Алла Сохе – Последняя охота (страница 5)

В яслях прослыл задирой и нелюдимом. Вечером, когда мать приходила забирать, на него жаловались воспитатели, а родители, выговаривали, что отбирает игрушки, сладкое у детей, дерется.

Мать спокойно выслушивала и также спокойно отвечала

– Что с него взять, «безотцовщина».

К такому ответу все быстро привыкли и приказывали своим детям держаться подальше от этого «будущего малолетнего преступника».

Мать, когда они вдвоем возвращались домой, хвалила маленького Валерку

– Молодец! Умеешь за себя постоять, мы одни с тобой и «помощи ждать неоткуда».

Послушный дома, становился раздражительным и капризным в детском саду, требуя к себе повышенного внимания. Воспитатели и нянечки быстро научились бороться с ним, запирая в кладовку, бросив игрушки. Валерка выл, стучал в дверь, требуя открыть и пустить в группу к остальным детям, но оставался неуслышанным. Порой, так и засыпал у дверей, устав плакать. Когда приносили еду, его будили, кормили, а вечером снова жаловались матери на поведение. Она не наказывала его: «Им деньги за что платят? Вот пусть глядят за тобой». Воспитатели не могли уделять много времени каждому ребенку, в группе-то считай двадцать, таких же маленьких, не до его капризов. О наказании кто узнает? К тому же семья неблагополучная, мать-одиночка, считай второй сорт среди баб. Жаловаться заведующей не пойдет. Кто послушает ее? Ребенка-то нагуляла.

Ясли были первой ступенью его школы выживания.

В старших группах держался особняком. Понравившиеся игрушки, сгребал в кучу, садился в угол, не подпуская никого к себе. Его снова наказывали, снова жаловались матери, в общем, все оставалось по-прежнему. Прозвища «нелюдим» и «безотцовщина» прочно закрепились за ним. Он не обращал внимания на эти слова и боялся спрашивать мать, что означают они. Понимал, что-то нехорошее, потому что называли его так, когда наказывали за провинность.

Становясь старше, проводил больше времени у забора, наблюдая за проходившими мимо людьми. Манила улица. В три года он чувствовал себя взрослым, потому что мать посылала за хлебом и разрешала одному играть на детской площадке. Квартира располагалась на первом этаже и она безбоязненно отпускала его, иногда выглядывая в окно, проверяя, не ушел ли куда. Напротив подъезда стояла общественная скамейка для старушек. Он с удовольствием сидел между ними, не прислушиваясь к их разговорам, в ожидании угощения. Знал, кто-нибудь обязательно захватит для него конфетку, либо кусок колбасы с хлебом.

Когда первый раз нашел деньги, любил ходить в ближайшие магазины, вдруг повезет, и найдет закатившуюся копеечку под прилавок. В пять лет научился попрошайничать, и у него водились свои деньги. Желание копить, тянуло на улицу. Он уговаривал мать не водить его в садик, мотивируя самым больным для обоих: «Там все мамочкины и папочкины мальчики и девочки, которые жадничают, не дают ему своих игрушек, не угощают сладостями». Мать жалела сына и себя, обделенных мужской заботой и любовью, но, боялась за его жизнь, и приказывала ходить в садик.

– Мал ты еще оставаться дома один. Насидишься, когда в школу пойдешь.

Однажды он сбежал из садика. Ей позвонили на работу. Она знала, где его искать. Привела домой и всыпала хорошенько. На этом все недовольство закончилось. Маленький Валерка понял, если мать говорит «нужно», значит нужно.

Так они дожили до первого класса.

– Растрата-то какая, – заявила мать, пересчитывая деньги, отложенные с зарплаты на школьные принадлежности, – знают ведь, что мать-одиночка, помогли бы, дали бесплатно форму, тетради. Хорошо, что за учебники не платить, разорение какое с твоей учебой! – она взяла его за руку и они пошли в ближайший универмаг. В отделе «Все для школы» мать посмотрела ценник на форменном костюме, помотала головой.

– Вот, Валерка, деньги-то какие на твою школу придется истратить, это тебе не садик, где и посмотрят и накормят. Глянь-ка, целых 7 рублей с копейками, а это только за брюки с пиджаком! За карандаши и тетради сколько еще? А обутка?

Переходя из отдела в отдел, мать сокрушалась что «сильно потратилась», когда пришли домой, сказала

– Сколько денег сразу выложила, целых тринадцать рублей с копейками, попробуй только не учись хорошо. На обед рубль давать не буду. Четыре с половиной недели, это же почти пятерка в месяц. Ешь хорошо дома перед школой, кусок хлеба с маслом возьмешь с собой, может, когда пять копеек дам на пирожок, перекусишь и то хорошо, а домой придешь, наешься. Форму-то береги, чтобы пришел из школы сразу снял и повесил ее. Гладить каждый день не буду, износится быстро, а дома и на улице в трико бегай, не жалко, дешевое оно. На первое сентября без цветов обойдешься. Ни к чему лишние расходы. Ей, твоей училке, принесут другие, те, кто побогаче нас.

глава 11

Первого сентября мать отпросилась с работы на часок, чтобы отвести сына в школу.

Они шли вдвоем, держась за руки. Валерка светился от радости. Мать и сын редко выходили из дома вместе. Выходные, мать посвящала уборке, стирке, иногда ходила в гости к соседке, или в магазин.

Счастьем для маленького Валерки были совместные поездки в Москву, на электричке. Ему нравилось путешествовать.

Расположившись на отдельном сиденье, напротив матери, он с удовольствием смотрел в окно или разглядывал людей, которые сидели рядом. Любил ездить в метро и гулять по Красной площади. Но это случалось редко. Мать жаловалась, что устает, и денег много тратится.

Первое сентября стал одним из тех счастливых дней, когда мать и сын шли вместе. Она рядом и ему не страшно, он чувствовал себя защищенным. От кого? Вопрос странный, от всего и всех. Она не позволит его обидеть, ни одноклассникам, ни учителям. Валерка снизу вверх смотрел на мать и довольный, улыбался, но в душе чувствовалось беспокойство.

Он боялся идти в школу. Почему? Потому что рассматривал ее, как продолжение детского сада? Заранее знал,  одноклассники – дети, с которыми он ходил в одну группу. Чего же боялся? Продолжения наказаний, которые получал в саду или плохого отношения детей и родителей? Нет. Менялось, то, к чему он привык – место, которое знал с малолетства. Школа казалась ему абсолютно новым неизведанным миром и это пугало. Боязнь всего нового, останется с ним на всю жизнь. В это время он не понимал, что этот страх родом с младенчества, когда мать оставляла одного, а он плакал, до соплей, пока не засыпал от усталости. Через страх и слезы, освоив одно пространство, он пугался другого, боясь, что его оставят с ним один на один.

Ему не хотелось идти в школу. «Лучше бы не учиться», – думал Валерка, но не мог сказать матери, знал, выпорет. Он совершенно не думал о знаниях, которые получит в школе. После садика все идут в школу – он шел тоже, полностью доверив себя матери, она плохого не пожелает ему. Для него начиналась новая жизнь, в которую он вступал с чувством тревоги.

С учебой с самого начала не заладилось. Ни читать, ни писать мать его не научила. Единственное, что умел, хорошо считать в уме. Это полностью его заслуга – деньги любят счет. Справляться с программой помогли усидчивость и внимание. Эти качества останутся с ним навсегда. Спасибо воспитателям, которые в виде наказания выбирали изоляцию. Один не побегаешь и не поиграешь, оставалось через щелочку неплотно закрытой двери, наблюдать за чужой жизнью.

В первом классе у него обнаружился артистический талант. К очередному утреннику, ему предложили прочитать стихотворение. На репетиции Валерка не просто рассказал его с выражением, но и показал. Всем очень понравилось. Обрадованная учительница пригласила мать на утренник. После окончания, похвалила Валерку при ней и сказала о необходимости развивать его артистические данные. Мать ответила просто: « Не сбивайте его с пути истинного. Он парень из бедной семьи, у которого мать – «одиночка». Все, что ему светит в жизни – техникум, если повезет, устроится на хорошую работу. Это его будущее. Нам помочь некому».

Учительница все поняла и пожалела Валерку.

Для лучшего усвоения программы, оставляла после уроков делать домашнее задание. Знала, у матери нет времени заниматься сыном. Валерка оказался способным. К тому же, ему нравилось заниматься с ней. Она осталась единственным человеком из школы, воспоминания о котором, грели душу.

Отсутствие друзей, восполнил внутренний Валерка. Он стал его единственным собеседником. О чем говорили? Обо всем. Он жаловался, что его никто не любит, мать не покупает игрушки, конфеты, да мало ли чем был недоволен? А еще, Валерки любили фантазировать. Видели себя богатым парнем, у которого есть все, что пожелают.

Например. Он выносит много-много игрушек на площадку. Все дети просят дать им поиграть, а Валерка отталкивает их, не давая приблизиться. Пусть обзавидуются, как он завидовал им.

Или вот еще. Мать отмечает Валеркино день рождение. На столе лежат конфеты, печенье, пирожное, которое пробовал всего раз и этот еще, торт, большой и белый, с розочками. Мать выставляет стол на улицу, чтобы все видели, у Валерки День рождение.

Ему хотелось обычных вещей, происходящих в каждой семье.

В школе принято отмечать День рождение ребенка. Родители коробками тащили пирожное, конфеты, газировку, рассчитывая на весь класс. После общего поздравления всем раздавали принесенные сладости. Валерка завидовал им, но мать «не могла позволить себе жить, как эти богатеи», она так говорила всегда. Валерка злился на нее, но требовать что-то, не мог.  Один ответ: «нет денег».