Аллен Даллес – Великие шпионы (страница 65)

29 октября мы с де Кринисом и агентом, который сопровождал меня в первой поездке, выехали из Берлина в Дюссельдорф, где переночевали и завершили последние приготовления. Я решил в пути не говорить о задании, так что последний инструктаж мы провели на конспиративной квартире.

Мы с де Кринисом согласовали знаки, которые я буду подавать ему в разговоре с англичанами: если я выну монокль левой рукой, значит, он должен замолчать и дать говорить мне, если правой, то мне нужна его поддержка. Когда я скажу, что у меня разболелась голова, нужно будет немедленно прервать беседу.

Перед отъездом я тщательно проверил багаж де Криниса. На сей раз у нас не было никаких трудностей при пересечении границы.

В Арнеме мы подъехали к перекрестку, где в полдень была назначена встреча с английскими друзьями. Когда мы оказались там без двух минут двенадцать, их еще не было. Мы напрасно прождали полчаса; через сорок пять минут, всерьез обеспокоенные, мы стали разъезжать взад-вперед по улице, а англичане все не появлялись. Де Кринис, не привыкший к подобным ситуациям, нервничал сильнее всех, и мне пришлось успокаивать его.

Вдруг мы заметили, что к нашей машине медленно приближаются двое голландских полицейских. Один из них осведомился по-голландски, что мы тут делаем. Сопровождающий нас агент ответил, что мы ждем друзей. Полицейский покачал головой, сел в машину и приказал ехать в участок. Похоже, мы лопали в западню. Главное теперь было сохранять спокойствие и выдержку.

В полицейском участке с нами разговаривали очень вежливо, но, несмотря на наши протесты, обыскали и нас, и багаж. Они все эго делали весьма тщательно, особенно скрупулезно изучали все предметы в туалетном наборе де Криниса. Пока они возились с ним, я еще тщательнее осматривал наш багаж, потому что вдруг сообразил, что, поглощенный вещами де Криниса, в Дюссельдорфе забыл просмотреть багаж нашего водителя. Его туалетный набор лежал прямо передо мной на столе, и к своему ужасу я заметил, что там содержится стандартная армейская конволюта аспирина со штампом «Главное медицинское управление СС».

Я подсунул свой багаж, уже проверенный, ближе к туалетному набору, оглядываясь, не следят ли за мной. Поспешно схватив аспирин, я одновременно уронил расческу под стол. Нагнувшись за ней, я сунул конволюту себе в рот. Таблетки оказались и вправду горькими, а бумага застряла у меня в горле, так что мне пришлось снова ронять расческу и, шаря под столом, поспешно глотать таблетки. К счастью, никто ничего не заметил.

Затем начался допрос: Откуда мы приехали? Куда направляемся? Что это за друзья, с которыми мы должны были встретиться? Какие дела мы собирались обсуждать? Я заявил, что отказываюсь отвечать на вопросы в отсутствие адвоката, и резко протестовал против манеры обращения с нами. Они слишком далеко зашли, этому безобразию нет никакого оправдания; убедившись, что наши документы и багаж в порядке, они не имеют права дольше задерживать нас. Я держал себя намеренно грубо и высокомерно, и это сработало. Некоторые полицейские явно растерялись, но другие были полны решимости продолжать допрос. Все это тянулось не менее полутора часов, как вдруг открылась дверь и вошел лейтенант Коппенс. Он показал полицейским какие-то бумаги — я силился рассмотреть, но так и не разобрал, что в них, — после чего поведение полицейских сразу резко переменилось. С самыми искренними извинениями они отпустили нас.

Выйдя из полицейского участка, мы увидели «бьюик», в котором сидели капитан Бест и майор Стивенс. Они объяснили, что произошла ужасная ошибка. Они ждали нас на другом перекрестке и потратили много времени на розыски. Они бесконечно извинялись, назвав случившееся «крайне конфузным недоразумением».

Я, конечно, сразу понял, что вся эта провокация устроена ими. Они использовали задержание, обыск и допрос для того, чтобы убедиться, кто мы на самом деле. Мне стало ясно, что и в дальнейшем надо быть готовым ко всяким неожиданностям.

Мы быстро доехали до Гааги и расположились в обширном кабинете во владениях майора Стивенса. Здесь начались переговоры, причем в основном говорил капитан Бест. После долгого обсуждения мы согласовали следующие пункты.

За свержением Гитлера и его приспешников последует немедленное заключение мира с западными державами, Условия: Австрия, Чехословакия и Польша восстанавливаются в прежних границах, Германия отказывается от проводимой экономической политики и возвращается к золотому стандарту. Вопрос о возвращении Германии колоний, утраченных после первой мировой войны, подлежит дальнейшему обсуждению. Меня этот вопрос особенно интересовал, и я то и дело возвращался к нему. Я отметил, как важно для всеобщей безопасности, чтобы Германия имела отводной клапан для сброса избыточного населения, в противном случае давление Германии на восточные и западные границы будет создавать постоянную напряженность в Центральной Европе.

Наши партнеры признали обоснованность этого довода и согласились, что следует искать решение, которое бы удовлетворило германские требования. Они полагали, что можно будет найти вариант, обеспечивающий для Германии надлежащие экономические права и привилегии при сохранении существующей мандатной системы.

В завершение дискуссии мы зафиксировали ее результаты в виде памятной записки. Затем майор Стивенс пошел докладывать по телефону в Лондон. Через полчаса он вернулся и сказал, что в целом реакция правительства благоприятная, но проект договора еще нужно согласовать с министром иностранных дел лордом Галифаксом. Это будет сделано незамедлительно, и к вечеру можно рассчитывать на положительное решение. При этом потребуются определенные обязательства с нашей стороны с указанием сроков.

Переговоры продолжались около трех с половиной часов. Под конец у меня действительно разболелась голова, потому что я выкурил слишком много непривычно крепких английских сигарет. Пока майор Стивенс разговаривал с Лондоном, мне пришлось пройти в умывальник и освежиться холодной водой. Там я и стоял в задумчивости, когда незаметно вошел капитан Бест и тихо спросил из-за спины:

— Скажите, вы всегда носите монокль?

К счастью, он не видел моего лица, потому что я густо покраснел. Мгновение спустя я взял себя в руки и спокойно произнес:

— Знаете, я как раз хотел задать вам тот же вопрос.

Потом мы поехали на виллу голландского сотрудника Беста, где для нас были приготовлены три удобные комнаты. Мы немного отдохнули и переоделись, потому что были приглашены на обед к Бесту.

Жена Беста, дочь голландского генерала Ван Реса, была известной художницей, и за обедом завязалась приятная и оживленная беседа. Стивенс пришел позже, сказав, что его задержали обязанности. Он отвел меня в сторону и сообщил, что получил положительный ответ из Лондона; все складывалось как нельзя лучше.

Наш агент F-479 также был приглашен на обед, и мне удалось несколько минут поговорить с ним без помех. Он очень нервничал и едва выдерживал напряжение. Я пытался успокоить его и сказал, что если он найдет повод вернуться в Германию, я употреблю все свое влияние, чтобы уладить его отношения с властями в Берлине.

Обед был прекрасным. Я никогда не пробовал таких замечательных устриц. После обеда Бест выступил с краткой шутливой речью, а де Кринис с истинно венским шармом произнес ответный спич. Общий разговор после обеда оказался очень интересным, и для меня во многом прояснилось отношение англичан к войне. Они воспринимали ее всерьез и готовы были сражаться до конца. Если даже немцам удастся вторгнуться в Британию, они продолжат войну из Канады. Мы говорили также о музыке и живописи и на виллу вернулись совсем поздно.

К сожалению, головная боль у меня не проходила, и перед уходом я попросил у хозяина аспирин. Спустя несколько минут ко мне в комнату зашло очаровательное юное существо с таблетками и стаканом лимонада. Девушка приставала ко мне с вопросами. Я почувствовал огромное облегчение, когда мне наконец удалось выпроводить ее из комнаты, не прибегая к откровенной грубости. После крайнего напряжения этого дня я был не в состоянии удовлетворить ее любопытство, не сказав при этом чего-то лишнего.

Утром мы столкнулись с де Кринисом в ванной. Он весь сиял и спросил с сильным венским акцентом:

— Да, эти парни действительно способны землю рыть, разве нет?

Перед возвращением домой мы подкрепились основательным голландским завтраком. В девять утра нас отвезли на краткую последнюю встречу в контору голландской фирмы «Хандельс динст вер хет континент» (подставной компании английской разведки) на Ньиве Ойтлег, 15. Нам вручили английскую приемопередающую радиостанцию и особый шифр для поддержания связи с резидентурой британской Секретной службы в Гааге. Позывные были O-N-4. Лейтенант Коппенс сообщил нам номер телефона — кажется, 556–331, по которому следовало звонить в случае неприятностей с голландскими властями, чтобы избежать инцидентов вроде вчерашнего.

Мы договорились согласовать место и время следующей встречи по радио, и капитан Бест проводил нас до границы, которую мы снова миновали беспрепятственно.

На этот раз мы, не задерживаясь в Дюссельдорфе, помчались прямо в Берлин. На следующий день я доложил о результатах и высказал предложение продолжать переговоры с целью проникнуть в Лондон.