Аллегра Геллер – На языке огня (страница 5)

Оставшиеся полдня Алан провел за изучением фотографий с места преступления. Поигрался с фотошопом, разглядывая изображение на асфальте через фильтры, прибавляя экспозицию, увеличивая и снижая контрастность. А потом увидел, что мел отпечатался на одежде погибшего. В итоге Алану удалось восстановить большую часть печати. Она выглядела до боли классической – стоило поискать совпадение в архивах.

Большинство магов пользовались стандартными печатями-сигилами, которые не нужно было адаптировать под себя. Редко кто-то создавал новые – как, например, Этьéн Лемáр, маг вне категорий, лучший убийца демонов Агентства. Кому-то нравилось копаться в древних свитках. Алану нравились гальдраставы: с одной стороны, магия всем известная, руническая, прямолинейная, с другой – капризная, требует внимания, ощущается пальцами, а не головой, и, стоит отвлечься – сработает не так, как ожидалось. Это было интересно: Алана захватывала возможность сработать тонко, выстроить самую точную траекторию – пусть и не с первого раза. Спалить карандаш, не спалив стола.

Отец считал его исследовательский интерес несерьезным.

Алан откинулся на спинку кресла и запрокинул голову. Успел увидеть потолок, прежде чем закрыл лицо ладонями. И с удовольствием широко зевнул.

– Может, домой? – спросила Эмма.

Ее поддержал Лео, а Алан покачал головой:

– В зал. Потом домой.

– Отдохнуть не забудь, – фыркнула Эмма. – А то завтра позову весь этаж смотреть на твое сладкое сопение на рабочем столе.

Алан усмехнулся, и они попрощались.

Убираясь на столе, он снова взял в руки распечатку с перечнем огненных. Прочитал имена. Отложил в сторону. Интеллектуальной работы сегодня было достаточно, а вот тело просило движения.

К несчастью, тренировочный зал был занят. Сначала Алан услышал музыку, а потом увидел высокого темноволосого мужчину, над ладонями которого мерцали бело-голубые печати.

Конечно. Лемар. Стоит только вспомнить.

Алан фыркнул.

Мужчина обернулся, печати погасли.

И нравится же кому-то тренироваться под музыку. Очередная французская тягомотина, в которой электронных эффектов было больше, чем самой мелодии.

Лемар поднял смартфон и заставил мелодию оборваться.

– Алан ван дер Линден. Ну, привет! – Он наконец повернулся к Алану, одернул костюмный жилет. – Неожиданно.

– Уже уходишь? – Алан привалился к дверному косяку. Расстояние, разделяющее их, давало повод пренебречь нормами вежливости и не пожимать друг другу руки. Лемар, впрочем, в поводах не нуждался: при всей своей гениальности знаменит он был, в частности, манерой заставлять двери лифта захлопываться перед носом других сотрудников.

– Только разогрелся.

Надо же. Великий Лемар тоже нуждается в тренировках. Интересно, он когда-нибудь был оперативником пятой категории или сразу получил первую, за то, что колдует, как дышит?..

– Грустишь, потому что наставник твой ушел на пенсию? – спросил Лемар.

– Наставник?..

– Лоу. Из ОВР.

Алан хмыкнул и дернул плечами, отлип от косяка. Делить тренировочный зал, а уж тем более общаться с Лемаром ему сегодня не хотелось. Он налил воды из кулера в бумажный стаканчик, выпил залпом и уже собрался уходить, когда Лемар спросил:

– Давай спарринг, ван дер Линден?

Алан чуть не поперхнулся. Лемар был лет на десять старше, недавно вернулся в Агентство после непродолжительного периода работы на фрилансе, общался только с парой старых знакомых. Спал на совещаниях, игнорировал корпоративы, отвратительно писал отчеты, но был неизменно и исключительно эффективен в уничтожении демонов. Единственный маг, до спарринга с которым снисходил Лемар, был его напарником – элементалистом с магией земли.

Интересно, каково это – быть лучшим?..

– Напарника позови, – буркнул Алан. – Он тебе с удовольствием компанию составит.

Лемар буднично подошел к кулеру и повторил движения Алана. Сначала холодной, потом – совсем немного – горячей. Допил, смял стаканчик и отправил его в урну – похоже, немного помог себе телекинезом. Учитывая трудности Алана, такое бытовое использование телекинеза его неимоверно раздражало.

Лемар перевел взгляд на Алана и продолжил, закатывая рукава:

– Ты как-то жаловался, что не понимаешь, как я могу расправляться с несколькими демонами высокого уровня одновременно. Могу показать.

Алан почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он действительно говорил такое в столовой, не зная, что Лемар стоит за спиной.

Тот продолжил:

– … и со мной не придется сдерживаться. И мне с тобой. Возможно. Неужели не интересно?

Лицо у Лемара было красивое, пропорциональное, с большими серо-зелеными глазами. И так хотелось эту идеальную симметрию подправить…

– Сгораю от любопытства, – отозвался Алан. Он не видел, но чувствовал, как над тыльной стороной ладони собирается пламенеющий гальдрастав.

– Огонь оставь при себе, – выдвинул условие Лемар. – Хочу посмотреть на твои печати.

Алан поднял бровь и кивнул. Как будто это могло помешать.

Пламя вокруг гальдрастава исчезло, оставив только оранжевое свечение магии.

Без предупреждения Алан метнул в противника печать, но тот молниеносно поставил щит, и гальдрастав рассыпался искрами. Лемар ответил двумя печатями. Алан отразил первый сигил, от второго увернулся и по тому, как встали волоски на шее, понял, что печать была самой настоящей. Обычно на тренировках работали вполсилы, но Лемар то ли пытался Алана убить, то ли был абсолютно уверен, что в любой момент сможет остановиться.

Алан хмыкнул. Адреналин уничтожил медленные и тягучие мысли о расследовании, в голове осталась только чуткая пустота. Гальдраставы вспыхивали и гасли, оставляя на сетчатке светящийся след.

Лемар отмахнулся от очередного гальдрастава изящным движением, как будто откинул прядь волос с лица, и улыбнулся. Похоже, ему нравилось. Разбил шумерскую печать, швырнул два сложных сигила – видимо, собственного сочинения.

Нет уж. Сигилы попали в простейшую ловушку – гальдрастав короля Олафа. Алан стиснул зубы и двумя символами превратил щит в атакующую печать, которая прорвала защиту Лемара. Тот попятился назад, едва не потеряв равновесие. Алан снова ударил, противник отвел одну печать, увернулся от второй, ушел в оборону.

Алан оскалился и… немного отвлекся.

Лемар занес охваченный магическим сиянием кулак, Алан выставил вперед предплечье, над которым загорелся агисхьяльм3. Рука Лемара врезалась в печать, и Алан стиснул зубы, сдерживая удар. Щит мерцал, а в местах соприкосновения с чужой магией руны все ярче светились белым, раскаляясь.

Кулак Лемара медленно, но верно преодолевал последние миллиметры. Синее пламя превращало точеное лицо мага в подобие демонической маски.

Думай, Алан, думай…

Он рванул руку вверх, превращая свой защитный гальдрастав в атакующий. В плече предательски хрустнуло, но маневр удался: он сумел достать Лемара, но и сам открылся. Алана отбросило в сторону и припечатало об стену.

В глазах на секунду потемнело. Алан встал на четвереньки и с трудом сфокусировал взгляд, чтобы увидеть, что Лемар стоит на коленях и тоже не торопится вставать. Они одинаково тяжело дышали, но с разными ритмом и скоростью. Шипящий звук наполнял пустой зал.

Лемар поднялся первым. Алан тоже встал, стараясь не слишком заметно придерживаться за стену. Противник подошел с презрительной усмешкой, как вдруг нахмурился:

– Эй, а это что?.. Тебе к медику надо.

Алан поднял руку, на которую показывал Лемар. Рана на запястье снова открылась, и кровь капала с промокшей повязки на ярко-желтое покрытие пола.

– Выйдешь из строя – мне шеф голову снимет, – проникновенно сообщил Лемар. – Продолжим в следующий раз, я пока согласен на ничью.

«Ничья – это твой проигрыш», – говорил отец.

В глазах Лемара как будто были всполохи голубого сияния. Цвет магии не выбираешь – он просто есть. Алан почувствовал, как магия огня, словно дрожь, течет по пальцам к ладони. Резко заболела голова.

– Иди к черту, – подытожил он и свалил из тренировочного зала.

И только в своем кабинете, затягивая зубами на ладони бинт, сообразил: реакция огня – это попытка создать гальдрастав защиты.

Иногда его магия была умнее его самого.

3 Угроза

Первыми просыпались трамваи. Вдалеке от центра, в недорогом спальном районе все еще ездили старые, глухо красные вагоны, которые дребезжали с пяти утра. Сначала Алан просыпался вместе с ними, теперь только слышал звуки сквозь сон, и это успокаивало.

Иногда он вставал раньше трамваев, чтобы пробежаться. Ему нравился пустынный город, который еще спит, еще надеется на рассвет, не зная, наступит ли он. Нравилось петлять по спальным районом со скучными серыми многоэтажками, где под окнами иногда можно было встретить пышный куст гортензии или резко пахнущие в жару кусты томатов – и кому-то ведь нравится копаться в земле… Иногда ему попадались кошки, которые охотились на полусонных голубей. Иногда – совсем редко – бродячие собаки с неаккуратными рыжими пятнами на тускло-черной шерсти.

Иногда он вставал пораньше, чтобы просто чашку кофе, заглядывая в окна дома напротив, которые медленно розовели, потом полыхали желтым – а потом солнце скрывалось за тучами, возвращая ландшафту привычно-унылую серость.

Это темный город: но огонь всегда лучше видно в темноте.

Алан запрыгнул в полупустой трамвай и крутанулся вокруг поручня, занимая удобное место у окна. Держался левой рукой, заботясь о том, чтобы правая быстрее пришла в норму. На сидении рядом дремала женщина-кондуктор в цветастых вязаных митенках. Водитель невнятно объявил следующую остановку.