Аллу Сант – Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается (страница 40)
Я был настолько воодушевлён, что даже, проинформировал всех обо всем и не задумываясь, одобрил большую часть предложений, пришедших от императорской канцелярии. Пусть будет церемония, такая какую они хотят, я даже читать предложение не буду. Всё это можно пережить, если знать, ради кого ты всё это делаешь. Ведь мне удалось избежать фиолетового кошмара и трех падчериц в одном флаконе. Я был настолько доволен, что даже радовался свадьбе.
Я вздохнул, потянулся, глядя в окно, где лениво порхали зачарованные голуби, и уже собирался перейти к следующему пункту планов, когда коробка с вестниками замигала, намекая, что мне кто-то написал. Я тут же поспешил достать письмо, которое оказалось даже не письмом, а миниатюрным магическим свитком, аккуратно перевязанным розовой ниткой, с тонким ароматом клубники и каким-то подозрительным ощущением грядущей тревоги.
Послание был написано рукой, явно детской, неровной, местами с чернилами, размазанными пальцем. Так что я уже понял, от кого именно пришло это послание, ещё до того как развязал узелок.
Аурелия.
Я прочёл быстро, потом перечитал медленно. Затем третий раз — потому что с первого было невозможно поверить, что столь короткий текст может вызвать у взрослого дракона панику.
Я перечитал короткое послание ещё раз, чувствуя, как внутри что-то неприятно кольнуло, точно старый шрам, который внезапно напомнил о себе в самый неподходящий момент. Когда-то я уже ощущал подобное — в тот день, когда Анна позволила себе без тени сомнения отказать мне, причём сделала это так уверенно и холодно, что моё тщеславие получило весьма ощутимый удар. Тогда я решил, что смогу просто оставить это в прошлом, ведь впереди были другие дела, и у меня хватало способов отвлечься. Однако теперь, когда она уже согласилась выйти за меня, пусть и из чисто практических соображений, воспоминание об этом отказе неожиданно ожило и зазвенело в голове, словно кто-то специально дернул за тонкую струну раздражения.
Я прекрасно понимал, что наш будущий союз в первую очередь продиктован обстоятельствами, и что ни о какой любви здесь пока речи не идёт, но от этого ситуация казалась ещё более вызывающей. В глазах Аурелии, судя по письму, это и вовсе выглядело как несправедливость мирового масштаба, а уж её угроза хулиганить в случае отсутствия романтики звучала куда опаснее любой интриги при дворе. И если дочь Анны успела разглядеть, что между нами нет настоящей близости, то как скоро об этом заговорят посторонние?
Меня никогда не пугали сплетни, но мысль о том, что кто-то может считать меня не способным вызвать интерес у собственной невесты, показалась не просто неприятной, а. Я не привык проигрывать даже в таких мелочах, а брак без эмоциональной составляющей выглядел как поражение в партии, которую я обязан был выиграть.
Я всегда умел добиваться желаемого, и в данном случае собирался использовать весь свой опыт. Если уж судьба распорядилась так, что мы поженимся, то я не только сохраню лицо перед императором и своим родом, но и позабочусь о том, чтобы этот союз стал полноценным. Наследники роду Брандов были нужны всегда, а подобное дело куда приятнее решать с женщиной, которая не просто разделяет крышу, но и испытывает к тебе что-то большее, чем сухое уважение.
Решение оформилось в моей голове с удивительной лёгкостью, словно и не требовало долгих раздумий. Я собирался завоевать Анну, но не через грубое давление, а так, как умею лучше всего — медленно, последовательно и с тем изяществом, которое не оставляет противнику ни единого шанса на отступление. Для этого потребуется терпение, немного тонкого расчёта, несколько тщательно подготовленных шагов и капля искренности, которой я всегда умел пользоваться в нужный момент.
Кроме того у меня было секретное оружие, которое весьма заинтересованно в моей победе. Аурелия. А в ее срсобностях я уже успел убедиться.
Эта маленькая союзница обладала такой природной хитростью и умением действовать неожиданно, что даже я иногда чувствовал себя рядом с ней учеником на первом занятии по тактике. Поэтому, собираясь на следующий шаг, я решил дополнить её талант своими методами, проверенными временем и не одной выигранной дуэлью за сердце прекрасной дамы.
Для начала следовало укрепить позиции в глазах Анны, а значит, джентльменский набор, состоящий из цветочного ансамбля, пары фамильных украшений и чего-то сладкого, был необходим. Я не питал иллюзий, что колье или редкие сладости мгновенно превратят нашу договорённость в романтический союз, но они могли стать первым штрихом к портрету будущего мужа, на которого не жалко потратить тёплую улыбку. Я уже упаковал лично отобранные украшения в бархатную коробку, велел садовнику собрать свежие магические орхидеи и заказал из кондитерской несколько тортов, где сахарная глазурь могла бы соперничать с полуденным солнцем по яркости.
Всё шло по плану, и настроение моё было по-настоящему хорошим, когда дверьмоего дома распахнулась без стука, а на пороге возникла делегация, которая, судя по их виду, пережили три войны и половину императорских балов. Влетели они не просто быстро, а с таким видом, будто за ними гналась лично взбесившаяся кавалерия кентавров или других мифических чудовищ.
— Ваша светлость! — начал чиновник, запыхавшись и хватая ртом воздух, как человек, который только что бежал марафон в доспехах. — Это чудовище… оно… оно сейчас сожрёт вашу невесту!
Я, естественно, отложил коробку с браслетом и посмотрел на них так, как обычно смотрят на людей, только что объявивших, что в саду идёт дождь из карамели.
— Какое чудовище? — уточнил я, стараясь, чтобы голос оставался ровным, хотя в голове уже пронеслось с десяток вариантов того, что могло пойти не так.
— Огромное, лохматое, рычащее! — взвыла дама с башней на голове, держа в руках пергамент, как священную реликвию. — Оно охраняет вход в ее дом, и мы едва спаслись!
— А её дочь! — подхватил старик, хватаясь за сердце. — Это же источник всех бед! Она нас изгнала, угрожала и… и… сказала, что выпустит это существо, если мы не уйдём!
Я молча перевёл взгляд с одного на другого, потом снова на чиновника, который, кажется, ещё не до конца отдышался.
— И вы пришли ко мне… пожаловаться? — медленно уточнил я, начиная понимать, что в этой истории слишком много совпадений, ведущих к одной маленькой, но очень целеустремлённой девочке.
Чиновник обречённо кивнул, а я уже знал, что этот день обещает быть куда интереснее, чем я планировал.
Я внимательно выслушал сбивчивые жалобы делегации, в которых слова «чудовище», «зубы», «огромное» и «рычало» встречались чаще, чем глаголы, и, разумеется, в моей голове тут же сложилась благородная картина героического спасения. Это же очевидно: если моя будущая супруга и её дочь подверглись опасности, я обязан явиться туда лично, в полном боевом — ну или хотя бы в подарочном — снаряжении, и показать всем, что я не только герцог по титулу, но и защитник, на которого можно положиться.
Ведь это не просто сыграет мне на руку в глазах Анны, но и позволит раз и навсегда утереть нос всем, кто посмеет усомниться в моих намерениях. А уж о том, насколько выгодно это будет для репутации — и моей, и будущей госпожи Бранд — я даже не говорил.
Поэтому я, не теряя времени, приказал подать экипаж, аккуратно уложил в него букет орхидей, от которых, по замыслу садовника, должен был слегка кружиться приятный весенний аромат, оставил рядом коробку с фамильными украшениями и закрепил на сиденье торт, который кондитеры вылепили так искусно, что он вполне мог претендовать на звание произведения искусства.
Дорога до дома Анны показалась на удивление короткой, и всё это время я мысленно репетировал фразы, которые должен буду произнести в момент триумфального входа: что-то мужественное, но в то же время нежное, чтобы и сердце дрогнуло, и благодарность осталась.
Однако реальность, как это часто бывает, оказалась коварнее любых планов.
Стоило мне войти на территорию, как я замер, потому что прямо перед крыльцом, величественно восседая на траве, сидело существо, которое на первый взгляд вполне могло быть тем самым «чудовищем» из рассказов чиновников. Огромное, лохматое, с глазами цвета тёмного янтаря, оно посмотрело на меня без всякого страха, скорее даже с ленивым любопытством, как будто решало, стоит ли подниматься или можно подождать, пока добыча сама подойдёт поближе.
И вот в этот момент я, герцог, дракон, мужчина с репутацией несгибаемого, сделал то, что потом вспоминать совершенно не собирался. В моей руке оказался торт, и, действуя скорее на инстинктах, чем разумом, я метнул его в сторону зверя. Торт описал в воздухе весьма элегантную дугу и приземлился прямо рядом с лапами существа, оставив на траве роскошное пятно крема и сахарных цветов.
Зверь, не проявив ни капли агрессии, понюхал подарок, чихнул так, что крем улетел на мои сапоги, и… медленно, с достоинством, откусил кусок.
Ровно в тот момент, когда существо с совершенно неприличным аппетитом отправляло в себя второй кусок моего, между прочим, очень недешового торта, из дома раздались громкие и весьма эмоциональные голоса, и на крыльце одновременно появились Анна и Аурелия. Вид у обеих был такой, словно они уже знали, кто виноват в происходящем, и собирались это мнение донести максимально быстро и убедительно.