнце, отработав смену шкивом,
ремень швырнув луне, сошло к воде,
перекатившись через нас лениво.
Здесь смерти нет, живое – дважды живо.
Здесь трижды неуместно быть в беде.
Для беглых здесь – страна слобод и вольниц.
Здесь хвоя рощиц и бурьян околиц.
Израиль полон ящериц и горлиц —
здесь как нигде.
Евгения Палетте
Родилась во Владивостоке в семье флотского офицера. В 1946 году отца перевели служить в Калининград, тогда еще Кенигсберг, где еще жили ожидавшие депортации немцы. (Роман «Пейзаж с голубым до самого горизонта».) Пройдут годы, и она напишет: «… если не будет того, что мы называем воспоминанием, мы перестанем быть собой. Что я без этих двух рукавов Прегеля, без Замкового пруда, без каштанов и отголосков в моем воображении Замковой трубы, которая звучала в полдень в рассказах тех, кто сюда возвращался?.. Что я без Доршхауза, без его любви и ненависти, смешанной с непониманием и желанием понять, чтобы раз и навсегда сделать свой выбор в пользу добра, искренности, чтобы приблизиться к Человеку? Чтобы приблизиться к тем, кто и сейчас стоит на пьедесталах Посмертной Славы».
Здесь, в Калининграде, прошла вся жизнь писателя. И профессия врача тоже, думается, была выбрана не случайно. Сначала медицинский колледж, затем химикобиологический факультет Калининградского университета, после – специализация по медицинской микробиологии. Преподавала в медицинском колледже, который окончила сама, работала в СЭС, но никогда, ни в какие времена не оставляла скорую. Со скорой связано 40 лет жизни, которые прошли как один насыщенный и болью, и преодолением, и радостью, и благодарностью день.
В 9 классе неожиданно пришли стихи. И тогдашний главный редактор газеты «Страж Балтики» отнесся к ним благосклонно.
Потом были повести, рассказы, романы, в том числе в стихах. Опубликованы романы «Пейзаж с голубым до самого горизонта», «Квадрат», «Алиби», «Интрига», «Бенефис». В Германии издана повесть «Агнесс». Издано несколько книжек стихов. И всюду маленькая жизнь одного человека, впитавшая в себя жизнь тех, кто рядом, которая вдруг кому-нибудь может показаться значительной.
«Ольха в полунаклоне от сосны…»
Ольха в полунаклоне от сосны
Мятежной кроной ловит равновесье,
Чтоб удержать его на редколесье
С подветренной сегодня стороны.
На редколесье, где горька роса —
В ней больше соли, чем соленой влаги, —
Клинком песчаным режет на бумаге
Поверхность моря Куршская коса.
Не прерывает линию извив,
Нарушивший пространства монотонность,
Сквозных ветров снующую бездомность,
Безмолвье дюн, шагающих в залив.
Два глаза белки в серебристой ели,
Два уха зайца – слева, под сосной. 
