Алла Сохе – Не все ведьмы сожжены на костре (страница 4)
– Мне нужно установить, где находилась фрау Ульрике в тринадцать – четырнадцать лет?
– Верно. Она не могла уехать в Испанию. Ищи в монастырях. В этом исчезновении есть какая-то загадка.
– Вы предполагайте инцест?
– Почему отец перенес свадьбу с новой невестой? Возможны отношения между братом и сестрой. Схожесть между женщинами не случайна. Я предполагаю, жертва – дочь фрау Ульрике, но без доказательств, мы не сдвинемся с места.
– Если это так, зачем убивать матери свою дочь?
– Я не сказал, что убийца она.
– Извините обер – инспектор, – он поклонился и вышел из кабинета.
Маркусу очень хотелось навестить фрау Ульрике. Его тянуло в этот дом. Он отнес свой интерес к чисто профессиональной деятельности, но подумав, понял, что еще тогда, оценивая внутреннее убранство дома, апартаментов, почувствовал любовь хозяйки в каждой детали интерьера. Она, несомненно, обладала утонченным вкусом. Зачем вкладывать огромные средства в дом, предназначенный для сдачи в наем? Неужели только потому, что она сама жила в нем? Дом таил загадку. Он тянул к себе, как и сама хозяйка. Маркус вспомнил тень, пронесшуюся над крышей, похожую на летучую мышь. Улыбнулся. Ночью, что только не покажется. И еще, это странное ощущение de ja vu.
Он не стал откладывать визит.
На звонок ему открыл слуга в прямом черном восточном платье, не принятом в аристократических домах Австрии, к коим относилась фрау Ульрике. Он, молча поклонился, взял цилиндр, трость и проводил его в зал для приема гостей. Вновь поклонившись, удалился.
Уже в который раз Маркус отметил про себя прекрасный утонченный вкус хозяйки дома. Он видел перед собой дорогой интерьер, состоящий из венецианских зеркал в пол, гобеленов штучной работы с пейзажами Испании, картин испанских художников, итальянской резной мебели. Роскошь, окружающая его, восхищала. Некоторые детали, уже являлись антикварной диковинкой. По его оценке им более двухсот лет, возможно, больше. Около камина, откуда шло тепло прогоревших углей, на изящном французском столике, стояла небольшая картина трех женщин. Он не поверил своим глазам. Все, напоминали убитую девушку.
– Это моя бабушка, мама и я, – сказала, тихо подошедшая фрау Ульрике. Он невольно вздрогнул. Поклонился.
– Странная картина.
– Да, верно. Я рассталась с мамой в три года. Она умерла через семь лет. Пришлось попросить художника, дорисовать меня.
Маркус решился задать вопрос
– Убитая девушка и вы – одно лицо… Она ваша дочь? – Маркус пристально посмотрел ей в глаза.
– Садитесь, герр обер – инспектор, – она указала на два кресла возле камина. Подали кофе. Столик, на котором стояла картина, слуга, молча, переставил ближе к ним.
После небольшой паузы, она сказала
– Я тоже, взглянув на нее, поняла, передо мной стоит дочь. Не думала, что это случайный визит. Она искала меня.
Маркус не произнес ни слова, в ожидании продолжения рассказа.
– Вы уже догадались, что это инцест?
– Предположил.
– Мой отец отослал меня в три, разлучив с матерью. Я вернулась девушкой в одиннадцать. Как же упустить случай развлечься со мной, при его любви к молоденьким девочкам? Я ничего не могла сделать. В четырнадцать родила девочку, которую ненавидела с самого зачатия.
– И все-таки сдали ей апартаменты?
– А как бы поступили вы?
– Не собирались ее признавать, как наследницу? – ответил он вопросом на вопрос.
– Нет.
– Она требовала от вас признания?
– Нет.
После недолгого молчания фрау Ульрике сказала Маркусу
– Я не знаю, кто ее убил.
– И избавил вас от преследования?
– Ищите убийцу не в моем доме. Здесь нет заинтересованных в ее смерти, – холодно произнесла она.
Визит закончился. Он вышел из апартаментов, остановился на лестнице и понял, она все спланировала заранее. Зачем выставлять картину напоказ? Разговор шел по ее сценарию, а у него нет никаких доказательств ее причастности к убийству. Маркус вернулся в Управление и пригласил Люка.
– Она призналась, что родила дочь. Какие мотивы, чтобы убить ее?
– Обнародовать правду о матери.
– Ей наплевать на общество, инспектор, – рассуждал Маркус, – при всей схожести с матерью, она не смогла бы в судебном порядке доказать право на наследство. Фрау Ульрике прекрасно знала об этом. У нее нет причин убивать свою дочь. Единственное, чего я не понимаю, почему она не хотела признавать ее наследницей? Кто еще, если не она? Других детей нет, родственники…
Он посмотрел на инспектора Люка
– Ищите ее сына. Разгадка там.
– Слушаюсь, – Люка поклонился и вышел.
Маркус, вспоминая визит, почувствовал холодок внутри. Что это? Страх? Ощущение, что прикоснулся к чему-то очень холодному, лучше сказать леденящему. В душе фрау Ульрике никакого сочувствия к дочери. Он снова вспомнил тень над крышей дома. Почему он запомнил странное видение? понятно же, что ему все показалось. Вновь вспомнил девушку в морге. Моментально все чувства изменились. Что-то очень теплое разлилось по телу. Ему показалось или они действительно где-то встречались? Второй раз за последние дни он задавал себе один и тот же вопрос. Почему?
Он слегка встряхнул головой, как бы отгоняя от себя нелепые мысли. Переключился на предстоящую важную встречу. На нее приедет отец из Вены.
глава 7
Мнение общества: оно не складывается из мнения всех членов светского общества, а поддерживается высказывание исключительно влиятельных особ. В силу вступают законы общества: положение Маркуса, состояние, приближение к императорскому двору. Он, в этом плане, не уязвим, естественно и мнение о нем, самое благоприятное.
Мнение барышень на выданье: красавец, богат, умен, карьерист, вхож в высшее венское общество. Кому из них не хотелось бы выйти за такого жениха замуж, но, понимание, что они в Зальцбурге, а не в Вене, превращало их мечтания в утопические фантазии.
Мнение мужчин светского общества:
Умен, красноречив, карьерист до мозга костей, дипломатичен в отношениях, близких друзей не имеет.
Маркус знал, что о нем думает светское общество Зальцбурга. Его все устраивало. Личную жизнь хранил и оберегал.
Как и все мужчины его положения, оплачивал удовлетворение своих сексуальных потребностей. Фрау, с которой состоял в интимных отношениях, проживала в пригороде Зальцбурга – молодая вдова, без детей, нуждающаяся в материальной помощи. Он посещал ее раз в месяц. Задерживался не долее, чем на два часа, исключительно, в вечернее время. Между ними сложились легкие, ни к чему не обязывающие отношение, что его полностью устраивало.
В 17 лет, получив прекрасное домашнее образование, он поступил в старинный университет Испании. Учился шесть лет. Закончил с отличием, защитив степень магистра права, вернулся в Вену, где мог бы остаться работать в главном Управлении корпуса военной полиции, но решил продвигаться по карьерной лестнице “с низов” и поехал в родной Зальцбург. С первого же дела зарекомендовал себя, как хороший организатор, имеющий свою систему расследования, где каждая деталь отрабатывалась до ее исключения из дела. Тщательность, с которой он, молодой обер – инспектор, лично контролировал расследование, удивила всех сыщиков со стажем. Дела, которые поручались, раскрывались. Он ни жалел, ни себя, ни инспекторов, работавших с ним. Каждое дело представлял для себя ребусом с недостающими частями, которые следовало найти, сложить, прочитать. Маркус любил головоломки, возникающие в процессе расследования. Простые дела поручал инспекторам, не вмешиваясь в ход расследования, но требовал полный детальный отчет.
Естественно, когда на пост начальника Управления полиции Зальцбурга назначили его, ни у кого язык не повернулся сказать, что за него «похлопотали». Вступление в должность ожидалось в следующем месяце.
Дело, которое вел сейчас, ему показалось странным. Возникали вопросы, никак не укладывающиеся в схему простого расследования.
Он взял лист и написал краткую записку для себя:
Убийство произошло в доме, владелицей которого является одна из самых богатых дам Зальцбурга. Она не поддерживает связей с высшим обществом, но имеет определенное положение в городе, с которым невозможно не считаться. Компрометировать себя, не станет… А, если это сделала она, фрау Ульрике, какие мотивы? Почему не избавилась от трупа? В случае доказательства ее вины, все состояние отойдет городу, за неимением наследников, впрочем, могут выдвинуть притязание родственники со стороны отца, но всем известно, что она с ними не общается. Вывод – она не убийца.
Фрау Ульрике не скрыла, что жертва ее дочь. Могла, но не скрыла. Почему? Мое подозрение в родстве с убитой, я не смог бы доказать. Вывод все тот же – убийца не она.
Кто заинтересован в убийстве? Или это компрометация фрау Ульрике? Кто ее подставляет? Зачем?
Какие отношения жертвы с сыном?
Маркус внимательно, не спеша, прочел исписанный лист. Посидел, обдумывая каждый пункт, взглянул на часы и убрал его в папку, как незаконченный.
Встал, вызвал секретаря.
– Я сегодня не вернусь в управление. Все возникающие вопросы решим завтра.
– Слушаюсь, герр обер – инспектор, – отчеканил секретарь.
Он вышел на улицу, когда только зажигали фонари, «волшебное время», как мальчиком определил его для себя. Не спеша, дошел до дома, переоделся и направился обедать в ресторан. В его распоряжении оставался час.