Аллу Сант – Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается (страница 21)

Утюг потрепетал кристаллом, как хвостом довольный кот.

— Гениально. Платье-правдорез. Ты даже можешь указать, что оно — эксперимент. Посмотрим кто осмелиться его примерить, выставить его на площади под защитным куполом и наслаждаться зрелищем! Развлечение будет на всю столицу! Да, к нему толпы повалят!

Я встала. В голове уже стучала идея выкройки. В пальцах зудело желание работать. План был опасен. Почти безумный. Но если он сработает — я получу не просто заказ, а гораздо больше.

Глава 15. У вас товар, у нас дракон. Тьфу. Рейтузы

Анна

За пару дней я сотворила платье.

Не просто сшила — сотворила. Сама не заметила, как процесс поглотил меня целиком: день и ночь, рука за рукой, шов за швом, пока ткань не заговорила собственным голосом. Она пела. Ласково, опасно, величественно. И с каждым вздохом всё больше походила на нечто совершенно невероятное.

Наряд получился... как сказать… вызывающе изысканным. Ничего лишнего — чистые линии, идеальный крой, скромная палитра дымчато-серых и теплых бронзовых оттенков, и только вышивка по подолу, почти незаметная: переливающийся, как пыльца, узор в виде языков пламени. Всё строго по задумке. Почти.

Если бы не одно «но». Маленькое. Всего пара слов, вставленных Аурелией, когда я на минуту отвернулась, чтобы приготовить чай.

— Я просто хотела, чтобы платье было ещё полезнее! — радостно заявила она, держа в руках переливающийся кристалл, которым, как потом выяснилось, можно было вносить «коррективы» в чары. — Ну, чтобы не только правда показывалась, но и говорилась! А то вдруг кто-то не решится признаться?

Я не сразу поняла масштаб катастрофы, а когда поняла что-то менять было уже слишком поздно. Чары можно было откорректировать только в моменте нанесения. После это было совершенно бессполезно.

Что именно имела ввиду моя милая дочурка стало понятно, когда в мастерскую заглянул юный артефактор.

— Просто проверить, как работает, — пробормотал он, входя с видом человека, который очень надеется, что всё-таки не придётся ничего чинить. И не потому что боится, а потому что, как выяснилось позже, руки у него росли не оттуда, откуда положено у нормального артефактора. Не из района шеи или чуть ниже а гораздо ниже.

Платье на манекене замерцало, стоило ему приблизиться.

— Ух ты, — выдохнул он. — Прямо реагирует… Подключение чёткое… Поток стабильный… Я, конечно, не до конца уверен, что оно не взорвётся, но выглядит многообещающе. И... вы очень красивая.

Я моргнула. Он замолчал, сам удивлённый, откуда это вылетело.

— Прошу прощения, это вырвалось, — добавил он поспешно.

— Ничего страшного, такое бывает, — откликнулась я с легкой улыбкой тут же обдумывая произошедшее. Не уверена, что оно мне понравилось, но как говорится, уже ничего не поделаешь.

— Угу, — кивнул он. — И ещё вы мне нравитесь. И я, признаться, надеялся, что если вы такая… ну… с низкой социальной ответственностью, как тут ходят слухи, то, может, я тоже мог бы… ну, вы понимаете…

Я не понимала. Вернее, понимала слишком хорошо. Ровно в тот момент, когда он побагровел и попытался спрятаться за стол.

— Аурелия, — позвала я тоном, от которого у соседей обычно молоко сворачивалось. — Что именно ты добавила?

— Немножечко! — раздался голос из-за ширмы. — Совсем чуть-чуть! Чтобы люди больше не врали и сразу говорили, что думают. А если не хотят — платье говорит за них!

Юный артефактор сполз по стене, прикрывая лицо рукавом.

— Я… я правда не хотел это вслух говорить… правда, — пролепетал он. — И вообще, может, я вам не нравлюсь, но вдруг мы могли бы… — тут он сам себя зажал ладонью за рот.

Я только вздохнула. Да, платье работало. Даже слишком хорошо. Теперь главное — не примерить его на кого-нибудь действительно важного. Хотя, с другой стороны… кому-то ведь надо начинать говорить правду в этом городе.

— Не волнуйся, — сказала я, медленно поднимаясь и подавая ему платок, благо у меня их теперь в достатке. — Ты не первый. И не последний. Просто в следующий раз, когда решишь «проявить симпатию», убедись, что она взаимна.

Он взял платок, уткнулся в него и всхлипнул. Возможно, от обиды. Возможно, от стыда. Возможно, он просто впервые услышал свои мысли вслух и сам от них ошалел.

— Я всё починю, — пробормотал он, уже стоя в дверях. — Обязательно! Придумаю что-нибудь… ну… нейтрализующее. Или… наоборот, усиливающее. А может, просто переключатель. Или хотя бы флажок согласия. Чтобы заранее предупреждало, что сейчас будет стыдно.

— Спасибо, — сухо ответила я. — Но давай не сегодня.

Он кивнул так, будто я только что предложила его отпустить из темницы. А потом, запнувшись на коврике, выскользнул вон.

Я осталась в мастерской. С платьем, которое обладало не только стилем, но и явным желанием внедрить в общество новую норму — правду без фильтров. Прелестно. Я даже боялась предположить, чем это все может закончиться.

— Что ж, — произнесла я, глядя на сияющий подол с огненными язычками. — Может, оно и к лучшему.

— Или к худшему, — прокомментировал утюг, который весь разговор до этого молчал, как мышь под полом. — В зависимости от того, кого ты им обрадуешь.

— А если… герцога? — я произнесла это почти неосознанно, но утюг тут же оживился.

— Ах! Вот мы и пришли к сути. Значит, ты всё-таки решила.

— Я ничего не решала, — возразила я, но голос прозвучал неубедительно. — Просто… если уж оно работает… и если герцог действительно может помочь Аурелии…

— То пусть сначала поможет сам себе, — вздохнул утюг. — Например, честно ответит, зачем ему понадобились штаны с аварийным выходом. Кто именно должен был этот выход активировать и где он находится?

Я хмыкнула.

— Ты предлагаешь пригласить его на примерку?

— Нет-нет, что ты. — Утюг издал звук, очень похожий на нервный смешок. — Я предлагаю просто оставить это платье в очень видном месте. Например, на выставке. Под куполом. С аккуратной табличкой: «Платье правды. Говорит, даже если вы не хотите».

— И кто его наденет? — спросила я.

— Да любая светская дама с желанием блистать. Или, если повезёт, та самая, что пыталась стать герцогиней. А там — дело техники. Если он услышит, что она на самом деле думает…

— Он свяжется с нами сам, — закончила я.

Мы переглянулись. Точнее, я уставилась на утюг, а он слегка мигнул кристаллом. И в этой искре было всё: и план, и интрига, и тонкий расчёт.

Теперь оставалось только одно — найти подходящий повод, подходящую даму… и подходящее место.

Разумеется, магазина в центре города у нас не было, как и не было потока мега влиятельных клиенток, способных случайно организовать что-то подобное. Несмотря на благожелательность этого мира мы жили не в сказке и не в модном квартале, а на окраине столицы. Поэтому всё решил как ни странно — утюг.

— Кстати, — заметил он парой днями позже между новостями о ссоре заклинателя перьев и кружевной артели, — идёт набор участников на сезонную выставку декоративной магии. Центральная площадь, купольное размещение, публика разнообразная, пресса гарантирована.

Я подняла бровь, едва не уронив булавку.

— И ты молчал?

— Так ты не спрашивала, — обиженно фыркнул утюг. — Но я уже отправил анкету. На всякий случай. С фотографией твоего платья и кратким, но изящным описанием. Оригинальное магическое изделие с неожиданным откликом — это, знаешь ли, в этом сезоне даже интереснее, чем сапоги-погодники.

— Подожди. Ты уже отправил? — я замерла. — А если бы я была против?

— Тогда бы ты была глупа, — отрезал он. — У тебя в руках артефакт, который может перевернуть половину столицы. Его нужно показать. Остальное — уже пошло по накатанной. Комиссия посмотрела, оценила. Им понравилось. Тебе выделили место — не где-нибудь, а прямо в центральном секторе под защитным куполом. Платье надо отвести завтра.

Я села. Медленно. Без слов.

— Так что, — весело продолжал утюг, — через два дня ты официально участвуешь в выставке. А если кто-то подумает, что ты не из гильдии — так и отлично. Новая кровь, свежий стиль, немного скандальности. Журналисты это обожают. Да и герцог, если слухи дойдут, не удержится — сам прибежит.

латье произвело эффект, с которым не сравнится ни один магический фейерверк.

Выставка открылась под звон чар и гул толпы. Купола переливались, магия пульсировала, но всё внимание — буквально всё — было приковано к одному-единственному манекену с дымчатым платьем, сияющем приглушённым серебром. На подоле мерцал узор, сплетённый из языков пламени, которые, казалось, шевелились при каждом взгляде. Над манекеном висела аккуратная табличка: «Платье правды. Говорит, даже если вы не хотите».

Очередь выстроилась немедленно. Первыми были просто зеваки, потом — светские дамы, потом — две баронессы, и когда одна из них, надев платье, вдруг выкрикнула: «На самом деле я терпеть не могу оперу и обожаю романы с оборотнями!», — толпа заревела.

Через час платье стало сенсацией. Через два — скандалом. Через три — предметом обсуждения всех кто мог говорить. А к вечеру его снимки разошлись по всем газетам, магическим лентам, частным каналам и да что там это платье обсуждали даже на базаре проигнорировав рост цен на помидоры.

Меня, если честно, это не радовало.

Каждая вторая фраза в газетах сопровождалась моим именем. Анна. Без фамилии, без прошлого. Просто «Анна, создательница Платья правды». Кто-то уже прозвал меня магической портнихой без тормозов, кто-то — угрозой для личной жизни, кто-то, как выяснилось позже, — новым глашатаем моды. А мне хотелось только одного — чтобы всё это прекратилось. Я устала, не высыпалась, и в какой-то момент поймала себя на том, что начинаю бояться выходить из дома.