Алла Завитаева – Пролетая над городом (страница 9)
Итак, компьютерная магия – вещь ужасно познавательная, полезная и становящаяся всё более популярной. Я, конечно, не говорю о той части магов, из числа ортодоксальных лентяев, которым проще ограничить свои возможности, чем заставить себя освоить компьютер. Именно эта банда кричит на всех углах о том, что использование машин погубит наши способности, а они, мол, будут смеяться последними. Ну-ну, это напоминает ситуацию из моего любимого анекдота. Мальчик приносит отцу лукошко поганок: «Папа! Папа, а эти грибы съедобные?» – «Вот сварим и проверим…».
Мой старый приятель Мартин материализовался из монитора, отчаянно чихая и сморкаясь. Глаза были красными, волосы всклокоченными, а шею укутывал толстый шерстяной шарф. Похоже, борьба с вирусом шла не на жизнь, а на смерть. Про Мартина одно время ходила такая сплетня, что он, мол, когда-то был человеком, но практически всё свое время проводил с компьютером и так одичал, что, однажды заснув перед монитором, проснулся уже в сети. Нимало не расстроенный таким поворотом событий, он плутал там, даже не задумываясь, как у него это получается, пока не набрел на гейтсов. И они признали его своим.
И в благостном состоянии Мартин не отличался ангельским характером, а уж простуженный просто представлял собой стихийное бедствие. Первым делом он потребовал прикрыть балкон, затем чаю с мёдом. Озвучено это было так, что, проникшись, к вышеизложенному я от себя добавила упаковку растворимого витамина С и противопростудное заклинание. Уже допивая чай, гость явно чувствовал себя не в пример лучше.
– Короче, Аська, у тебя проблемы.
Это было что-то новенькое. При всём своём занудстве Мартин не стал бы говорить мне такие вещи без серьёзных на то оснований.
– Кто-то тобой активно интересуется. За последние полсуток разные персонажи выходили в сеть и очень интересовались твоей персоной. Я знаю как минимум троих наших, с кем говорили на эту тему. Подкатывались и ко мне, но я их заслал.
– Дружище, а ты не драматизируешь? Ну появились непонятные граждане, спрашивали обо мне, мало ли, может, поклонники, а может, просто совпадение? А кстати, что спрашивали?
Ходячая инфекция недовольно шмыгнул носом и посмотрел на меня, как на слабоумную.
– Ну, конечно, я драматизирую! Делать мне нечего? А жучок в начале твоего пути тоже ничего не значит?
Жучок значил, что любое моё передвижение в пределах сети и вся информация, приходящая на компьютер, включая электронную почту, кем-то отслеживались. Это было не здорово.
– А как же ваши пропустили такое безобразие?
– Почему пропустили? Он и часа не простоял, как я его снял. Да ещё этому умельцу вслед такой вирус отправил, что у него машина месяц висеть будет.
– Спасибо, друг! А умелец-то кто?
Мартин недовольно засопел и увлечённо засморкался, недовольно глядя в сторону. При стойкой нелюбви моего друга признавать свои промахи, это могло означать лишь одно, вредителя найти так и не удалось. Он сослался на что-то невнятное, засобирался домой и, проворчав напоследок, мол, сколько можно влипать во всякие истории, испарился в сети.
После полученных известий болтаться по Интернету мне расхотелось. Я проверила почту – с пяток приветов от друзей. Ничего срочного, отвечу попозже. Оделась и отправилась гулять. Беззаботно-ленивое настроение куда-то подевалось. Похоже, мне было о чём подумать.
И первой связной мыслью, пришедшей мне в голову, было то, что я забыла спросить о самом главном: чем конкретно интересовались любопытствующие на мой счёт.
Я сидела на ступенях лестницы ТЮЗа. Массивное серо-песочное здание нависало надо мной. Внизу ручейком змеился Загородный, серой проволочкой вилась Фонтанка, и прямо, никуда не сворачивая, то ли к Адмиралтейству, то ли прямо к горизонту неслась Гороховая. Подкрадывающийся вечер был прозрачен, как это бывает только в мае. Опушённые яркой зеленью ветви деревьев отбрасывали ажурные тени. В воздухе пахло шампанским. Весна сказывалась: юбки стремительно вознеслись до высот на грани приличия, в движениях представительниц лучшего пола появилась томная грация, свойственная кошачьим, вышедшим на охоту. На скамеечки в парке можно было продавать билеты. Горожане не собирались пропустить прекрасный вечер и толпами высыпали на улицы.
Было чудесно, лениво и как-то неопределённо. Дневная обеспокоенность сошла на нет. Произошло это после пары чашек кофе, хорошего куска мяса и бурного, но непродолжительного диалога с внутренним голосом. Голос не обещал ничего такого, с чем я не могла бы справиться. Жизнь продолжалась.
Я лениво строила глазки юному двухметровому, но от этого не менее очаровательному созданию лет двадцати, которое уже как минимум полчаса якобы невзначай демонстрировало мне экстремальные формы катания на роликовых коньках. Мальчик был очень мил и, похоже, знал об этом. Он был грациозен, мужествен, до безобразия юн и влюблён: влюблён в город, весну, свою молодость, во всех красивых женщин, проходящих мимо, не в кого-то и не зачем-то, а во всех и просто так. Его эмоции казались настолько свежими, безболезненными и чистыми, что я искренне залюбовалась. Он не был волшебным, но в этом состоянии мог бы творить небольшие, но очень приятные чудеса. Я думаю, многим знакомо это чувство прорыва, когда на волне пьянящего счастья вдруг получается то, что не складывалось раз за разом, сбываются мечты и происходят незабываемые встречи.
– Ну-ну, охотишься… Понятное дело, весна!
От созерцания меня отвлекло ворчливое мурканье. Одновременно что-то мягкое и мокроносое ткнулось в руку. Мой нежданный собеседник, внезапно появившийся из потока тёплого ветра, был толст, рыж, зеленоглаз, коротколап и невидим для окружающих. Этим хвостатым чудовищем с отвратительным характером и царапинами на носу был кот-призрак, которого я без особого пиетета к почтенному возрасту в сто пятьдесят лет величаю не иначе как Огрызок. Виной тому не мое необоснованное хамство, а забавная окраска, благодаря которой он выглядит как толстый, с двух сторон обкусанный карандаш.
Мы дружим давно. Одно время он даже жил у меня и оказал немалое влияние на формирование моего представления о призрачном мире. На мой взгляд, коты-призраки почти идеальные домашние животные. Повадками ничем не отличаясь от обычных полосатиков, они имеют ряд неоспоримых преимуществ. Их не надо кормить, они не линяют и не гадят по углам. Однако справедливости ради стоит отметить, что эти преимущества меркнут перед коротким, но ощутимым списком недостатков. Во-первых, они говорят. Нет, иногда это неплохо и даже весьма познавательно. Внутренний мир полуторавекового кота чрезвычайно богат и разнообразен. Но нет вопроса, по которому призраки не имеют собственного мнения. Во-вторых, они почти всегда правы. Причина в том, что им дано просматривать варианты развития событий. Эти способности выражены по-разному в зависимости от вида и возраста, но имеют место быть почти у всех. И, в-третьих, любой кот, будь то призрачный или состоящий из мяса и костей, считает хозяина своей собственностью, а никак иначе. При этом собственностью достаточно бестолковой. Оттого форма, стиль и время предъявления собственного мнения произвольны и, на мой взгляд, в большинстве случаев абсолютно непотребны.
К примеру, наше бурное совместное проживание с Огрызком закончилось почти водевильно. Было это года два назад, когда «… Онегин, я тогда моложе и лучше, кажется, была…», и в людях разбиралась не в пример хуже. Мы с ним разошлись во взглядах на одного моего поклонника. Я была влюблена до чёртиков, а кот, не стесняясь в выражениях, объяснил мне, что мой предмет – прохвост и сукин сын. Последнее утверждение в изложении кота приравнивается к многоэтажной брани. Мы поругались. Огрызок в гневе отправился в подвал пугать обычных кошек. А я, решив, что последнее слово таки осталось за мной, пригласила своего Ромео в гости. Представьте, в каком я была бешенстве, когда в самый драматичный момент мы были грубо прерваны ехидным комментарием, а мой ухажёр получил несколько бесценных советов о том, что, как и зачем нужно делать с женщиной. Герой вылетел со скоростью пули и больше никогда не появлялся в моей жизни. Спустя какое-то время я убедилась, что этот хвостатый мерзавец в очередной раз был прав, а герой вовсе не герой и был. Но в тот момент пережить столь хамское вмешательство в частную жизнь я не могла, не хотела и указала ему на дверь. На что выслушала следующее: во-первых, сама дура, во-вторых, ты ещё пожалеешь, а в-третьих, никуда не денешься. Не стоит и упоминания, что по всем пунктам он оказался прав.
Огрызок растянулся у меня на коленях, при всей своей бестелесности он был весьма объёмистой тушей. Я почёсывала ему живот, и мы лениво обменивались ехидными репликами. Это был давний, хорошо отработанный ритуал, который доставлял нам обоим огромное удовольствие. На миг оторвавшись от своего хвостатого приятеля, я улыбнулась роллеру, который нарезал круги у основания лестницы.
– Брось, этот котёнок не для тебя. Нет, я не спорю, ты могла бы сделать его счастливейшим из смертных. Благо, его представления о счастье не многим отличаются от аналогичных у моих хвостатых собратьев весенней порой.