Альма Либрем – Полюби меня до завтра (страница 21)
- Нет, конечно! – воскликнул Женя. – С какого б то перепугу мне вообще обсуждать что-то с Валькой, если она раздражает всех, и меня в том числе?
- Ну мало ли…
Сказать, что я была смущена – не сказать ничего. Если честно, мне вообще в эту секунду показалось, что Женя надо мной просто издевается. Я столько лет была уверена в том, что он едва терпит меня за одним столом, чтобы теперь услышать, что бесила-то его Валька, а я – так, просто коллега.
Пытаясь прийти в чувство, я выпила ещё вина. Женя последовал моему примеру, а потом немного сдвинул свой стул, чтобы оказаться ко мне чуточку ближе. Я на сей раз отодвигаться не стала, напротив, с неожиданной для самой себя симпатией взглянула на Антонова.
- Я была свято уверена в том, что ты меня ненавидишь, - разоткровенничалась я. – И с удовольствием выжил бы из офиса.
- Серьезно?! – поразился Женя. – Нет, ну и фантазия у тебя, Мари, конечно… - он взял меня за руку, и я на сей раз не стала выдирать ладонь из его цепких пальцев.
В конце концов, это даже было в какой-то мере приятным – это ласковое прикосновение. И Женя выглядел вполне серьезным.
И самую малость пьяным.
- Тебе б с таким воображением, - протянул он, наклоняясь ко мне поближе, - не контент для сайта, а книжки писать. Раскупались бы с миллионными тиражами!
- Ну-у-у, - я усмехнулась.
- Или блог вести!
Я потупила взгляд. Блог я и так веду. Вчера только статью писала, а ещё сегодня утром – о лепешках и о том, что мой козел-коллега не настолько козел, как мне казалось.
Жертва служебного романа, ага.
- Я подумаю над этим предложением, - фыркнула наконец-то я. – Это было бы очень интересно… Описывать невероятно увлекательные будни, - я хихикнула, - безинтернетного человека.
- Уверена, что Вась-Вась стоит целого блога?
- Даже больше!
- А я? – в голосе Евгения вдруг зазвучали какие-то кошачьи, как будто соблазняющие нотки. Вот словно ещё несколько фраз, и он буквально заурчит, как тот кот.
Я немного насторожилась, но вместо того, чтобы отодвинуться или встать, придвинулась к нему чуть поближе. В этом единении было что-то настолько интимное, что мне не хотелось разрывать контакт. И то, что Женя был ближе обычного, меня нисколечко не раздражало.
- И ты не проклинаешь меня за то, что мы с тобой вынуждены притворяться парой? – уточнила вдруг я.
- Слушай, - закатил глаза Женя, - я свободен. Ты свободна.
- Валька, например, тоже…
- Не напоминай мне об этой женщине! – оборвал меня Антонов. – Ты привлекательная умная девушка.
- Не без странностей.
- Ну, знаешь. Моя мама, конечно, не брала кредит на корову, но она тоже передала мне маленькую толику своего сумасшествия. Так что, я, в принципе, не вижу никаких препятствий. Это притворство может быть даже приятным.
Я собиралась согласиться, но не успела. Женя внезапно склонился ко мне и поцеловал – прямо в губы, явно нисколечко не беспокоясь о том, согласна ли я вообще на какое-либо проявление внимания с его стороны.
От неожиданности я перевернула бокал с остатками вина, оттолкнула Женю, схватилась за салфетки, чтобы промокнуть растекающееся по скатерти пятно, но Антонов, вскочивший следом, салфетки у меня моментально отобрал. А потом, явно не собираясь останавливаться на достигнутом, сгреб в охапку и самым наглым образом поцеловал в губы. Страстно, настолько, что мне даже стало не по себе. Я ударила его в плечо, пытаясь оттолкнуть, уперлась руками в его грудь…
А потом как-то сама не заметила, как прижалась к нему, обняла за шею и ответила на поцелуй с привкусом вина и, очевидно, ужасной дурости, которую я сию же секунду собиралась совершить.
Ладони Антонова скользнули по моей спине, спустились ниже положенного, потом переместились на бедра, и я вздрогнула, ощутив, как он медленно сминает ткань моего платья. Но вместо того, чтобы ударить его посильней да отскочить подальше, я только привстала на цыпочки, чтобы быть ещё ближе к его губам, украсть ещё один страстный поцелуй и насладиться этим чудесным единением, в самом деле почувствовать себя близкой к мужчине, с которым у меня, казалось бы, не было ничего общего. Вообще. Мы как минимум недолюбливали друг друга, как максимум…
Закончить эту логическую цепочку я не успела. Дурман вина, вспыхнувшей между нами страсти, а ещё всех наговоренных минутой ранее откровений сыграл свою роль: я вообще мало понимала, где нахожусь и что делаю. Только помнила, что вот эту вот скотину, что меня целует, зовут Женя, и он чертовски привлекательный мужчина…
Глава двенадцатая
Винный дурман утром превратился в сухость во рту и потерянность в пространстве. Я проснулась и минуты две пыталась осознать, почему мне так мягко, так жарко и так непривычно. По телу разливалось неожиданное даже для квартиры с отоплением тепло, голова гудела, и я чувствовала себя несколько… Странно.
Я попыталась привстать, одеяло сползло с плеч, и я неожиданно вздрогнула от непривычно прохладного воздуха, коснувшегося обнаженной кожи. Это всё б ничего, я вообще жила в квартире без отопления, но обнаженной я была совсем не там, где следует.
Я откинулась обратно на подушку – на отличную ортопедическую подушку, а не ту обыкновенную, на которой я спала, - приподняла край одеяла, параллельно отметив, что я никогда не позволяла себе такое дорогущее постельное белье, считая это излишеством и роскошью, как минимум неуместной для Троещины, и заглянула под него.
Взвизгнула.
- Нет, - прошептала я, заворачиваясь в одеяло обратно, - нет, нет, нет, нет! Этого не может быть. Этого не может…
Я повернулась на бок в попытке найти выход из ситуации (или хотя бы из этой кровати) и обнаружила вместо, например, обшарпанной стены или спинки дивана, Женю. Спящего, улыбающегося сквозь сон и совершенно довольного на вид Женю.
- Нет, - повторила я, как будто это могло что-нибудь изменить. – Этого не может быть! Потому что… Потому что этого не может быть.
Я спешно повернулась на второй бок. К счастью, никаких других неожиданностей, а тем более неожиданных мужчин там не было, просто окно и свободное пространство, ну, тумбочка ещё, но уже и Евгения в непосредственной близости от себя было… Вот с головой. Правда, с головой.
Первым адекватным, осознанным желанием оказалось тихонько слезть с кровати и сбежать. Я не была уверена, что это мне чем-то поможет, но надеялась, что, как минимум, приду в чувство, ополоснувшись холодной водой. И приведу себя в более-менее приличное состояние…
Однако, моим планам не суждено было сбыться. Стоило только сдвинуться на несколько сантиметров, как на талию легла тяжелая Женина рука, и он бесцеремонно сгреб меня в свои объятия и уткнулся носом в волосы.
- Доброе утро, - пробормотал он.
- Оно не доброе, - зашипела я. – Оно злое. Убери руки, Антонов!
Надо было, наверное, для острастки добавить ещё какое-нибудь возмущение или нецензурное выражение. Может быть, тогда Евгений бы хоть немного впечатлился. А так, он только обнял меня покрепче и хрипло рассмеялся, показывая, что видал мои претензии в гробу в белых тапочках.
- Вчера, - прошептал он, осторожно касаясь губами моей шеи, - кажется, ты была гораздо сговорчивее, Мари.
- Не называй меня Мари.
- Назвать Маней?
- Не вздумай!
Маней звали ту самую кредитную корову, и я как-то не хотела себя с нею ассоциировать.
- Тогда будешь Мари, - решительно заявил Женя.
Его ладонь скользнула по моему животу, спускаясь чуть ниже, и я вздрогнула от неожиданности – и от того странного ощущения, которое моментально появилось в теле. Приятная истома, слабость дурацкого, запретного желания, на которое я навесила в своей голове тридцать три ограничительных знака, чтобы потом успешно утопить все в вине.
Если честно, это было странно. Я вроде и выпила вчера не так уж и много, а дурмана всё равно хватило для того, чтобы натворить глупостей, а теперь желать в объятиях Жени и млеть вместо того, чтобы оттолкнуть его от себя и просто убежать.
- Ты скотина, - пробормотала я, совершив слабую попытку выбраться из его объятий и отмахнуться от жарких поцелуев. – Руки от меня убери… Ну Женя!
Последнее прозвучало так кокетливо-капризно, что мне аж самой от себя смешно стало. Ну да, сопротивляется она! Так сопротивляется, что разве что осталось потребовать, чтобы он ни за что ко мне не придвигался…
Удивительно, но протрезвило меня только то, что после страстного поцелуя в губы Женя навис надо мной, кажется, с намерением повторить опыт вчерашнего вечера.
- Даже не думай! – прорычала я, откатываясь в сторону. – Это было в первый и в последний раз! Забудь! Забудь вообще о том, что между нами что-то было!
- Да? – изогнул брови Женя. – Вчера ты была совершенно другого мнения.
Вчера у меня вообще никакого мнения не было. Понятия не имею, чем я думала, когда творила все эти глупости, но точно не головой. Потому что если б её включила, то точно не совершила бы такие отвратительные глупости.
А теперь смотрела на Женю и, признаться, была уверена, что бежать мне от него надо куда подальше. Ни к чему хорошему эта история не приведет точно.
И в искренность этого мужчины я не верю!
- Отодвинься от меня, - зашипела я, добавляя в голос нотки уверенности. – Немедленно отодвинься и, говорю тебе, забудь, что между нами вообще что-то было. Произошла досадная ошибка, но не переживай, я не буду требовать, чтобы ты на мне женился.