Аллен Леви – Тео из Голдена (страница 3)

К каждому рисунку в рамке Тео приближал лицо, склонялся перед ним в благоговении, околдованный совершенством линий.

Он переместился в переднюю часть зала, продолжая разглядывать портреты. Один раз ему пришлось остановиться перед столиком у стены, за которым сидели посетители, потому что рисунки висели прямо у них над головами. Старик извинился перед ними, но, пока не рассмотрел все детали, не сдвинулся с места.

Тео видел, что каждое запечатленное лицо отражает определенное настроение, за которым скрывается какая-то история. И вопросы напрашивались сами собой.

Чем обеспокоен этот парень?

Чем смущена эта молодая женщина?

Как бы я охарактеризовал выражение лица этого ребенка?

И как, во имя Господа, художнику удается передать тончайшие нюансы эмоционального состояния?

Рассматривая рисунки, Тео все больше приходил в недоумение, даже в смятение, не понимая, почему так много портретов до сих пор не продано. Их цены ставили его в тупик. За это – всего сто двадцать три доллара? А за это – двести долларов? Почему, удивлялся он, девяноста два портрета такого высокого качества все еще не раскуплены?

Он задержался у портрета молодой женщины с изящными чертами неулыбающегося лица. Ее глаза заглядывали ему прямо в душу, и было в них что-то до боли знакомое. Возможно ли?

Тео переключил внимание на портрет справа – на лицо молодого человека, который смотрел не на художника, а куда-то в сторону. Что отражалось в его мятущемся взгляде? Страх? Подозрительность? Презрение? Что бы это ни было, создавалось впечатление, парень неловко чувствует себя перед объективом. Изображен он был в теплой шапке, с поднятым воротником пальто – очевидно, в тот момент, когда его сфотографировали, стояла холодная погода.

Тео изучал рисунки уже почти час. И вот к нему наконец подошел Шеп.

– Видно, что портреты с историей, да? – Вытирая о полотенце руки, бариста кивнул на портрет молодого человека с нервным взглядом, перед которым стоял старик. – Этот парень переживает трагедию. Некоторое время назад его маленькая дочка сильно пострадала в автомобильной аварии. Жена погибла. Он нечасто сюда заходит. Обычно заказывает кофе дня со сливками. По-моему, он даже не догадывается, что здесь висит его портрет.

Тео кивнул, поворачиваясь к Шепу.

– Вы знаете всех, чьи портреты висят на стенах?

– Шапочно – почти всех. Кое-кого – очень хорошо. Некоторых вовсе не знаю. Обычно художник на обратной стороне мелкими буквами записывает фамилии тех, кого он изображает, так что при необходимости я всегда могу уточнить, кто эти люди. Однако, мистер Тео, расскажите, пожалуйста, о себе, а потом уж мы с вами обсудим портреты. Что у вас за история? Итак, вы в городе недавно. Что привело вас сюда? Где ваш дом?

Отмахнувшись от вопросов, Тео ответил коротко:

– Я много где побывал. Родился и вырос на севере Португалии, но вот уже многие годы живу в Нью-Йорке, там у меня дом. Сюда я приехал по делам. И на сегодняшний день мой дом – Голден. И ваша кофейня, мистер Шеп, мне очень нравится.

Столь неопределенный ответ, хоть и изложенный в учтивой форме, вряд ли тянул на интересную историю, которую надеялся услышать бариста, но он не стал пытать старика. Быть может, со временем его ответ обрастет подробностями.

– Прошу вас, зовите меня Шеп. Так меня зовут все друзья. «Мистер» можно опустить.

– Конечно, благодарю. А вы, пожалуйста, обращайтесь ко мне по имени – Тео. К слову об именах и названиях, почему «Чаша»?

Теперь замялся бариста.

– Да так, понравилось, как звучит. Как-нибудь потом расскажу подробней. Вы прочитали статью о портретах?

– Да, спасибо, – кивнул Тео. – Очень интересно. – Он вернул журнал владельцу.

– Мистер Шеп – простите, Шеп, – мне вот что непонятно. Почему портреты не покупают?

Бариста поморщился и пару раз качнул головой вправо-влево, обдумывая ответ.

– Честно говоря, Тео, для меня это тоже загадка. У Ашера, я знаю, много работы, и, возможно, лишние заказы ему ни к чему, но я рассчитывал, что здесь удастся организовать для него хороший бизнес. Не получается. Пока. На минувшее Рождество мы продали довольно много портретов, но я все еще надеюсь на большую удачу. Верю, что в один прекрасный день народ осознает, какие здесь хранятся сокровища. Ашер нарисовал портрет Эдди – моей жены, Адделины, – и это одно из самых ценных моих приобретений. Если у нас дома, не приведи господь, начнется пожар, выскакивая на улицу, я в первую очередь прихвачу ее портрет. – Шеп помедлил. – Нам нравится наша портретная галерея, но мне хочется, чтобы однажды кто-нибудь купил сразу всю коллекцию.

Тео чуть шире раскрыл глаза, поднес руку ко рту и, большим пальцем подперев подбородок, указательным застучал по губам.

Шеп глянул в сторону прилавка, где его уже ждал новый посетитель.

– Тео, мне пора снова приниматься за работу. Спасибо, что зашли! Знаете, если вы станете нашим завсегдатаем, очень может статься, в один прекрасный день ваш портрет тоже появится здесь на стене. Добро пожаловать в Голден. Кстати, как вам кофе?

– Великолепный. Превосходный! Выше всяких похвал! – Улыбаясь, Тео тихо зааплодировал и затем, потрепав Шепа по плечу, покинул кофейню. Выйдя на улицу, он прошел на бульвар и сел на скамейку у фонтана.

Он думал о непроданных портретах.

О домах, которые бы они украсили, и людях, чью жизнь они бы обогатили.

О художнике, для которого продажа его работ послужила бы вдохновением.

И у него возник план.

Глава 3

На третий день пребывания в Голдене рано утром Тео отправился на прогулку в жилые кварталы к югу от гостиницы. Этот район под названием Боуэри слыл респектабельным и состоял из старинных домов и ухоженных газонов, которые, как и весь город, ждали, когда природа взорвется феерией нежных весенних красок. Ждать оставалось уже недолго, с каждым днем на деревьях и кустарниках в изобилии распускались листочки и бутоны.

Из Боуэри он прошел к реке, посидел на берегу, как и в предыдущий день. Удостоверившись, что утренний час пик миновал, Тео вернулся в «Чашу».

– Приветствую вас, Тео! Два дня, и вы здесь уже частый гость.

– Доброе утро, Шеп! Да, верно подмечено. Только я здесь не просто частый гость, а очарованный завсегдатай.

По тону старика Шеп затруднялся определить, чем тот очарован больше – кофе или портретами. Быть может, тем и другим. В любом случае присутствие общительного приезжего было ему по нраву.

Тео пробыл в «Чаше» до обеда. Медленно идя вдоль стен, он снова внимательно рассматривал портреты. Шеп наблюдал за стариком с нарастающим любопытством. Что его так заинтересовало?

После долгих размышлений перед уходом Тео купил портрет молодой женщины с короткой стрижкой и знакомыми глазами, неулыбающимся, но отнюдь не неприветливым лицом.

Он заплатил наличными сто двадцать пять долларов, и его не покидало ощущение, что он этот портрет не купил, а украл.

– Почему именно этот? – спросил Шеп, заворачивая портрет в упаковочную бумагу. – Вы с ней знакомы?

– Я не знаю никого из этих людей, – покачал головой Тео, – но был бы рад купить какие-то из их портретов, быть может, даже все. Однако сейчас меня особенно интригует именно это лицо.

Покупкой Тео лишь подогрел интерес Шепа к своей персоне. Бариста ломал голову: что задумал старик? кто он? коллекционер? критик? галерист? надеется как-то помочь художнику?

А Тео, вернувшись в гостиницу для полуденного отдыха, снова принялся изучать портрет. Как и сказал Шеп, имя женщины было написано мелкими печатными буквами на обратной стороне рамы.

Мина Прентисс.

– Да, определенно это она, – прошептал Тео.

Воспользовавшись компьютером в бизнес-центре отеля, он нашел информацию об этой женщине. Оказалось, она дипломированный бухгалтер, работает в солидной аудиторской компании в Голдене. И главное, он узнал ее адрес.

Тео сел сочинять письмо. Следующие два дня он писал и переписывал письмо множество раз, пока наконец не был удовлетворен выбором слов.

Дорогая миссис Прентисс!

Мы с вами никогда не встречались, и я надеюсь, вы простите меня, если сочтете, что не подобает совершенно незнакомому человеку обращаться к вам в такой манере. Я уже старик, мне 86 лет, в вашем городе я недавно. Впервые я увидел вас – точнее, ваш карандашный портрет – несколько дней назад, когда зашел в кофейню «Чаша» на Променаде.

Рассматривая ваш портрет, миссис Прентисс, я проникся твердой уверенностью, что он должен висеть в вашем доме или в доме того, кто вам дорог. И это правильно. Законченное произведение искусства должно принадлежать тому, кто послужил источником вдохновения для его создания.

Посему я взял на себя смелость купить этот рисунок с одной-единственной целью – подарить вам. И я счел бы для себя высокой честью и проявлением величайшей доброты с вашей стороны, если бы вы согласились принять свой портрет в дар и распорядиться им по своему усмотрению.

Позвольте сделать вам предложение? (И я заранее прошу прощения, если, на ваш взгляд, попираю нормы приличия). На следующей неделе, в четверг, в семь часов вечера я буду сидеть на скамейке у фонтана на бульваре напротив «Чаши». На мне будет серовато-зеленая – цвета вереска – плоская кепка, дабы вы меня узнали, если вдруг окажется, что в этот час поблизости будет сидеть множество других франтоватых 86-летних стариков приятной наружности. Чтобы отдать вам портрет, потребуется не больше минуты, но я найду время пообщаться с вами, если вы будете к тому расположены.