Алла Сохе – Последняя охота (страница 4)

Следствие пришло к выводу, что вина в аварии полностью его. Красная легковая машина, которая выскочила с боковой дороги, оказалась миражем. Никаких следов ее присутствия на дороге не нашли. Детективному агентству, нанятому Владом, доказать ничего не удалось.

На суде многочисленные озлобленные родственники погибших, сожалели, что отменили смертную казнь. Он ничего не слышал. У него собственное горе: жена потеряла ребенка и до сих пор лежала в больнице. Переломы всех конечностей, заживали плохо. Врачи объясняли это «нахождением в постоянном стрессовом состоянии». Они не увиделись перед этапом. Влад решил, что запомнит ее молодой и красивой, какой она и была, а не той, которую вытащил из разбитой машины.

В СИЗО, получал ее письма, полные сожаления и любви. Они согревали душу. До сегодняшнего дня не мог поверить в реальность, в которой существовал. Ему двадцать семь, значит, просидит треть от прожитой жизни. Много это или мало? А она? Неужели будет жить без него и ждать? Вопрос породил сомнение. Стоило ли брать вину на себя? Сам же ответил: она женщина, жена, любимая, если бы не взял, предал ее.

глава 8

Хан ждал Влада в теплушке, подогревая чай на буржуйке. Начал без предисловия.

– Садись. Ты парень не глупый, может уже заметил, что темные и непонятные дела творятся в зоне? – Пауза.

Влад знал, Хану трудно говорить, поэтому сидел тихо, глядя в пол, терпеливо ожидая каждое слово.

– Может случиться, тебя увезут отсюда. – Пауза. – Ты парень хороший и единственный невиновный здесь среди нашей братвы. – Пауза. – Здоровый еще.– Пауза. – Лишнюю пайку давать будут. Ешь, не спрашивая. – Пауза. – Выжить должен, когда удастся бежать отсюда.

– Я не собираюсь убегать, – возразил Влад.

– Тебя никто не спросит. Просто увезут и отпустят, как я думаю. Дадут, так называемый «шанс». – Он повернулся, приблизил свое лицо к лицу Влада и произнес сквозь зубы, – должен выжить ети е м…

– Когда это будет? – испуганно спросил Влад.

– Не знаю, – уже спокойно, глядя в окно теплушки, ответил Хан, – выполнишь для меня одну работу. Если все сделаешь, фартовый будешь. Слушай и запоминай. В тюрьме сидели люди, по одному делу. Я его назвал «золотым». Не знаю, как получилось, возможно, маскировались хорошо, преступления происходили в разных городах, дела не объединили. Суть одна – мужики моют золото, вывозят на большую землю, а через некоторое время без золота и денег оказываются в тюрьме за изнасилование и убийство малолеток. Срок дают на всю катушку. Действовала банда, у которой, возможно, работали осведомители на золотом прииске, но главарь один. Не сказать, что умный – слишком однотипно и примитивно сработано. Самое интересное, что все, кого он грабил и подставлял, оказались в одной тюрьме, здесь. Убиты друг за другом в течении четырех месяцев. Каждый месяц – труп.

Хан закурил. Встал. Немного походил, вероятно, еще раз обдумывая сложившуюся ситуацию.

– Что-то непонятное творится здесь, с тех пор, как начали переводить братков в новую тюрьму. Почему на место военной охраны пришли «вольники»?

– Я заметил хорошие перемены. Как тогда жили и как сейчас, разница есть. Простыни дырявые и залатанные поменяли новыми, еда стала разнообразнее, не баланда. Через несколько месяцев и для нас корпус будет готов.

– Ишь, чего заметил. А трупы, которые прибавляются на тюремном кладбище, заметил? Как мужиков по одному каждый месяц увозят, заметил? – зло спросил Хан.

Влад сжался под его пристальным цепким взглядом.

– Вы только хорошие перемены замечаете. На это и рассчитано, чтобы за ними плохое не видеть. Действительность другая. Душой чувствую, что-то здесь не так, только не пойму. Думаю, у тюрьмы новый хозяин появился, продали ее. Для государства, по бумагам она не существует. Письма не приходят. Никого не осталось, кто их ждет, значит, не хватятся на воле. Я, думаю, новые перемены в лагере и «золотое» дело, как-то связаны между собой. Пока, не пойму как? Возможно, на смерти «Седого» все закончится, если предположить, что все четверо находились в одной связке с убийцей. В этом случае мы вряд ли найдем, его, но если не закончится, значит, есть какая-то другая причина, по которой убивают людей и «Седой» оказался не прав, связав убийства товарищей по работе, с «золотым делом». А это может означать только одно: те, кого здесь оставили после перевода в новую тюрьму – будущие трупы. Пока, я не пойму ничего. Ты узнаешь, кто за всем этим стоит? Жизнь за жизнь. Хотя твоя, ничего не стоит, – махнул рукой Хан, – отомстишь за меня и братков. Все, что понадобится, приготовят. Остальное запоминай.

Хан наклонился близко к уху Влада и зашептал…

Наедине они больше не встречались.

глава 9

Ворота тюрьмы открылись и два джипа въехали на внутреннюю территорию.

– Владимир Иванович, прошу в мой кабинет, – засуетился начальник.

– А куда же еще, не в камеры же вонючие идти.

– Зря вы так, Владимир Иванович, у нас неплохие камеры. Заключенные хорошо живут в них. Все есть, простыни, по…

– Ты, что отчитываться за хозяйственную деятельность будешь, – грубо оборвал его Владимир Иванович, – я здесь не для этого. Хочу понять, кто ему помогает. Не ты случаем? А?– подозрительно посмотрел в его глаза.

– Что вы Владимир Иванович? Да, как подумать могли на меня?

– А одежда? А табак? Сколько он здесь сидит?

– Полгода уже.

– Ты что же думаешь, у него за это время все схвачено? Где его личное дело?

– Вот, оно. Подготовили, – услужливо открыл папку начальник тюрьмы.

– Посмотрим, кто ты есть такой шустрый. – Сказал Владимир Иванович, усаживаясь в мягкое кресло начальника тюрьмы. Взял папку.

– С …, – дочитал фамилию, имя, отчество, потом снова, еще раз и ему стало плохо: спазмы подступили к горлу. Задыхаясь, не мог ничего произнести. Усилием воли, чтобы никто ничего не заметил, заставил себя вдыхать воздух небольшими порциями.

Это был испуг. Он спровоцировал приступ. Спазмы сжимали горло. «Дышать! Дышать!», – мысленно приказывал себе Владимир Иванович. Необходимо восстановить дыхание, хотя очень хочется крикнуть: «Вот это да!»

Действительно, будь он один, так бы и случилось. Люди, которые находились вместе с ним в кабинете – подчиненные. Показать свою слабость – смерти подобно. Для них он пахан, не имеющий жалости ко всем этим людишкам, зависящим от него. Вседозволенность, порожденная полной безнаказанностью за любые действия и поступки, развила в нем чувство всемогущества. Таких как он, было много в стране в этот непростой период, когда все решали деньги, вернее их количество. Именно, благодаря им, он поддерживал свой имидж «всемогущего» Владимира Ивановича. Привык, что все просьбы выполнялись безоговорочно. Если, что-то шло не так, как хотел, угрожал, если и это не действовало, покупал. Деньги, как уяснил еще в детстве, имеют абсолютное могущество, а у него их много. Откуда? А кто сейчас спрашивает, откуда деньги? Никто. Главное, они есть.

Отослав всех из кабинета жестом руки, медленно восстанавливал дыхание. Сидел, не двигаясь, пока не отпустили спазмы.

Два года назад, он вызвался строить тюрьму нового типа, как того требовали западные правозащитники, а наши их поддерживали. Сам, еще пацаном, отсидевший в детской колонии четыре года, не понаслышке знал все условия, в которых приходится жить заключенным.

Люди, заинтересованные в проекте, благодарили за помощь и сочувствие. Слетевшиеся журналисты, хотели взять интервью, но были разочарованы: «Я не ради славы делаю это, а для облегчения жизни заключенных. Мне не нужна популярность – это долг гражданина», – объяснил журналистам нежелание фотографироваться и давать интервью.

Надо знать Владимира Ивановича, который копейки не даст, если не выгодно ему. В данный момент, назрела необходимость – богатый Владимир Иванович баллотировался в Думу. Некриминальное прошлое – гарантия победы в борьбе за место.

– Что же случилось с тобой? – обращаясь к фотографии, заключенного спросил Владимир Иванович. Внимательно, не спеша, прочел все дело.

– Становится интереснее, чем я мог предположить, – вслух произнес он.

Здесь, в тюрьме, многое сошлось. Владимир Иванович работал над этим долго. Огромные деньги, потраченные на откуп, вернутся, но чем обернется появление нового игрока. Сейчас трудно сказать, сюрприз это или рок.  Игрок не учтен в его игре, а он хороший противник.

Владимир Иванович развернулся боком к столу, опираясь руками на расставленные ноги, сидел, покачиваясь, глядя в невидимую точку. Затем встал, подошел к окну, посмотрел в темноту. Увидел свое отражение в стекле сквозь решетки. По спине пробежали мурашки. Отпрянул. Страх. Опять страх! Он слишком хорошо знаком с ним. Участилось сердцебиение. Владимир Иванович снова начал задыхаться. Такого с ним давно не случалось. Что это? Неужели ничего не забыто? Схватился за подоконник. Надо остановить приступ. Заставил себя вздохнуть раз, потом другой. Стоял и дышал. Сегодня это случилось с ним дважды за небольшой период времени. Страх! А ему казалось, что он с ним расстался навсегда.

глава 10

Ему всегда казалось, что помнит себя с полутора лет. С того момента, когда мать начала оставлять одного. Может быть, первый раз чувство страха пришло, именно тогда, когда плакал вслед уходящей матери.