Альманах колокол – Альманах «Российский колокол» №2 2020 (страница 64)
От Николая не было никакой весточки, и на семейном совете решили сделать аборт. Решить-то решили, но как? Ведь в послевоенные сталинские годы аборты были запрещены. За это сажали в тюрьму! Причем виноватыми считались две стороны: женщина, которая сделала аборт, и тот, кто этот аборт делал. Через знакомых нашли бабку, у которой побывала не одна женщина, и отправились к ней. Бабка помучила Машу изрядно и сказала, что вскоре плод должен выйти. Елизавета привезла дочку домой. Вот тут-то все и началось: озноб, температура, дикие боли. Шли часы, а Марии становилось все хуже и хуже. Лиза была в отчаянии, плакала, сидя у кровати дочери, и не знала, что делать. Пришла соседка по квартире и посоветовала срочно вызвать скорую помощь.
– Лиза, ничего не бойся, ведь если не вызовешь скорую, ты потеряешь дочь! Что может быть ужаснее этого! – со слезами в голосе прокричала она.
Набрали номер скорой помощи, сказав, что открылось кровотечение. Приехали довольно быстро. Когда позвонили в дверь, соседка побежала открывать. И именно в тот самый момент Мария вскрикнула от резкой боли и появился мертвый плод. Лиза недолго думая быстро схватила его (это был мальчик) и бросила в медный тазик, стоявший под кроватью. Дверь в комнату отворилась, и вошли медицинские работники. Врач расспрашивал Елизавету, что случилось, и та, скрыв реальные события, сказала, что у дочери началось кровотечение. Чувствовалось, что врач не очень-то ей верит, он спросил у Маши, так ли это было на самом деле и не предпринимала ли она попытки сделать аборт. Девушка подтвердила слова матери. Скорая доставила Марию в больницу, она была на волосок от смерти, но, к великому счастью, ее жизнь была спасена.
Впоследствии уже бабушка Лиза рассказала взрослой внучке эту печальную историю, и, думается, неспроста. Она всегда называла женщин мученицами и, скорей всего, хотела, чтобы внучка не повторила ошибку матери, слепо доверяясь парням. Да и Мария всегда говорила дочке: «Гулять-то гуляй, но голову не теряй!»
Прошел год. Однажды вечером в дверь позвонили. Отец Марии открыл дверь и замер от неожиданности: на пороге с большим чемоданом и с цветами в руках стоял Николай. Отец Марии не знал, что и сказать. Первым заговорил Николай:
– Здравствуйте, вот я и вернулся, а Мария дома?
– Да где ж ей еще быть? – мрачно буркнул отец. – Ну проходи, коль пришел.
Когда они вошли в просторную комнату с большим столом посередине, за которым сидела Мария, наступила гробовая тишина. Маша смотрела на любимого удивленно-счастливыми глазами и с открытым ртом.
– Здравствуйте, – смущенно и неуверенно вымолвил он. – Я вернулся, моя хорошая, прости за долгое молчание, да и вы, тетя Лиза и дядя Коля, простите.
Сели вокруг стола, и Николай начал: «Когда я прибыл на родину, мать и сестра очень обрадовались, не могли наглядеться на меня. Я помогал им по хозяйству и сказал, что обещал через месяц вернуться в Ленинград к любимой девушке. Сказал, что хочу жениться. Мать заплакала, сестра запричитала.
– Зачем тебе москалька (как они называли русских), у нас столько гарных дивчин, выбирай любую! Останешься здесь, и нам будет веселее, мы так соскучились.
На меня нашло какое-то помутнение, не знаю, как это вышло. Они пытались сватать мне невест, но, так или иначе, я не смог забыть Машу. И вот я здесь. В общем, Маша, если можешь, прости, если еще любишь, выходи за меня. И вы, тетя Лиза и дядя Коля, простите».
Маша не могла скрыть своей радости, и этого нельзя было не заметить.
– Ну что ж, – произнес дядя Коля, – надо отпраздновать возвращение блудного сына!
– Конечно же! Я вот тут гостинцев вам привез и горилки привез, мамка сама делала, чистой воды слеза. Вам обязательно понравится. Сало домашнее и колбаски тоже очень вкусные.
Елизавета накрыла на стол, и гостинцы пригодились. Рассказали Николаю о пережитом в связи с Машиной беременностью.
– Ну да дело прошлое, – сказала Лизавета, – нечего раны бередить.
Вскоре сыграли свадьбу. Дома. Среди приглашенных были только родственники и близкие друзья, да и неудивительно: послевоенные годы, простая рабочая семья, потерявшая все во время войны. Нет, было бы неправильно сказать «все». Это касалось только материальных ценностей. Любовь к жизни, друг к другу, умение выстоять, не согнуться, бороться и победить, доверие к людям и умение прощать они пронесли через всю их тяжелую, полную страданий жизнь.
Но и на этом испытания не закончились. Радость победы и свадьбы дочери была омрачена трагическим событием. Вскоре после свадьбы семью настигло несчастье: от прободения язвы желудка умер отец Марии. Сказались блокадные годы.
Молодые жили вместе с Лизаветой в одной комнате. Николай мечтал о сыне. Вскоре Маша забеременела и, к великому сожалению мужа, родила дочь. Когда он узнал, что это девочка, то выглядел не очень-то радостным, скорее даже огорченным, ведь его мечты не осуществились. Теща его успокоила: «Так ведь девочки тоже деточки!» Через четыре года появился на свет второй ребенок. И опять ожидания Николая не оправдались! Он очень любил старшую дочь, но хотел сына и, казалось, не был рад рождению второй дочери. А Мария сказала: «Это тебя, Коленька, Бог наказал за потерю нашего первенца».
Коля любил девочек и называл их своими красавицами, но особенной любовью пользовалась младшенькая, Аленка. Она была полной противоположностью Татьяне, старшей дочери. Конечно, внешне они имели небольшое сходство, и обе любили музыку и петь. Воспитанием дочек занимались женщины. Николай поздно приходил со службы, но по выходным дням он любил гулять с девочками: возил на санках, учил кататься на коньках. Летом семья снимала комнату в пригороде Ленинграда, чтобы дети набирались сил на свежем воздухе.
Аленка любила рассказывать стихи, и, поскольку разница с сестрой была в четыре года, она знала наизусть все стихи школьной программы, которые учила Татьяна. Когда бабушка вместе с Аленкой встречала старшую сестру из школы, Аленка всегда подбегала к Александре Федоровне, учительнице сестры, и просила послушать очередное стихотворение. А однажды маленькая Аленка поделилась своим:
Поскольку Аленка не могла долго усидеть на одном месте, родители говорили, что у нее шило в одном месте. В раннем детстве она часто ходила со сбитыми коленками. Рабочие прокладывали кабель и проделали довольно широкую канаву, взломав асфальт отбойным молотком. Мальчишки и девчонки соревновались, кто сможет ее перепрыгнуть. Перепрыгнув канаву, Аленка серьезно поранила колено. Она знала, что родители будут ругаться, поэтому до их прихода Татьяна обработала ей рану, перевязала, и Аленка легла в кровать. Когда пришли родители, она сказала, что неважно себя чувствует, но не тут-то было. Зная шуструю Аленку, они все поняли и вовремя отвезли ее в травматологический пункт. А однажды ее вместе с другими девчонками облила машина, поливающая улицы.
В общем, скучным детство не было.
Обе сестры любили музыку, петь и танцевать, но Татьяна обладала более сильным голосом и пела лучше, а Аленка лучше танцевала. Иногда гости просили их спеть вместе. А дядя Миша, крестный Аленки, всегда пророчил Татьяне будущее певицы. Он сравнивал ее с известной, популярной певицей Майей Кристалинской и утверждал, что Татьяна поет гораздо лучше.
В остальном же сестры были полной противоположностью друг друга. Татьяна, с черными как смоль густыми прямыми волосами и огромными темно-карими глазами, была медлительной, неразговорчивой, довольно замкнутой.
Аленка же имела вьющиеся русые волосы, светло-карие глаза с длинными, загибающимися кверху ресницами. Она обладала очень общительным, открытым, веселым характером. Очень разговорчивая, приветливая, эмоциональная, шустрая, любительница посмеяться, а еще Аленка была очень жалостливой.
Вскоре у семьи появилась еще одна маленькая восьмиметровая комнатушка, вход в которую был прямо с кухни. Не ахти какое улучшение жилищных условий, но семья была благодарна судьбе и за это. Жили молодые неплохо. Муж Мариюшки, как называла дочь Елизавета, был хорошим семьянином: любил детей, жену, хорошо относился к теще, все деньги приносил в дом. Но было одно но, которое осложняло их отношения: властный, крутой, своенравный характер Николая.
Мать успокаивала Марию:
– Не бери в голову, детка, перемелется – мука будет. Уступи, не перечь, будь умнее, а то, не приведи господь, попадешь под горячую руку – себе же хуже сделаешь. Характер-то у него хохляцкий: раздражительный, резкий, неуравновешенный. Так он еще и военный, а это значит – привык командовать.
– Всяк молодец на свой образец, – добавила Мария.
Елизавета продолжала:
– Знаешь, Машенька, сколько молодых девушек мечтают о замужестве, да женихов на всех-то не хватает. А Коля у тебя и деньги хорошие зарабатывает, семью любит, все в дом тащит, а еще и красавец какой, прямо из-под ручки посмотреть. Женщины заглядываются на него! Моя хорошая, всего-то не выберешь, надо быть терпимой, деток растить. Ведь как в пословице говорится: «Терпи, казак, атаманом будешь!» А это, доченька, народная мудрость, с ней не поспоришь.
И Маша старалась изо всех сил следовать советам матери.