Алла Завитаева – Пролетая над городом (страница 12)
Все утренние благие намеренья невмешательства в Верхний промысел были отброшены и забыты. Я знала, что нужно делать. Гроза подхлестывала меня, её энергия словно гнала по венам волны адреналина и волшебства. Потом, быть может, потом я и буду жалеть о содеянном, думать о моральных издержках. А пока, пока я люблю. А в любви и на войне все средства хороши. Ну, положим, не все, но знать о том, что связывает моего мужчину и эту блондинку, я должна была. И собиралась узнать.
Сделать это можно было дюжиной различных способов. К примеру, можно было бы порыться в его мыслях или в её белобрысой головке. Но сознание обычно перевирает чувства, угодливо подсовывая нам максимально комфортную и безболезненную версию. А мне нужно было знать правду и видеть самой. И хотя при определённом раскладе это отдавало мазохизмом, стоило попробовать. Где-то по краю сознания мелькнула мысль: «Ты ли это, Аська?». На мгновение я остановилась и прислушалась к своим ощущениям. Да, я нарушала всевозможные правила, в том числе и установленные самой, но почему-то мне казалось, что эти правила можно было нарушить. Совесть, махнув на меня рукой, молчала.
Порывшись в информационном поле, я узнала о том, что через двадцать минут они будут у него дома на Васильевском. Я даже не представляла, где он живет, но вот это уже было неважно. Дождь за окнами не переставал и, казалось, даже усилился. Это могло помешать моим планам. И вдруг в голову мне пришла блестящая идея. Пробормотав заклинание, я трижды обернулась вокруг своей оси и превратилась в летучую мышь. Как видите, кое в чём народные сказки не врут. Запоздало мелькнула мысль, открыт ли балкон. Было бы обидно терять время, да и процесс превращения туда – обратно отнимает кучу энергии, и пусть у ведьм он не такой болезненный, как у оборотней, но всё-таки.
Балкон был открыт, я вылетела на улицу и тут же оказалась в объятьях ливня. Летучая мышь – идеальный облик для этой погоды, ни одна птица не вынесла бы такого перелёта. В полёте, прорываясь сквозь ленты дождя, я послала запрос и получила ответ. И уже тело летучей мыши, не трансформируя адрес ни в дома, ни в улицы, понесло меня в точку назначения.
Я едва успела. Влетев в открытую форточку третьего этажа старого доходного дома на углу Большого и одной из линий, я опять трижды прокрутилась вокруг себя и обернулась кошкой, кстати, очень мокрой кошкой. Едва я шмыгнула под здоровенное кресло, когда раздался звук ключа в замочной скважине. Под креслом было сухо, тепло и очень пыльно. Полёт вымотал меня, и в какой-то момент мне даже захотелось вздремнуть, как вдруг кошачья часть меня напряглась и навострила уши. За стенкой скреблись мыши.
– Каринка, проходи в комнату, я пока сварю кофе.
Надо же, Карина, у неё ещё и имя красивое. Я вся обратилась в слух.
– Как у тебя здорово! Я не думала, что на Васильевском есть такие однокомнатные квартиры.
О! Первая приятная новость за весь день. Если я всё правильно поняла, то мы обе оказались здесь впервые. Правда, её пригласили, а меня нет. Шерсть начала подсыхать. Ужасно хотелось вылизаться и хоть одним глазом взглянуть на происходящее. Красотка подошла и устроилась в моём кресле. Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. С кухни потянуло ароматом кофе, потом появились две ноги в джинсах и направились к противоположной стене. Заиграла музыка, видимо, стереосистема. Так, блюз, роскошное качество звучания, «Вайа кон Диос», «Голубой альбом». Я мысленно поаплодировала его вкусу, это был мой любимый альбом, правда, подслушивать стало сложнее.
Гинтарис достал посуду. Чашки и что-то тяжёлое, наверное, сахарница. Ага, тонкий перезвон бокалов, бульканье чего-то густого, если к кофе, то, скорее всего, ликёр. Музыка, кофе, спиртное – что это: интим или просто гостеприимство?
– Ты сегодня какой-то странный, что-нибудь случилось?
Долгая пауза.
– Не знаю, правильно ли говорить с тобой об этом, – он усмехнулся. – Как я слышал, нет большей бестактности, чем рассказывать одной женщине о своих чувствах к другой.
Мы обе напряглись. От кончика носа до кончика хвоста я прочувствовала разочарование и обиду моей соперницы.
– Вчера я встретил женщину, которую искал всю жизнь.
Чёрт возьми!
– Знаешь, такое ощущение, что прожил почти тридцать лет, в теории зная, что вода мокрая, снег белый, а огонь горячий, и вдруг всё это почувствовал. Такого со мной никогда не было.
Карина шмыгнула носом и тихо спросила:
– И кто она?
– Знаешь, это неважно, у неё какой-то бизнес, травы, лекарства…
Ух, ты! Неужели совпадение?
– Просто она – моя женщина, я знаю это, чувствую… Её зовут Анастасия.
А ведь правду говорят, что тот, кто подслушивает, рискует, услышать о себе что-нибудь неожиданное, а то и попасть в дурацкую ситуацию. Похоже, на сегодняшний день я умудрилась вляпаться и в то, и в другое. Одно дело, не спорю, приятное, узнать, что твой предмет отвечает тебе полной взаимностью, а другое – присутствовать при том, как он же рассказывает о чувствах к тебе несчастной влюблённой в него по уши девочке. Карине было очень плохо, горько и обидно. Вдруг она чихнула, шмыгнула носом и произнесла то, чего я ни как не ожидала от неё услышать:
– Здесь кошка!
Она что, ясновидящая?
– Откуда? У меня никогда не было кошки!
Я нырнула в мысли конкурентки и обнаружила там на фоне всего остального три лейтмотива. Первый – она ненавидела эту Анастасию, то есть меня. Что ж, понимаю. Второй – у неё аллергия на кошек, и через пятнадцать минут она начнёт чихать, сопливиться и покрываться пятнами. Как интересно, я, правда, не нарочно. И наконец, больше всего ей хотелось уйти, чтобы не слушать этих невыносимых разговоров о другой женщине. Ну хоть в этом я могла ей помочь.
Я мявкнула и вышла на середину комнаты. Получив повод, она вскочила с кресла, выкрикнула что-то о хвостатых тварях и, чуть не плача, выскочила на лестницу. Гинтарис, ничего толком не понимая, бросился за ней.
– Подожди, я тебя отвезу! Я, действительно, не знаю, откуда она здесь!
С лестницы уже снизу донеслось:
– Нет, я сама!
Мой мужчина растерянно вернулся в комнату и присел рядом со мной.
– Видишь, что ты наделала! И откуда ты взялась на мою голову?
Нет, вы только послушайте, я наделала! Да кто же говорит влюблённой женщине такие вещи? Не знаю, что во мне взыграло в тот момент, то ли женская солидарность – я с ужасом представила себя на месте Карины, то ли кошачья независимость. И когда он протянул ко мне руку, я оставила на ней три неглубокие, но чувствительные царапины и гордо удалилась в незапертую дверь.
Когда я наконец оказалась дома, проделав обратный путь тем же макаром – кошка, летучая мышь, человек, – была уже глубокая ночь.
Сил у меня хватило только на то, чтобы доползти до постели.
Проснулась я от того, что каждая клеточка моего тела вопила от боли. Я знала, что будет плохо, но не знала насколько. Голова разламывалась, ощущение было такое, словно десяток маленьких злобных троллей затеял в ней кучу-малу. Каждая мышца обращала на себя внимание острой болью. Тактика не очень гуманная, но весьма эффективная. Даже дышать и то было сложно.
И самое ужасное, что со всем этим безобразием нужно было что-то делать, и делать самостоятельно. Добрые доктора с красным крестом на пузе для волшебного народца не предусмотрены. Конечно, можно озадачить своими проблемами старших товарищей и сердобольных друзей, но, во-первых, стыдно, а во-вторых, специфика этики волшебных в том, что если ты просишь кого-либо об использовании силы, то автоматически даёшь ему право потребовать от тебя того же в произвольной ситуации. Это вполне естественно с точки зрения благодарности и между белыми даже не рассматривается как долг. Но при взаимодействиях с чёрными ситуация чревата непредсказуемыми последствиями. Не то чтобы я не доверяла своим друзьям из числа чёрных, кстати, таковых немало, но всё-таки этика и представления о счастье у каждого свои.
Когда ты становишься магом, то постепенно привыкаешь к боли как к непременному условию существования тебя в этом мире.
За любой шаг, сделанный с применением силы, ты платишь болью, за любую ошибку – болью, многократно усиленной. Только не воспринимайте это как рай для мазохистов, просто чуть приближенная к экстремальным условиям система обучения. Каждое применение силы продвигает тебя на пути к профессионализму, совершенствует твоё искусство, но при этом требует определённых затрат воли и энергии. Если ты играешь честно, то каждый шаг оплачен тобой, теми ощущениями, которые ты из разрушающей боли превращаешь в свои активы – опыт и знания. Каждая правильно отработанная ситуация в дальнейшем не представляет для тебя никаких трудностей. Каждая халява, недоделка, упущение – болезни. Конечно, существует и такая версия, когда энергия для манипуляций отбирается у других живых существ. Но это уже вопрос выбора масти и профессиональной этики.
Я сделала над собой нечеловеческое усилие и поднялась с постели. Зеркало состроило мне мрачную морду, солнышко снисходительно улыбалось в окно, домовой, бубня себе под нос, собирал разбросанную по всей комнате одежду.