Алла Сохе – Не все ведьмы сожжены на костре (страница 3)

Она с удивлением посмотрела на него.

– Конечно, Маркус, – сказала, после небольшой паузы.

– Вы слышали об убийстве в апартаментах фрау Ульрике?

– Маркус, это ужасно. Это так ужасно, – она поднесла платок к глазам, помолчала немного, затем, неожиданно для Маркуса сказала

– Тебе покажется странным, возможно жестоким слышать от меня подобные слова, но мне абсолютно не жаль, что пострадает ее репутация.

Маркус с удивлением посмотрел на фрау Эмили.

– Почему?

Она тяжело вздохнула

– Даже твоя добрая, терпеливая бабушка, не любила ее, называя “гордячкой”.

– Прошу вас, расскажите о ней все, что знайте?

– Конечно, мой дорогой.

Воцарилось молчание, она собиралась с мыслями.

– Ее отец выходец из бедной аристократической семьи Зальцбурга. Не знаю, где он подцепил эту испанку, ее мать, но после венчания, сразу купил свой первый дом. Отреставрировал его и сдавал внаем. Второй доходный дом купил после рождения дочери. Через три года, после рождения сына, еще один. Его богатство росло, как на дрожжах, но в приличные дома их не приглашали, помня о семье, откуда он вышел. К тому же испанка, воротила нос, от всех, кто пытался познакомиться с ней. В общем, они сами отвергли здешнее общество… В какой-то момент девочка исчезла. Через слуг узнали, что ее, после рождения сына, отправили к бабке в Испанию. Когда мальчику исполнилось семь лет, его мать умерла. Дочь приехала сразу после похорон матери. Эта schwein (свинья), отец, не стал дожидаться положенного времени траура и через полгода посватался к дочери богатого еврейского ростовщика. Как отвратительно! – она передернула плечи, – Все из-за денег! Его жадность не знала понятия о дворянской чести. Но… его брак так и не состоялся, – улыбнулась Эмили.

– Почему? – спросил Маркус.

– Никто не знает, по каким причинам. Это семейство всегда оставалось закрытым. Через три года девочку вновь отправили. Куда, неизвестно. Через полгода после ее отъезда, отца с сыном забрала “черная смерть”, бушевавшая в Европе. Ты еще не родился, Маркус, тебе повезло, что не видел сожженные трупы на площадях, едкий запах костров, распространявшийся по пустынным улицам. Ах! – вздохнула она, помотав головой, как бы отгоняя неприятные воспоминания.

Маркус тактично ждал.

– Девочка вернулась сразу после эпидемии. Над ней поставили опекуном брата отца, но не тут то было. Ему не удалось заграбастать денежки, потому что приехала испанская бабушка. Вереница прибывающих карет с мебелью, вещами, многочисленными слугами, дала понять всем, что она приехала навсегда. Знаешь, Маркус, с одной стороны мы обрадовались, что девочку не разорят бедные родственники отца, но с другой стороны очень быстро поняли, что они не собираются ни с кем общаться. Их двери отворялись только в одном случае – выпуская их на прогулку. Семья так и осталась самой закрытой в городе. Говорят, – заговорщически понизила голос Эмили, – у них даже слуги немые.

– Фрау Ульрике старая дева? Она не выходила замуж?

– Это отдельная история Маркус, – разочарованно помотала головой фрай Эмили. – После приезда испанки, женихи ринулись просить руки девушки, но она всем отказала. Списали на их гордость и заносчивость. Многие стучали в этом дом, зная, о богатстве невесты, но двери, не открывались.

Маркус возвращался домой, вспоминая рассказ Эмили. Что странного в нем? Что может его заинтересовать? Закрытость? Пожалуй, нет, если учитывать, что мать фрау Ульрике иностранка, а отец из разорившейся аристократической семьи. Кому они нужны? Кто готов их принять в своем доме? Нет, это несущественно. Девочку в три года отослали к бабке – это норма. Внезапное исчезновение повзрослевшей девушки? Судя по рассказу, ее возраст не превышал тринадцати лет. Пожалуй, только на этот факт стоит обратить внимание.

Он посмотрел на знакомый дом фрау Ульрике. Красивый, в ярком свете фонарей, он казался сказочным. Поднял взгляд вверх. Там, на крыше дома, стояли многочисленные греческие статуи. Ему показалось, или, что-то мелькнуло между ними, похожее на тень ночной мыши. Он покачал головой. Мышей таких размеров не существует в природе. Улыбнулся и пошел в сторону своего дома, где снимал апартаменты.

глава 5

Фрау Ульрике сидела перед камином и думала. Все пошло не по ее сценарию два года назад. Понимала, что обер – инспектор не дурак, он заметил сходство между ними. Какой следующий шаг предпримет? А какой ее, ответный?

Она, впервые за долгое время, опустилась в омут воспоминаний. Нет, не воспоминаний, реальности, которая не отпускает около ста лет. Все трое связаны одной целью, одной цепью.

– Не смей плакать! – приказал он Mama (мама), когда она, девочка, садилась в карету вместе с гувернанткой, – ребенок может родиться слабым.

Мать носила ребенка. Потирая живот, отец просил, чтобы тот пошевелился, если мальчик. Mama в такие моменты, сжимала губы и отворачивалась в сторону. Он хотел только наследника.

– Хватит девок, – кричал на нее, когда та, говорила, что дар Божий не осуждают. Он в злобе отворачивался и уходил.

Бабушка отдавала ей всю любовь, которую хранила в сердце к единственной дочери, и родившейся внучке. Иногда, она путала их имена. Маленькая Ульрике плакала по маме, они вдвоем плакали по ней. Возвращаться в Австрию ей запретил отец, пока родившийся сын не подрастет до 7 лет. Он хотел, чтобы жена полностью посвятила себя сыну – будущему наследнику.

Все изменилось, когда ей шел одиннадцатый год. Мать заболела, о чем сообщил в письме бабушке ее отец. Она очень быстро умерла. Понимая, что все богатство бабушки может достаться только внучке, немедленно отправил за ней карету. Ульрике вернулась в Австрию одиннадцатилетней взрослеющей девочкой.

Ее встретил холодный дом без матери. Она познакомилась с восьмилетним братом, увидела постаревшего отца. Потребовала, чтобы ей выделили этаж в роскошном доме, который по всем документам принадлежал бабушке. Отец скривился, но возражать не стал. Она со своими испанскими слугами, отправленными с ней бабушкой, расположилась на втором этаже. Первый занимал отец и брат.

Слухами всегда полнится земля и до Испании они тоже дошли. Отец, не соблюдая траура по жене, присмотрел себе новую молодую невесту, с кем и познакомил ее на второй день прибытия. За ужином обсуждалась дата свадьбы.

Она помнила, все, о чем говорила ей бабушка – простить разлуку и смерть матери они не могли. Из детского истерзанного сердца, сочувствие ушло, бесследно. Осталась единственная любовь и привязанность – ее бабушка.

Однажды ночью, она вбежала в спальню к отцу с криком, что кто-то заглядывал в окно спальни. Отец успокоил ее, что на второй этаж никто не полезет, но обратно не отослал, потому что увидел обнаженную грудь, созревающей девушки. Она все правильно рассчитала, помня слова бабушки о похотливой любви к молоденьким. Ее мать выдали замуж в четырнадцать лет.

Не вышла из спальни, а легла с ним в постель, отвернувшись спиной. Постепенно, приближаясь, почувствовала твердый мужской член. Отец не заставил себя ждать, а ей, знавшей о боли греха, только этого и хотелось. Их план пришел в действие. Она приходила к нему каждую ночь, он ждал ее, жаждал, скучал, находясь рядом. День свадьбы с невестой перенесли на неопределенный срок.

Первая часть плана сработала и она, имея опыт, отправилась осуществлять вторую.

Однажды за ужином, подмешав в бокал отца снотворное, покинула его сразу, как-только он уснул. Прошла в половину брата и вошла в спальню. Все сделала точно так же, как с отцом. Молоденький парень, младше ее на три года, влюбился в оргии, которые она устраивала с ним, еще не имевшим мужскую силу.

Так продолжалось больше трех лет, пока к ней не посватались. Она знала жениха. Красивый высокий блондин, из обеспеченной семьи бюргеров. Они рассчитывали на солидное приданое со стороны бабушки и отца. Речь шла об одном из домов, владельцем которых он являлся.

Отец, встревожился, обещал подумать, не хотел расставаться ни с ней, ни с домом. Брат, не мог и в мыслях допустить, что сестра выйдет замуж за другого. Он плакал, валялся у ее ног, чтобы отказала. Наивный, любовь в ее сердце не жила, а сватались за приданое.

Ей помог случай избежать скорой свадьбы – в городе появилась болезнь, выкашивающая семьями – оспа, но не только это. Однажды, придя в спальню к отцу, она показала на свой округлившийся животик. Тот, подумал, что болезнь пришла вовремя. Он удалил ее в монастырь, где она родила девочку. Ее записали, не указывая фамилию родителей, под именем, выбранным монашками. Не опомнившись от родов, получила известие о смерти отца и брата – болезнь добралась до них. Известие не огорчило, она добилась своего, возмездие настигло гонителей. Вернувшись домой, вступила в наследство, но над ней поставили опекуна да совершеннолетия – брата ее отца. Она немедленно сообщила бабушке. Все запланированное там, в Испании, осуществлялось. Они снова вместе! Радость воссоединения с дорогим человеком подарило счастье на долгие годы.

Сейчас, стоит обдумать линию ее поведения перед обер – инспектором. Она ждала его.

глава 6

Как всегда, утром, Маркус слушал доклад о ходе расследования инспектора Люка. Продвижений не намечалось.

– Прочти, – сказал он, – это интересно.

Инспектор наклонился над листом, написанным красивым каллиграфическим почерком обер – инспектора.