allig_eri – Сердце отваги измеряется численностью. Книга 4 (страница 10)
Ребис — или тот, кто за ним стоит — добился своего, раздробив Худрос на части. Ослабил его.
Ход за наместником. Что он предпримет и предпримет ли? Я не знаю, что на уме у этого человека. Брат на полном серьёзе считал, что Вермитракс проглотит случившееся, даже не почесавшись. Я так не думал. Возможно, уже через неделю-две Ребис отведёт меня в сторону и, глядя в глаза, признается, что к Худросу плывёт флот, который мне нужно «прям щас» утопить на хер при помощи мух. Прогрызть, блядь, днища всех кораблей, причём так, чтобы люди с Аурой не заметили!
«Нет, мать твою, проблем! — скажу я в ответ. — Разрешите приступать⁈» — и воинское приветствие, конечно же, как без него⁈
Так или иначе, надо развивать способности насекомых. Я достаточно усилил их в целом. Скорость, зрение, жало, челюсти, хитин, размер — не идеал, но крепкий середнячок по всем фронтам. Два с половиной сантиметра злобы. Думаю ещё немного увеличить и усилить, но позднее, сейчас пора начать разработку нового оружия. Это значительно облегчит мне схватку. Зачем резать мечом? Один укус мошки и врага скрючивает до кровавой блевоты. Потроха разжижает, сердце останавливается, внутренние органы отказывают, конечности парализует, в глазах темнеет… Красота!
Только надо бы ещё разработать что-то не смертельное. На всякий случай. Ага, отложу в отдельную копилку, вместе с дюжиной вариантов насекомых на все случаи жизни.
Летающий и жужжащий рой был не особо привычен людям. Ни ностойцам, ни, тем более, новичкам. Даже Вета с Заной демонстрировали некоторую нервозность, когда рядом начинала собираться масса моих созданий. Поэтому я собирал их лишь когда желал телепортироваться. В остальное время мухи летали обособленно, на весьма широком пространстве вокруг. Будучи безразличными к погодным условиям, они сильно помогали мне, позволяя не просто «видеть» всё вокруг при помощи Ауры Наблюдения, но и значительно расширить область обзора.
И это лишь малая часть! Основная масса теперь не выползала из Худроса, не только наблюдая за всем происходящим — не прям чтобы постоянные конфликты и побоища доставляли мне много удовольствия — сколько поглощая значительно увеличившуюся массу органики.
Трупов было много. Очень много. Из-за этого начала увеличиваться популяция крыс и насекомых. Увы, не моих. Просто насекомых. Учитывая же, что многие сферы деятельности оказались если не заброшены, то поставлены на паузу (какая-то часть городских служб просто развалилась после смерти ключевых лиц, занимающихся портовым городом), то заняться контролем всей этой погани было попросту некому.
Пришлось взять на себя эту роль. По многим причинам. В первую очередь я опасался возникновения эпидемии. Чтобы там не говорил Ребис, это будет кошмар. Город просто вымрет. Я не мог этого позволить. Поэтому мои мухи старательно изничтожали мелких вредителей везде, где только могли. Подобная деятельность обеспечивала меня потоком энергии, которую я старательно «инвестировал» в свои же собственные силы.
Не забывал я и про сугубо естественный мусор: всё, что могло быть сожрано, исчезало под наплывом роя насекомых.
Под ту же гребёнку я пускал наиболее хитрых представителей рода людского, которые, пользуясь безвластием улиц, удовлетворяли все возможные низменные желания. Особо наглые находили свою смерть целыми группами.
Почему нет, если стража на данный момент неорганизованна и откровенно растеряна? Жалование задерживали, с питанием возникли перебои — а это именно те ключевые факторы, из-за которых люди вообще шли в стражу! Мало того, офицеры передрались за возможность командовать, часть воинов с Аурой перешла к богачам, способным платить им точно в срок, а оставшиеся заняли выжидательную позицию, наблюдая за тем, чем же всё это закончится…
Ничем хорошим, ведь из-за бездействия стражи люди ощущали себя одновременно беспомощными и безнаказанными. Как Ребис и хотел — обстановка ухудшалась с каждым днём и я не мог быть сразу везде, хоть и старался устранять наиболее мерзких личностей.
В такие моменты я гадал: на руку это брату или он не такой уж всезнающий, как хочет казаться?
Так я и сидел, — медитируя, усиливаясь и наблюдая за городом, попутно направляя рой по ключевым направлениям, — пока по лагерю не прозвучал приказ собираться. Мы переждали наиболее активный солнцепёк. Температура уменьшилась, пусть и незначительно, а значит время выдвигаться. До захода солнца ещё порядка четырёх часов, а там, если дорога будет ровной, а свет луны позволит хоть что-то видеть, можем и часть ночи захватить.
Не истратив ни единого глотка воды или провианта, я поднялся с циновки, ощущая тело бодрым и готовым хоть к бою, хоть к походу. Потянулся, слабо улыбнулся, да направился собирать немногочисленные вещи.
Не прошло и получаса, как все мы направились в путь.
Первые двести метров группа ещё держала строй. Потом начались проблемы. Басс постоянно отставал, тяжело дыша ртом. Ширб то и дело останавливался, поправляя лямки. Крестьяне растянулись цепочкой почти на полсотни шагов. Ополченцы с телегой вполголоса матерились — одно колесо разболталось, отчего оно оставляло неровную борозду в пыли.
— Ребис! — крикнул Далкон, побежав к брату. — Надо остановку организовать, колесо повело!
Глядя на закаменевшую спину Реба, который и не думал останавливаться, я уже знал, какой будет сказан ответ.
— Чини на ходу, — ответил брат не оборачиваясь.
— А… — опешил Далкон. — Как?
— Сообрази, — оскалился Ребис, дёргая мечом. — И смотри мне, — бросил он взгляд через плечо, — не отставай.
Десять ударов сердца ополченец стоял, пытаясь придумать, что делать дальше. Колонна успела уйти вперёд. Мужик злобно выругался.
— Эрбо! — заорал он. — Тащи сюда свою жопу, полезешь под днище! У меня есть план…
Солнце жарило Миизар, превращая некогда плодородные равнины в мёртвую пустошь. Ранферы попрятались под землю и в тенях, не вылезая даже когда кто-то наступал на их убежище. Земля потрескалась, трава высохла до хрупких игл, а пыль поднималась с каждым шагом, оседая в горле, как пепел после пожара. Люди то и дело спотыкались, оставляя за собой глубокие борозды.
Запах сухой глины и песка душил даже меня, что говорить о других? В Худросе я как-то попривык, что в горле ничего не скапливалось и не раздражало. Сейчас же ощущал постоянный скрип на зубах.
Мерзко. Не будешь же каждые несколько минут полоскать рот драгоценной водой или обращаться в мух? Хотя желание сменить форму на рой имелось, и весьма высокое. Даже можно как-нибудь это обосновать… если задаться целью.
От лицезрения местности неприятие лишь росло. То, что когда-то было полями пшеницы, теперь хрустело под ногами — иссушенные стебли, смешанные с камнями. Горизонт дрожал от жары, дразня миражами водоёмов, озёр, далёких лесов и даже невиданных дворцов. Как-то ещё в прошлом мире читал, что всему есть разумное и научное объяснение, но к сожалению совершенно не помню его.
Да даже если бы помнил, вдруг в этом мире иначе? Всё-таки здесь есть подобие… м-м… магии?
Ян показал пальцем на дрожащий воздух:
— Смотрите, озеро! Мы добрались!
— Дурак, — буркнул Гарт, — это же… Этот… — покрутил он рукой, силясь вспомнить слово.
Несмотря на сказанное, — точнее НЕ сказанное, — мужчина заинтересованно косился в ту сторону. Щурил глаза, облизывая потрескавшиеся губы, надеясь, что соратник был прав. Надеясь на чудо.
Нужда всегда делала людей глупее.
— До родников доберёмся через два дня, — коротко и тихо, словно экономя слова или дыхание (что вполне себе могло быть правдой), поведал Брага. В пути неприятие как-то само собой отходило на задний план. В минуту напряжения и опасности люди невольно тянулись друг к другу. — Элканские горы до сих пор могут ими похвастаться.
— А если пересохли? — спросил Голб Корбок. Этот ещё держался. Даже создавал ощущение какой-никакой бодрости.
— Тогда будем пить собственную мочу, — без тени иронии ответил Брага, не знающий о моих способностях.
Неловкое молчание. Кольто сплюнул в пыль — слюны почти не было, получился жалкий комочек.
— А вода в телеге? — дёрнулся Ширб. — Я знаю, она там! Сам бочки помогал грузить!
— Это не для вас, — гнусно усмехнулся Ребис, оказавшийся прямо у него за спиной. Вирры звякнули, словно мелочь в пустом кармане.
Я моргнул, пытаясь сообразить, как это получилось. Имею в виду перемещение.
Сука… Я не следил за братом при помощи мошек, а от Ауры Наблюдения он периодически скрывался, так что подловить его было трудно.
Ширб едва подавил взвизг, но не спрятал дрожь страха.
— Н-но… — начал было он, но осёкся, увидев, как меч Ребиса ткнулся в пыль, подняв серое облачко.
— Не для вас, — повторил он, оглядывая группу. Его глаза — мутные, как у мёртвой рыбы — скользнули по Гарту, Бассу, Кольто и остальным. Крестьяне опустили взгляды, пальцы сжали ножи, но никто не шевельнулся. Далкон кашлянул, пряча глаза, Эрбо стиснул челюсть.
Слова Ребиса вызвали мрачные прищуры и тихие перешёптывания. Контекст был разным, но одинаково негативным. Люди не могли понять, почему их лишили воды. Но это было не наказание, а… скорее демонстрация власти. Как будто Ребис говорил: «Я ваш бог, и только я решаю, что вам нужно, а что нет».
Я почувствовал, как напряжение, невидимое и плотное, словно духота предшествующая грозе, повисло в воздухе. Никто не осмеливался смотреть друг на друга, боясь увидеть в глазах соседа то же самое — страх и тихое, зреющее внутри недовольство. И этот страх был направлен не только на Ребиса, но и на нас, — меня, Вету и Зану, — потому что мы были с ним. В этот момент мы для них были частью одной цепи, звеном, которое они не могли разорвать, но могли ненавидеть.