Альма Либрем – Полюби меня до завтра (страница 22)
- Да, - изогнул брови Женя. – Может быть, меня ещё ждет таинственная история о взращенном родителями цветке и о прекрасном принце, которого ты из-за сволочи-меня так и не дождалась?
Я помрачнела. На самом деле я никогда не ждала прекрасного принца и даже не верила в его существование, но почему-то не находила никак времени для достаточно серьезных отношений, чтобы они закончились в постели. Впрочем, какое там серьезных! Всё, чем ограничивались мои отношения с парнями – это тот самый злосчастный поцелуй у общаги.
Все.
Большего мне, собственно говоря, и не хотелось даже. Я не искала любви, не хотела никаких неземных чувств. Хотела, наоборот, выбраться из того кошмара, в котором я жила, найти себе нормальное жилье, хорошую работу, а потом уже позаботиться о любви и чувствах.
Или вообще о ней не задумываться ближайшие лет эдак…
Пятнадцать, например. А лучше двадцать.
Откуда Антонов с сомнительными карьерными перспективами свалился мне на голову, я до сих пор не понимала. Правда, в эту секунду я была готова обвинить его в чем угодно, например, в отвратительном сговоре с Вась-Васем и в том, что он нарочно меня подставил, нарочно уговорил с ним поселиться, но…
Черт, ну, смешно отрицать, что мне было с ним хорошо. Смешно отрицать, что он мне ужасно нравился, даже если я изо всех сил убеждала себя в том, что терпеть не могу Антонова.
- Не сердись, - пробормотал мне на ухо Женя, верно истолковав моё молчание как растерянное. – Ну правда, Мари. Мы взрослые люди. Мы, в конце концов, с тобой почти семейная пара благодаря нашему драгоценному шефу…
Последнее было правдой.
Я хотела сказать Жене, что мы как-то слишком уж старательно притворяемся, но не успела выдохнуть ни слова – он нагло заткнул мне рот поцелуем. И я, вместо того, чтобы ударить Женю посильнее, ответила на этот поцелуй, подаваясь вперед и позволяя ему обнять меня так крепко, что путей для отступления просто не осталось.
- Ай! – вскрикнула я, вспоминая вдруг о том, что есть же на свете какие-то меры предосторожности, а самое главное, мне б сейчас не стоило... – Больно же!
- Прости, - виновато прошептал Женя, отодвигаясь и переворачиваясь на бок. – Можешь исцарапать мне всё лицо и назвать дебилом.
- Ты дебил, Женя, - послушно заявила я. – Ты козел и сволочь, воспользовался девушкой, а теперь ещё и пытается притвориться, что всё это было по обоюдному согласию.
- А ты была против?
Нет, я была не против, но не говорить же мне ему об этом!
- Прекрати меня дразнить, - хмуро промолвила я.- И вообще, прекрати ко мне приставать и… И отодвинься от меня, Женя. Чем дальше, тем лучше!
- Ты такая смешная, когда притворяешься, что злишься, - усмехнулся Женя.
- Придурок! – огрызнулась я. – Лучше б ты о последствиях подумал!
- Это ж о каких?
Я покраснела. Перечислять возможные последствия мне не хотелось. Меж бедер саднило – я теперь наконец-то почувствовала это, окончательно вырвавшись из винного полубреда, - голова покруживалась, и мне срочно надо было в душ.
Спутанные воспоминания подсказывали, что Женя был довольно осторожен. Какая-то надежда на его адекватность шептала, что, скорее всего, никаких непредвиденных последствий быть не должно, но…
- Я не первый год живу на свете, Мари, - рассмеялся Женя, наконец-то верно истолковав мои опасения. – Можешь не беспокоиться об этом.
- О том, что ты старик, старше меня на семь лет? Вот об этом, кажется, мне и стоило бы сейчас побеспокоиться!
- Нет, ну можешь попсиховать, - Женя перевернулся на спину и закинул руки за голову. – Если хочешь, конечно. Но о безопасности всего, что было ночью, переживать не стоит.
- Да? Принесешь мне справку от венеролога?
- Её тоже могу.
Я покраснела.
- А от меня ответную не потребуешь?
- Да вроде повода нет, - ухмыльнулся Женя. – Хотя… Что-то ж передается и воздушно-капельным…
- Дурак! – возмутилась я. – Отвернись! И глаза закрой! Мне одеться надо.
- Ой, - закатил глаза Женя. – Чего я там не…
- Женя!
- Ладно, - он послушно смежил веки. – Считаю до десяти. Один…
Я выскочила из кровати, схватила первую попавшуюся под руки одежду – ею оказалась вчерашняя Женина футболка, как раз достаточно длинная, чтобы прикрыть всё то, что ему видеть не следовало бы, - и вылетела прочь из комнаты. Надо принять душ, привести свои мысли в порядок и… А что будет дальше, я потом решу. Как-нибудь. Наверное.
Холодная вода действительно помогла привести мысли в порядок. Я чувствовала себя обновленной, убедила даже себя в том, что ничего страшного не произошло. Ну а что такого? Женя красив, он был нежен и, в конце концов, я знаю его три года – то есть, уверена в том, что он не мошенник, не маньяк и вряд ли будет раскидывать по интернету мои обнаженные фотки. К тому же, он мне, чего греха таить, нравится. Это всё гораздо лучше. Чем напиться в каком-нибудь клубе с каким-то незнакомцем, а потом проснуться утром непонятно где. Женя, возможно, даже порядочный.
И, в конце концов, я с ним живу. Даже если пытаюсь сделать вид, что плачу ему арендную плату.
Я настолько утонула в своих мыслях, что, натянув всё ту же футболку, отправилась открывать дверь, когда заслышала звонок. Повернула ключ в замочной скважине, открыла уже и только тогда вспомнила, что я не у себя дома, да и вообще, мало ли, кто это может быть…
Что ж, на пороге стояла какая-то совершенно незнакомая мне пожилая, но ухоженная женщина. Мой, скорее всего, невероятно развратный по её мнению вид привел её в ужас. И женщина, поморгав немного, высоким истеричным голосом поинтересовалась:
- Где мой Женечка?!
Не прошло и двух секунд, как "её Женечка" буквально вылетел из спальни. Он успел натянуть брюки – что-то мне подсказывало, что о нижнем белье позаботиться Антонов не смог, - но зато был с голым торсом. Это, правда, пожилую женщину не остановило. Она отпихнула меня с дороги, так, что едва не вытолкнула за дверь, и уверенно направилась к Жене.
- Евгений, - строго произнесла она, не обращая на меня больше никакого внимания. – Это отвратительно! Почему я, приходя к своему сыну, вижу у него в доме какую-то развратную полуголую девицу?!
- Мама… - начал было Женя, но женщина уверенно вскинула руку и зажала ему рот ладонью.
Я едва не поперхнулась со смеху.
Незнакомка, оказавшаяся мамой Антонова, была чем-то на него похожа, может, теплым оттенком медовых глаз. Во всём остальном они являли полную противоположность. Высокий и стройный Женя – и его полненькая, маленькая мама с железной хваткой Гитлера и характером Сталина.
Та самая тиранша, которая отправляла своего любимого маленького сыночка на балет, скрипку и рояль, сейчас собиралась отправить меня – за дверь.
- Что это за девица?! – истерично поинтересовалась она, тыча в меня пальцем.
- Я Маша, - несмело представилась я.
- Меня не интересуют имена всяких девиц! – вредно заметила женщина. – Алевтина Петровна, кстати, - кажется, она вспомнила о культуре общения. – Евгений? Объяснись!
- Маша, - нехотя промолвил он, - это моя мама, Алевтина Петровна. Мама, это моя Маша.
Его Маша. Вот как. Резануло слух, и я очень надеюсь, что не начала внезапно улыбаться, как идиотка. Мне не хотелось показать, что мне в самом деле польстило такое обращение Жени. Нет, совсем нет! Мне вообще должно быть неприятно!..
Наверное.
Вздохнув, я попыталась сконцентрироваться хотя бы на том, что говорил Антонов – а ему явно было что объяснить маме. Я всё ждала, когда он расскажет о фиктивных отношениях, которые связали нас из-за Вась-Вася, о передаче, в конце концов, о том, что он вытворил в первом эфире "Хита сезона".
Вместо этого Женя абсолютно невинным голосом заявил:
- Мария – моя любимая, мама. Моя девушка.
- Вот как? – прищурилась Алевтина Петровна. – Однако! Интересно девки пляшут! И что твоя девушка, Женечка, делает в этой квартире в таком непотребном виде?
- Она живет здесь, мама.
Судя по всему, для Антоновой-старшей такое заявление сына было проявлением непослушания и своенравия. Она едва не поперхнулась, заслышав эту фразу в его исполнении, а потом тихо, севшим от напряжения голосом поинтересовалась:
- И давно?
- Несколько дней.
- И ты мне не сказал?!
- Повода не было, мама, - пожал плечами Женя. – К тому же, понимаешь, такое дело, я уже взрослый и могу сам решать, с кем мне жить в моей квартире.
Судя по всему, со взрослостью Жени Алевтина Петровна была совершенно не согласна.
- Ты ещё совсем мальчишка! – заявила она. – Хоть и отрастил это непотребство! – она потрепала его по щеке, имея в виду, очевидно, бороду.
Хорошая борода! Даже мне нравится, хотя я, мягко говоря, не любитель.