Аллу Сант – Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается (страница 6)

Но никто не пришёл.

Ни в ту ночь, ни на следующий день.

И даже через три дня.

Через три дня произошло нечто ужасное.

Нет, нас не выкинуло обратно через портал, нас не настигли стражи времени, и даже никто не позвонил в дверь с криком «А ну выходи, самозванка!»

Нет. Всё было гораздо страшнее.

В доме перестали появляться булочки.

И не только булочки.

Вообще — еда.

Как отрезало. Ни тебе ароматной выпечки, ни радостно подрумяненного тоста, ни даже подозрительно живой ложки, которая умела размешивать чай сама.

Первой, конечно же, тревогу подняла Аурелия. Аурелия и Лакомка.

Я ещё только вставала с постели, с надеждой вспоминая вчерашний завтрак, когда в комнату влетела дочка с выражением трагедии в три акта.

— Мама! Булочки исчезли! — объявила она так, будто только что обнаружила, что её любимый мультфильм отменили на всех каналах сразу. — Их нет! Я заглядывала — а там ничего!

— Где заглядывала? — хрипло уточнила я, пытаясь включить голову и не упасть обратно в подушку.

— В шкафчике! В котором они были вчера! И позавчера! И позапозавчера! — Аурелия округлила глаза. — А теперь там пусто. Даже крошек нет! Это что, проклятие?

Лакомка в этот момент выразительно лизнула пустую тарелку, которую притащила в мою спальню дочь в качестве доказательства и выразительно всхлипнула. Ну, или у меня уже были слуховые галлюцинации от голода. Не суть.

Я встала, накинула халат и поплелась на кухню. И действительно — ничего. Ни чудо-булочек, ни волшебных завтраков, ни даже самоварчика, который раньше сам подпрыгивал от радости, когда мы входили.

С одной стороны — трагедия.

С другой — ну что ж, вполне логично.

Закончились деньги. Или магия. Или продукты. Возможно, и всё сразу.

Всё-таки три дня халявного проживания и питания в неизвестном волшебном доме — это, знаете ли, приличный срок. Видимо, дом решил, что достаточно нас кормил. Теперь — будь добра, хозяйка, иди на охоту. Или хотя бы в магазин.

Я тяжело вздохнула. Ну вот и всё. Кончилась сказка. Пора становиться Золушкой до превращения.

— Мам, — осторожно поинтересовалась Аурелия, наблюдая, как я безнадёжно шарю по полкам, — может, они просто обиделись? Или у булочек закончился отпуск?

— Нет, солнышко, — вздохнула я. — Просто теперь нам, похоже, придётся искать еду самим. А это значит — выходим из дома и идём знакомиться с местными аборигенами.

— Аборигенами? — переспросила Аурелия с подозрением. — Это какие-то булочные духи?

— Нет. Это люди. Обычные. Возможно. Надеюсь, не очень кусачие.

Она молча кивнула и пошла доставать резиновые сапожки. Зачем, если на улице тепло и светит солнце? Но уточнять я не решилась. Лакомка, кажется, с готовностью бросилась искать поводок. Ну хоть кто-то воспринял это как приключение.

А я тем временем стояла у окна и пыталась понять, что мне одеть.

Правла была в том, что мои джинсы — как бы это мягче сказать — меня подводили.

Нет, я по-прежнему их любила, особенно за стратегически вытянутые колени и стойкость к кофейным пятнам, но… если судить по реакции той дамочки в рюшах, встретившей нас в день нашего появления, мои джинсы могли вызвать местное модное землетрясение.

Плюс — картины.

Да-да, те самые, на стенах. Я на них успела насмотреться за эти дни. Все эти дамы в корсетах, пышных юбках, локонах и позах «возьмите меня в жёны или хотя бы на бал» — как-то не сочетаются с моим привычным стилем «сойдёт для выгула собаки и переживёт апокалипсис».

Так что, как ни печально, но выбираться в местную цивилизацию в футболке с фразой «Живу на кофе и чудесах» было откровенно плохой идеей.

— Прости, старая гвардия, — пробормотала я, бросив прощальный взгляд на джинсы, которые каждое утро появлялись на стуле чистыми, — но мы временно расстаёмся.

План был простой: найти хоть что-то менее вызывающее, желательно — с юбкой, без надписей и не сшитое из ткани, которую местные могут принять за вызов. Я направилась вглубь дома, надеясь, что где-то здесь есть спальня хозяйки удивительно похожей на меня и у нее мне удастя что-то позаимствовать. Я по прежнему отказывалась верить, что дом наш. Просто это какая-то паралельная вселенная и хозяева уехали в отпуск.

И, как ни странно, нашла.

Но не сундук. И не гардеробную.

А мастерскую.

Швейную.

Причём не просто мастерскую, а мою мечту, воплощённую в дереве, ткани и идеально организованных ящиках.

Я замерла на пороге.

На стенах — выкройки, аккуратно развешанные и на специальных вешалках. По полкам — ткани: от воздушного шифона до плотного бархата, аккуратно свёрнутые и рассортированные по цветам. В углу — манекены разных размеров. А в центре — настоящий, чугунный, с кружевным основанием, швейный стол с маховиком и блестящей на свету иглой.

Я сглотнула.

Если рай существует, то он точно выглядит как эта комната.

Шить, конечно, было бы чудесно.

В других обстоятельствах. В другой жизни. В той, где у меня полно времени, запас печенек и уверенность, что нас никто не выгонит за пределы волшебного дома с формулировкой «непрошенные гости».

Но прямо сейчас мне было не до вдохновения. Нам нужно было выбираться из дома. Желательно — прилично одетыми. А ещё лучше — чтобы на нас не пальцем тыкали, а хлебом встречали. Или хотя бы не били граблями.

Так что я, мысленно поблагодарив дом за швейную сказку, отправилась дальше — на поиски хозяйки. Ну, точнее, её гардероба.

Потому что где-то же она должна была жить, эта загадочная почти-я? И если нам уже положили полотенца, накормили булочками, значит, гардеробная тоже должна быть. Где-то. Обязательно.

И я её нашла.

Точнее, сначала я нашла спальню.

Она была... роскошной. Но без вычурности. С высокими потолками, нежно-бежевыми стенами, резной мебелью и покрывалом, которое так и просило: «Полежи на мне после тяжёлого дня, я тут только для тебя».

Я сдержалась. Только потому, что голод был сильнее желания прилечь.

И вот, в глубине комнаты — дверь. Скромная. Почти незаметная.

Я приоткрыла её и затаила дыхание.

Гардеробная.

Нет, ГАРДЕРОБНАЯ.

Та самая, о которой мечтают все женщины, стоящие по утрам с мокрой головой перед шкафом и бормочущие: «Надеть нечего, опять всё не то».

Передо мной раскинулся мир тканей, кружева, пуговиц и обуви. Платья развешены по цветам, фасонам, сезонам, а может, даже по настроению. На отдельных полках — сумочки, перчатки, шляпки и какие-то очень деликатные, явно не для улицы, аксессуары.

И всё это в идеальном состоянии. Чистое. Пахнущее чем-то нежным, возможно — ландышами или хорошим вкусом.

Я снова сглотнула.

— Прости, незнакомка, — шепнула я, — но у нас тут чрезвычайное положение. Булочки исчезли. Повторяю: булочки исчезли.

После чего решительно зашла внутрь — потому что выходить к местным аборигенам в джинсах было рискованно, но вот выйти в чём-то из этого…

Это уже называлось дипломатией.

Я пробежалась глазами по вешалкам, стараясь не утонуть в восторге. Платья были — одно красивее другого. И, что важно, они выглядели носибельно. Ни тебе гипертрофированных кринолинов, ни диких оборок, в которых можно утонуть без следа. Элегантно. Женственно. Практично.