Альманах колокол – Альманах «Российский колокол» №2 2020 (страница 62)
А какая великолепная баня находилась напротив дома! Туда вся семья Аленки ходила по четвергам, и обязательно с березовым или дубовым веником. Какое же мытье без парилки! А бабуля Аленки – любительница попариться – приговаривала: «Банный веник душу тешит да тело нежит».
Коммунальная квартира, где жила Аленка, была дружной, и люди в ней жили хорошие, честные и доброжелательные. В квартире с одним на всех туалетом и одной раковиной на кухне проживало пять семей. Водопровод был только с холодной водой. Но что удивительно – все и всё успевали! А какие вкусные запахи стояли на кухне, особенно когда мама Аленки и соседка тетя Маруся, Юлькина мама, готовили еду! Очень часто случалось, когда девчонки приходили из школы, Юлькина мама предлагала, например, куриный суп, но Юля его не хотела. Тогда мама Аленки наливала ей грибного. Аленка иногда тоже оказывалась в такой ситуации. Соседи всегда выручали друг друга. Было незазорно спросить морковину, свеклину или спички, если свои закончились, а в магазин бежать нет времени. Вся приготовленная еда хранилась на большом, широком кухонном подоконнике. B общем, было полное доверие друг к другу.
Бывали и курьезные случаи. В одной из комнат жили старик со старухой, ну прямо как в «Сказке о рыбаке и рыбке» у Пушкина, только наоборот: желание появлялось у деда, да и то с завидным постоянством одно – выпить, но а порой возникало и другое, но, к сожалению, неисполнимое.
Старуху звали Анна Матвеевна, а попросту Матвевна, как звали ее соседи по квартире. Голову женщины всегда покрывал темный платок, и носила она пестренькую ситцевую кофточку, заправленную в длинную, до пола, в сборочку юбку. Отличалась она от других соседей своей глубокой религиозностью. Иногда у ее деда Вани будоражило кровь и другое желание: пробуждалось, так сказать, мужское начало. Когда его жена Анна Матвеевна стряпала на кухне, он зычным голосом начинал кричать из комнаты:
– Нюшка, Нюшка! Подь сюды.
А она отзывалась:
– Сейчас бегу.
Маленькими, шаркающими, семенящими шажками она торопилась в комнату, что всегда вызывало многозначительные улыбки соседей. Вскоре она не спеша выползала на кухню.
– Ну что, Матвевна, опять опоздала? – по-доброму спрашивала бабушка Аленки.
– Опять, Лизавета, – ухмылялась баба Нюша. – И что ему не сидится спокойно? Уж пора бы угомониться старому, а ему все неймется!
А однажды бабуля Алены рассказала соседям смешную историю, случившуюся в трамвае, свидетелями которой стала она с внучкой. А дело было так. Бабушке надо было на прием к врачу, и Алена ее сопровождала. В трамвай вошел пьяный мужчина, решил заплатить, прокомпостировав талончик, но никак не мог попасть в отведенное в компостере для талончика место: трамвай раскачивало, и мужик еле держался на ногах. Когда трамвай остановился, одна из пассажирок порекомендовала пьяному мужику: «Суй, пока стоит», и все пассажиры залились громким смехом. Один пьяный мужик так ничего и не понял.
Прямо сказать – жизнь в коммуналке была нескучная.
Отец Аленки любил поднимать гири на лестничной площадке, вставал рано, так как другой сосед, Александр Васильевич, утром перед уходом на работу тоже занимался зарядкой на том же месте. Все как-то старались подстраиваться друг под друга.
А еще в квартире жил огромный кот Васька – настоящий полосатый красавец: обладатель густой, пушистой, мягкой шерсти и очень умный. Василий любил вальяжно расхаживать по большой квартире и протяжно мяукать. Ну прямо как кот ученый у Александра Сергеевича Пушкина, только без дуба и цепи. Когда открывали дверь на лестничную площадку для проветривания квартиры, Василий всегда усаживался на пороге как сторож, пугая случайно появившуюся кошку своим шипением, но никогда не покидал своего поста. Ел только сырое мясо, естественно его обрезки, но поскольку готовило много хозяек, то ему хватало, ну и, конечно, был рад молочку и сметанке. Васеньку все очень любили, и он отвечал взаимностью.
Чаще всего праздники вместе с родственниками отмечались в квартире семьи Аленки; ей нравились эти дни. Все сидевшие за столом любили петь и танцевать. А как красиво пели, да на два голоса! Ее отец Николай, украинец по национальности, обладал великолепным баритоном. Он начинал, ее крестный дядя Миша подхватывал, а потом уж и все остальные. Пели русские и украинские песни.
Жизнь была нелегкая, но люди радовались счастью послевоенного времени, ведь кто не изведал горя, никогда не поймет цены счастья.
Когда семья переехала в отдельную кооперативную квартиру, ее члены вспоминали о своей коммуналке и соседях с особой любовью и душевной теплотой. Стены этой квартиры помнят немало людей и судеб, и среди них судьбы бабушки и дедушки Аленки и ее родителей. Именно о них в дальнейшем и пойдет речь.
Ярославль расположился на обоих берегах Волги при впадении в нее реки Которосли в окружении множества сел и деревень. В одной из таких небольших деревенек – Бечмерово Борисоглебского района, под Ярославлем – проживала семья Рогушиных. Жили бедно, да и не удивительно – времена для России настали тяжелые: голод в Поволжье в начале двадцатых годов, раскулачивание. В семье Рогушиных было ни много ни мало пятеро детей: трое девочек: Лидия, Елизавета, Анастасия и два парня: Александр и Иван. Работать по хозяйству родителям приходилось много, помогали и дети кто чем мог. Особенно тяжелая пора была весной, летом и осенью.
Все культурные развлечения для деревенской молодежи в те времена сводились к посиделкам по вечерам, на которые собирались девушки и парни. Современному читателю такое название может показаться странным, но тогда это было обыденным явлением для отдыха. В нарядных одеждах, девушки сидели на скамейках, кто шил, кто вязал, в общем, занимались рукоделием. Приходили туда парни и с близлежащих деревень, некоторые с гармошками. Обменивались шутками, пели частушки, плясали, знакомились поближе, гуляли парами, влюблялись… В наши времена такие посиделки вполне можно было бы назвать местом знакомств. Именно на такой вечеринке Николай и Елизавета встретились и полюбили друг друга. Высокая стройная чернобровая девушка с большими васильковыми глазами сразу приглянулась парню. Она тихо сидела на лавочке рядом с галдящими, шумными подругами и, казалось, о чем-то думала. Потом одна из подруг, подтолкнув ее локтем, сказала: «Девоньки, а давайте споем!» И подруга начала:
Следующий куплет частушек подхватила вторая девушка:
Лизавета затянула третий:
Николай и Лиза стали часто встречаться. Им хорошо было вместе. Николай, невысокий белобрысый юноша с темно-серыми глазами, был хорошим парнем: незадиристым, трудолюбивым, спокойным. Красотой не отличался, но в его лице было какое-то обаяние, которое делало его очень привлекательным. Он не пил, был работящим. По натуре Коля казался нерешительным человеком.
Елизавета отличалась от многих подруг своей кротостью, застенчивостью. Она была большой рукодельницей: умела шить, вязать, вышивать и готовить, а еще Лиза хорошо пела и знала много стихов.
Шел месяц за месяцем. Через десять месяцев Лиза почувствовала себя плохо: подташнивало, появились частые головокружения. Дарья, Лизина мать, заметила неладное, и пришлось ей все рассказать. Та, всплеснув большими руками, охнула и медленно опустилась на табурет.
– Линька, что ж нам теперь делать-то? Как же мы отцу-то скажем, ведь прибьет обеих! В подоле принесешь. Срам-то какой на всю деревню! – всхлипывая, причитала она.
Лиза заплакала тоже.
– Мамочка, прости, родненькая. Коля любит меня, я тоже, – бормотала она. – Не говори пока отцу, подождем немного. Сначала надо сказать Николаю. Может, он что-нибудь придумает.
– Придумает, придумает, что он может придумать, паскудник! – ворчала мать. – Да и ты, девонька, хороша! О чем думала?
Лиза разрыдалась.
– Мамочка, родимая, прости, я поговорю с Колей, он меня любит, мы поженимся, – талдычила Лиза.
– Да ведь это по воде вилами писано – женится аль нет. А если откажется, опозоришь на всю деревню. Да если и свадьбу сыграем, легче не намного будет. Так или иначе, окровавленной простыни показать-то народу не сможем! Ведь не девкой замуж пойдешь! Деревенские измажут нам ворота дегтем! Стыд-то какой, срамота, – снова запричитала Дарья.
На следующий день Лизавета поговорила с Николаем. Он выслушал ее не перебивая, затаив дыхание, видно было, что он не ожидал такого поворота событий.
– Не знаю, как я скажу об этом родителям и как они к этому отнесутся. Я не отказываюсь жениться, я люблю тебя, но все это как-то неожиданно, прямо как снег на голову, – промямлил расстроенный Коля.