Аллен Даллес – Великие шпионы (страница 66)
На протяжении следующей недели англичане трижды просили нас назначить дату следующей встречи. Мы ежедневно связывались с ними по радио, слышимость была отличной. Но до 6 ноября не поступило никаких указаний из Берлина, и я чувствовал, что контакт с англичанами вот-вот оборвется. Поэтому я решил действовать по собственной инициативе. Я согласился встретиться с ними 7 ноября в два часа дня в кафе близ границы.
На этой встрече я объяснил Бесту и Стивенсу, что моя командировка в Берлин затянулась дольше, чем я рассчитывал, и что подпольная организация еще не пришла к окончательному решению. Поэтому лучше всего было бы, если бы я мог вместе с генералом (вымышленным руководителем оппозиции) съездить в Лондон, где он вел бы переговоры на высшем уровне с правительством. Английские разведчики не имели ничего против и сказали, что на следующий день подготовят самолет на голландском аэродроме Схипхол, который доставит нас в Лондон. В конце концов договорились, что я доставлю главу заговорщиков завтра на то же место и в то же время.
Я вернулся в Дюссельдорф, но указаний из Берлина по-прежнему не поступало. Я направил срочный запрос руководству, предупредив, что без какого-либо серьезного шага мое положение становится невыносимым. В ответ мне сообщили, что Гитлер еще не принял решения, но склоняется к разрыву переговоров. По его мнению, они и так зашли чересчур далеко. Видимо, любые разговоры о его свержении, даже фиктивном, были неприятны фюреру.
Итак, я сидел в Дюссельдорфе, бессильный и подавленный, но эта игра настолько заинтриговала меня, что я решил действовать на свой страх и риск. Я связался с Гаагой по радио и подтвердил встречу на следующий день. Должен признаться, в тот момент я совершенно не представлял, что стану рассказывать английским друзьям. Я понимал, что ставлю себя в крайне щекотливое положение. Если я вызову какие-то подозрения, им нетрудно будет арестовать меня, и все это дело закончится огромным скандалом. Но я был полон решимости продолжать переговоры любой ценой. Я злился на Берлин, хотя понимал причину их нерешительности: Гитлер назначил на 14 ноября наступление на Западе. Оно было отложено, скорее всего из-за плохой погоды, но Гиммлер позже признавался, что какую-то роль сыграли и мои переговоры с англичанами[36].
Я не спал всю ночь, лихорадочно перебирая всевозможные планы действий.
За завтраком я просмотрел газеты. Заголовки кричали, что король Бельгии и королева Нидерландов совместно предложили начать переговоры между воюющими сторонами. Я облегченно вздохнул — вот оно, решение моей сегодняшней проблемы. Я просто скажу английским агентам, что немецкая оппозиция решила выждать и посмотреть, как будет реагировать Гитлер на голландско-бельгийское предложение. И добавлю, что лидер заговорщиков приболел и не смог приехать сегодня, но он обязательно явится завтра и, скорее всего, еще захочет попасть в Лондон. Вот что я скажу на сегодняшней встрече.
Наутро я побеседовал с человеком, выбранным на роль генерала, возглавляющего нашу оппозиционную группу. Он был промышленником, но имел высокий армейский чин и немалый ранг в СС — словом, великолепно подходил на эту роль.
Днем я опять пересек границу. На сей раз мне пришлось ждать в кафе сорок пять минут. Я заметил, что за мной внимательно следят несколько человек, разыгрывающих из себя безобидных штатских. Ясно было, что англичане что-то заподозрили.
Наконец, они появились. Встреча была короткой. Я быстро изложил им то, что придумал утром, объяснив этим причину задержки. Их подозрения рассеялись, и попрощались мы так же тепло и сердечно, как и прежде.
Вечером один из командиров СС позвонил мне в Дюссельдорф. Он отвечал за специальные операции, в частности, по указанию из Берлина обеспечивал беспрепятственный переход мною границы. Офицер сказал, что в Берлине обеспокоены моей безопасностью. Ему приказано блокировать весь этот участок границы и отвлечь все силы голландской пограничной полиции. Если голландцы попытаются арестовать меня, может возникнуть весьма неприятная ситуация, потому что ему приказано любой ценой не допустить, чтобы я попал в руки противника, и это может вызвать серьезный инцидент.
Мне это показалось довольно странным, учитывая мои планы на завтра, и я подумал, что могло бы произойти, не поговори я заранее с этим эсэсовцем. Я сказал, что завтра должен уехать с английскими агентами, потому что направляюсь в Лондон. Если я поеду с ними добровольно, то подам ему знак. Мы также обсудили, какие меры он будет принимать, если британцы увезут меня против моей воли. Он заверил, что отберет лучших людей из своего подразделения.
Затем я еще раз поговорил с промышленником, который должен был ехать со мной в качестве лидера оппозиции. Мы тщательно обсудили все детали, и спать я пошел уже после полуночи.
Я принял снотворное и очень крепко спал, когда меня разбудил настойчивый звонок телефона. Это была прямая линия с Берлином. Чертыхаясь со сна, я схватил трубку и неохотно произнес:
— Алло?
На другом конце послышался возбужденный голос:
— Что вы сказали?
— Пока ничего. С кем я разговариваю?
Ответ прозвучал резко:
— Я рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Вы меня слышите?
Еще не проснувшись окончательно, я пробормотал:
— Так точно, рейхсфюрер.
— Так вот, слушайте внимательно, — продолжал Гиммлер. — Вы знаете, что произошло?
— Нет, рейхсфюрер, ничего не знаю.
— Так вот, сегодня вечером, сразу после речи фюрера в «Бюргербройкеллер», было совершено покушение на него! Взорвалась бомба. К счастью, он ушел из погребка за несколько минут до взрыва. Несколько старых партийных бойцов убиты, нанесен большой ущерб. Несомненно, за этим стоит английская разведка. Мы с фюрером уже были в поезде, когда узнали новость. Теперь он приказал: когда вы завтра встретитесь с английскими агентами, вы должны захватить их и доставить в Германию. Может, это и будет нарушением голландской границы, но фюрер приказывает не обращать на это внимания. Для вашей защиты выделен отряд СС, хотя вы, по правде говоря, этого не заслуживаете вашим самовольным поведением. Этот отряд поможет вам выполнить задание. Вы все поняли?
— Так точно, рейхсфюрер. Но…
— Никаких «но», — отрезал Гиммлер. — Есть приказ фюрера, и вы его выполните. Теперь вам понятно?
Я мог ответить только:
— Так точно, рейхсфюрер. — Я понял, что всякие возражения бесполезны.
Таким образом, я очутился в совершенно новой ситуации и должен был забыть о своем замечательном плане продолжить переговоры в Лондоне.
Я немедленно позвонил командиру спецподразделения СС и изложил ему приказ фюрера. Он и его заместитель очень сомневались, удастся ли осуществить захват. Местность была неудобна для таких действий, и в последние дни в район Венло было переброшено столько голландских пограничников и агентов секретной полиции, что выполнить приказ без стрельбы вряд ли удалось бы, а если уж стрельба начнется, невозможно предсказать, чем она закончится. Единственным нашим преимуществом могла быть внезапность. Оба эсэсовца считали, что если ждать, пока оба английских агента войдут со мной в кафе и мы сядем за стол, будет уже слишком поздно. Действовать надо в тот момент, когда появится «бьюик» Беста. Вчера они присмотрелись к этой машине и теперь сразу узнают ее. Как только приедут англичане, машины эсэсовцев на предельной скорости прорвутся через пограничный шлагбаум, схватят англичан на улице и усадят в свои машины. Эсэсовский водитель хорошо умел ездить задним ходом, ему даже не придется разворачиваться, значит, стрелкам будет открыт широкий простор. В то же время несколько человек разбегутся вправо и влево по улице, прикрывая фланги при отходе.
Эсэсовцы предложили, чтобы я не участвовал в перестрелке, а ждал англичан внутри кафе. Завидев их машину, я должен буду выйти на улицу встречать их. Затем сяду в свою машину и немедленно уеду.
План мне понравился, он звучал разумно. Однако я попросил, чтобы меня показали всем двенадцати солдатам этого отряда и они запомнили мое лицо. Капитан Бест был немного выше меня, но такой же комплекции и носил похожий плащ и монокль, поэтому я хотел избежать всяких ошибок.
Между часом и двумя я, как обычно, пересек границу. Мой неизменный водитель и сейчас сопровождал меня, но человека, который должен был изображать генерала, я на всякий случай оставил на немецкой таможне, чтобы избежать каких-либо неожиданностей.
В кафе мы заказали аперитив. В зале было полно народу, на улице двигалось необычно много машин и велосипедов, то и дело попадались странные типы в штатском, державшие на поводке полицейских собак. Похоже, британские друзья приняли очень строгие меры для своей безопасности.
Надо признаться, я сильно нервничал, особенно когда в назначенное время они не появились. Я начал опасаться, не подготовили ли они нам такой трюк, как в Арнеме. Было уже за три, мы ждали больше часа. Вдруг я увидел, как на высокой скорости подъезжает серая машина. Я хотел выйти, но мой спутник схватил меня за руку.
— Это не та машина, — сказал он.
Я боялся, что командир эсэсовцев ошибется, но ничего не произошло.
Заказав крепкий кофе, я едва успел сделать первый глоток и посмотреть на часы — было двадцать минут четвертого, — как мой спутник произнес: