Алла Сохе – Последняя охота (страница 2)
Он мечтал накопить денег на шоколадку «Аленка», с упаковки которой, весело глядела розовощекая пухленькая девчонка в платочке. Дома конфеты водились только на его День рождение и Новый год, а он, как все дети, сладкое любил больше всего на свете. Мать, отправляя за продуктами, денег давала под расчет, о покупке конфет можно было не мечтать, единственная надежда – копейки, найденные на улице.
В первом классе у него случилась потеря. Обнаружила это продавец, третий раз пересчитывавшая мелочь, которую он подал ей.
– Потерял? – спросила она.
Он испугался. Знал, что мать накажет его. Расплакался здесь же в очереди. Ревел так, что потекли сопли. Люди пожалели и кто-то дал ему денег. Счастливый, он возвращался домой. Нет, не потому что мать не накажет, сейчас он знал, как можно заработать: слез у него не убавится! На следующий день после школы, он стоял около магазина и громко плакал. К нему подошла сердобольная бабушка, узнать, в чем дело. Рыдая, рассказал, что потерял деньги и не может купить буханку хлеба, поэтому они с мамкой останутся сегодня голодными. Та пожалела «бедного» мальчика и вместо пятнадцати копеек дала аж, двадцать! Радостный, подпрыгивая, побежал домой, достал из секретного места, накопленные деньги, пересчитал – целых восемьдесят копеек. Для него это были большие деньги. На них можно купить три с половиной кило «Ливерной» колбасы или полкило «Чайной». Но об этом ли мечтал он? Нет. У него есть деньги на заветную шоколадку?! Ура! При этой мысли, настроение упало. Радоваться не хотелось. Если купить ее, значит, больше не увидеть своих денег. Еще раз пересчитал копейки. Вспомнил, как долго копил, расставаться с ними не хотелось. Насупился. Сидел, мучительно выбирая между своим желанием съесть сладкое или продолжать копить деньги. Остановился на последнем. Сам, того не понимая, сделал выбор на всю жизнь. Отныне его отношение к деньгам становилось трепетным: он любил их больше, чем свои желания. Положил все накопления в баночку, которую нашел на «мусорке», закрыл и расплакался. Полез в шифоньер, спрятал в секретное место – подкладку пальто. Сел напротив, свесив голову на грудь от горя. Вздохнул,закрыл дверцы, но остановился от неожиданно пришедшей мысли: «У дома есть хозяйка – мать, которая знает каждый уголок. Сейчас, у него много денег, если она найдет их, заберет себе. Нет, надо спрятать в другое место, но где»? В поисках, выглянул в окно и увидел недалеко лес. Они с матерью жили в новом микрорайоне подмосковного города. Дом находился в пятистах метрах от него. Там решил спрятать свои накопления. Так состоялось первое знакомство с лесом.
Он его еще не раз выручит, спасет, накормит. Грибы, ягоды для матери, елки на продажу. Он безмерно благодарен ему, как сын матери за любовь и заботу.
Поднялся холодный ветер. Владимир Иванович поежился и вернулся в дом. Его комната находилась на втором этаже. Поменял ботинки на мягкие суконные тапочки, не нарушая общую тишину, поднялся к себе. Здесь, один, в натопленной уютной комнате, он расслабился. На столе около кровати стояла большая ваза с конфетами. Подошел, выбрал любимую «Кара-Кум», шоколадную с кусочками ореха. Медленно развернул фантик, положил в рот и почувствовал, как шоколад тает на языке. Жевать не стал, сосал, как в детстве, ощущая языком каждый кусочек ореха. Только так можно растянуть удовольствие от конфеты и почувствовать ее вкус. Фантик бережно свернул пополам, потом еще пополам и положил в чистую пепельницу, стоящую здесь же на тумбочке. В нее складывались исключительно фантики, курить за свои неполные тридцать лет, так и не научился. Лег на кровать в надежде подремать.
глава 2
Через час, охранник подошел к монитору. Точка замерла в одном положении.
– Что за черт?
– Владимир Иванович, – позвал он, – беглец, похоже, вернулся.
– Как вернулся? – отозвался он. Выбежал из комнаты, спустился вниз, подошел к монитору. – Действительно. Набери начальника тюрьмы.
– Он не берет трубку.
– Что значит, не берет? – Нервно, схватил телефон, позвонил, но ответа не последовало. – Дозвонись, – процедил сквозь зубы.
Только через два часа он ответил.
– Ты, что там, белены объелся?
– Да бунт у меня здесь, Владимир Иванович, зеки драку устроили. Только что успокоили всех. Сейчас разбираемся, что у них там произошло.
– Ты мне ответь, игрок вернулся в тюрьму?
– Нет. Как ушел, так ушел.
– Это точно или ты не владеешь информацией?
– Я сейчас узнаю.
Послышались отдаленные голоса.
– Точно, ушел и не возвращался.
Молчание.
– Значит, говоришь бунт?
– Вы, что же думаете, из-за него? Они ж его, «интеллигенцию» вшивую, сами порешить хотели. Так что, это исключено.
– Ты хоть знаешь, что у тебя в тюрьме творится? – зло спросил Владимир Иванович и отключил телефон, – По машинам!
Через полчаса все четверо стояли на месте, откуда поступал сигнал. В километре от тюрьмы валялся пакет, в котором находилась кредитка и маячок, вшитые в подклад куртки, ботинки. Подъехавший начальник, открыл рот в изумлении. Он боялся взглянуть на хозяина.
– Охота становится непредсказуемой, а значит, интересной, – констатировал Владимир Иванович.
Если бы кто-нибудь из охранников в этом момент, взглянул в его глаза, увидел бы взгляд хищника перед прыжком на жертву. Это был пугающий взгляд. Он быстро потушил его. Жизнь научила прятать свои эмоции. Пройдет совсем немного времени и они увидят этот взгляд в опасной близости.
глава 3
Сумерки быстро опускались на землю. Идти с каждым шагом становилось тяжелее. Казалось, ботинки весят целую тонну, сугробы глубже, а лес гуще. Хан оказался прав, около деревьев снега меньше, поэтому Влад, на которого сейчас велась охота, держался ближе к ним, периодически ощупывая стволы, чтобы не сбиться с дороги. Каких только чувств не испытал сегодня: ненависть, злоба, сомнение, отчаяние. Вот и сейчас, когда в изнеможении, упал на снег, снова возник панический вопрос: «Сможет ли преодолеть 50 километров за 12 часов»? Слишком большое расстояние. Тяжело передвигаться по снегу, да еще в незнакомом лесу. Хотелось плакать, кричать, звать на помощь. Понимал, этого делать нельзя и всячески подавлял в себе страх зверя, на которого идет охота. Чтобы успокоиться, полежал недолго, встал и снова побежал. Впрочем, можно ли назвать это бегом, скорее, напоминало истерическое бегство на непослушных ногах.
– В какую сторону едем, Владимир Иванович?
Он задумался.
– А мишень-то с фантазией оказалась, вызывай вертушку, – приказал начальнику тюрьмы,
– Уже темнеет Владимир Иванович, – робко возразил тот.
– Ничего. До полной темноты он его найдет.
глава 4
Влад бежал, останавливаясь, когда сердце «заходилось» и дышать становилось тяжело. Отдохнув, начинал с быстрого шага, переходящего в бег. Старался попадать в ранее протоптанный след, падал, вставал, подвешивался на крепкие ветки, раскачивался, перепрыгивая неутоптанный снег, чтобы запутать следы.
Во время очередной остановки, услышал шум. «Вертушка!». Лихорадочно вытащил белую простынь. Шум приближался. Юркнул в сугроб, зарываясь, сверху накрываясь простынею. Яркий луч прожектора ослепил его. Вертолет пролетел мимо. Влад не спешил, Хан оказался прав, когда предупреждал о нем. Через пять минут нарастающий шум послышался снова. «Возвращается», – понял Влад. Юркнул под спасающую простынь. Вертолет удалился в сторону тюрьмы. Немного полежав, Влад встал, аккуратно свернул простынь, сунул за пазуху. Еще может пригодиться. Побежал дальше.
глава 5
– Следов нет, Владимир Иванович, – доложил летчик.
– Как нет? Он, что, по воздуху испарился?
– Не знаю, но в окружности 40 километров никого нет.
– Ты понимаешь, что говоришь?
– Понимаю, но нет никаких намеков на беглеца. Да и, сложно что-либо увидеть. Тайга исхожена, а свежего снега давно не выпадало.
– Собак! Хотя бы знать направление.
– Сейчас сделаем, Владимир Иванович, – начальник тюрьмы лихорадочно отдавал приказы. Весь его вид, все действия, показывали, что он сильно напуган и боится своего хозяина.
– Начали допрос в тюрьме?
– Все, как вы приказали, но результатов пока нет, – отчитался начальник.
– Результатов, говоришь, нет? Гм. … Будут тебе результаты, когда освобожусь. А сейчас, всех на поиск.
– Все готовы, Владимир Иванович.
– Вперед! По машинам!
Собаки, рвавшиеся с поводков, наконец, получили свободу и, набирая скорость, мчались вперед, на запах, исходивший от вещей зека. Надзиратели не успевали за ними. Параллельно двигались машины.
В груди защекотало от предчувствия погони. Владимир Иванович отпил коньяк из фляжки, и загадочно улыбнулся. Алкоголь немного сгладил азарт игрока, который идет до конца – время еще не пришло для большой игры.
Сам, отсидевший в местах лишения свободы, знал, в зоне жизнь не стоит копейки. В душе, никаких угрызений совести: он давно чувствовал себя хозяином на этой грешной Земле. А чего стесняться? Не им это придумано. Еще с Древнего Рима известны игры, которые развлекали публику – игры на жизнь, так что, он не первый, кто изобрел для себя подобное развлечение. К тому же, время подходящее – «безнаказанная вседозволенность». А что будоражит больше всего? Кровь! Нет, не животного, а подобного себе: умоляющего, плачущего, воющего от безысходности! Чувство жалости? А у кого оно есть? Кто его пожалел в этой жизни?!