Алла Щербакова – Неназванное зло (страница 12)

— Мое агентство занимается расследованием смерти вашей сотрудницы, и имеются факты…

— Никаких фактов у вас иметься не может, — отрезала Виктория, — Кроме тех, какие известны полиции. На их основании дело было закрыто, все заключения получены. Я согласилась побеседовать с вами только по одной причине. Маркел — наш ценный сотрудник, и я не позволю ему отвлекаться от рабочих обязанностей в угоду вашей прихоти. Поэтому отдам вам это.

На стол легла коричневая косметичка с незатейливым узором из пересеченных букв «С», и Мальвина тут же узнала фирму и оценила стоимость вещички. Guess, тысяч десять-двенадцать, не меньше. Безбожно дорого за невзрачную сумочку из полиуретана.

Бесцеремонно вытряхнув содержимое на стол, хозяйка указала на пакетик с тонким белым порошком.

— Не желаю произносить название этой дряни. В крови Марии Вышеславской показатели зашкаливали, а это, — хозяйка с отвращением потрясла косметичкой, — Принадлежало ей. Мы не сразу обнаружили сумочку, потому что она оказалась спрятана в шкафчике другого сотрудника. К тому времени расследование завершилось, и отдавать полиции эти улики я не сочла нужным. Тратить время на мертвую наркоманку не в моих интересах.

Помимо пакетика на столе валялись два блеска для губ, зеркало, расческа и бумажные носовые платки. Обычный набор, ничего интересного. Мальвина повертела в руках пакетик, зачем-то положила его обратно в косметичку и собрала туда же остальные принадлежности.

— Можете забрать это и покинуть мой клуб, — беря бокал с розовой пеной, уронила Виктория.

Она отхлебнула отвратительный напиток и хищно провела языком по губам. Мальвина собралась спросить про видеозапись, но тут заметила, что с Викторией творится что-то не то. Челюсть женщины отвисла, бокал полетел на пол, и розовые брызги разлетелись по светлому ковролину. Громко икнув, хозяйка завалилась вбок и захрипела.

— Что с вами? О, черт! Кто-нибудь, сюда!

Распахнув дверь, Мальвина осмотрела абсолютно пустой коридор. И как позвать на помощь? Телефона нет, остается только бежать в надежде наткнуться на кого-то. И где этот управляющий, когда он так нужен! Или остаться и попытаться оказать помощь Виктории? Только совершенно непонятно, в чем эта помощь должна заключаться.

— Помогите! — изо всех сил крикнула она в надежде, что ее услышат.

На полу колотилась в судорогах Виктория, терять время было нельзя, тут нужна скорая. Бежать в туфлях было совершенно невозможно, и Мальвина скинула их, ее вдруг затрясло, спина покрылась противными влажными каплями.

Надо собраться, так, они пришли с той стороны…

Снова потянулись гостиные-спальни, на этот раз обозревать интерьеры времени не было. К тому же оказалось, что Мальвина совершенно не помнит пройденный путь, например, вот эту черную кровать с красным покрывалом она точно не видела. Бродить тут можно еще час, а время уходит. Попробовать включить пожарную сигнализацию? Только зажигалки нет, но вдруг найдется в столе Виктории!

Зажав покрепче туфли в руках, она развернулась и чуть не заехала каблуком в лоб Маркелу, неожиданно возникшему в дверях. Оглядев растрепанную, тяжело дышавшую посетительницу, он с ужасом спросил:

— Что вы наделали? За что?

За его спиной высились двое амбалов с такими тупыми лицами, словно их накачали транквилизатором. Облокотившись на стену, Мальвина прохрипела:

— Скорую. Я хотела… скорую.

Не отрывая от нее подозрительного взгляда, управляющий процедил:

— Поздно, Виктория мертва. Вы ее убили!

Глава 9

Две молоденьких проститутки о чем-то тихо болтали и время от времени начинали громко хихикать. В этих стенах смех звучал странно, даже жутковато. Или это сказывалась усталость?

Четырехчасовой допрос Мальвина выдержала с блеском, уходя от скрытых ловушек, на которые не скупился следователь. Все же не зря она отработала помощником адвоката бог знает сколько лет, участвовала в защите таких людей, которым эта Виктория не чета. И после этого оказаться подозреваемой в ее убийстве! До сих пор этот факт упорно не хотел укладываться в сознании.

Туфли валялись в углу камеры, платье безнадежно измялось, а о макияже не хотелось и думать. Вообще ни о чем не хотелось. Часов у Мальвины не было, а оба телефона так и остались где-то в недрах клуба. Впрочем, их все равно отобрали бы. Хорошо еще, таинственный конверт удалось передать Бережковскому еще в клубе, до приезда полиции. Какая у него была рожа, когда ее уводили! Несмотря на трагизм ситуации, Мальвина прыснула со смеху. Такого пятна на безупречной репутации адвоката еще не бывало.

По коридорам полз ледяной сквозняк, от него или от страха стучали зубы. По ощущениям, она провела в этом чудесном помещении часа три. Можно было попробовать поспать, но перевозбужденная нервная система реагировала на горизонтальное положение мгновенным приступом тахикардии, приходилось снова садиться или шагать по камере. В голове царила смута, и даже суть вопросов следователя вспоминалась с трудом. Одно было ясно: он уверен в виновности Мальвины и даже не рассматривает других кандидатов на роль убийцы. Его можно понять, зачем тратить ресурс на отработку разных версий, когда под рукой готовенький подозреваемый, и его быстро можно перевести в статус обвиняемого.

За решеткой зашаркали шаги, и она вскинулась, надела туфли, нутром чувствуя, что пришли по ее душу. Предстать перед следователем распустившейся неряхой не хотелось, пусть не думает, что заставил ее сдаться. Из умывальника текла жидкая струйка воды, воняющая хлоркой, но все же это лучше, чем ничего. Быстро умывшись, Мальвина вдруг поняла, что не давало ей уснуть. Проститутки. Не девушки сами по себе и не болтовня. Само их присутствие необъяснимо. Подозреваемые в тяжких преступлениях содержатся отдельно. Мальвина приободрилась. Конечно, это зыбкая субстанция, и на ней не стоит строить надежды, но другой нет.

Шаркающие шаги приблизились, и она уверенно подошла к двери. Сквозь решетку на нее устало смотрел надзиратель, наверное, тоже не спал всю ночь и сейчас думал: «привозят сюда всяких, а я с ними возись!»

— На выход, — буркнул он и лязгнул наручниками.

Послушно повернувшись спиной, Мальвина позволила застегнуть металлические браслеты на своих запястьях. Само собой, не стоило объяснять конвоиру, что она не опасна, и вообще никого не убивала. Таких доводов он наслушался тут по самую макушку. Но как же это унизительно!

Ее привели в комнату без окон с блекло-синими стенами, одиноким столом и двумя стульями, воздух здесь застоялся и еще хранил запахи пота и нестиранных трусов предыдущего посетителя. Конвоир удалился, и она осталась в холодном одиночестве.

Раньше при посещении подобных мест Мальвина не замечала их убожества и унылости, сосредоточенная на том, чтобы клиент как можно скорее их покинул. Но сейчас ей вдруг подумалось, что она вполне может провести немалую часть жизни в подобной обстановке. Причем совершенно без вины. Удивительного в этом ничего нет, за время ее работы многих клиентов приходилось вызволять из цепких крючков правоохранительной системы. Им не повезло оказаться причастными, и порой этого было достаточно для постройки обвинения. Вот и самой довелось побывать на их месте, только адвоката она пока не нашла, ведь ей не дали сделать звонок! Даже предоставленный государством защитник еще не объявился.

Без сил она опустилась на один из стульев, сидеть со скованными за спиной руками оказалось крайне неудобно, плечи заныли. Заскрежетала железная дверь, женщина обернулась. Проем заслонила громадная тень, Мальвина даже не успела удивиться, как господин Бережковский вкатился в комнату, подмышкой у него была зажата тонкая черная папка. Она сосредоточилась на уголке, который выглядывал из-под мощной руки адвоката, и пропустила веселое приветствие, которым одарил ее Бережковский:

— Именно так я и представлял венец вашей карьеры детектива. На шконке и в браслетах!

И пояснил сопровождавшему его сотруднику СИЗО:

— Это моя старая коллега, снимите с нее наручники. И, говоря «старая», я не имею в виду «бывшая».

Освобождение от тяжелых оков было столь велико, что Мальвина не кинулась выцарапывать глаза адвокату. Наоборот, впервые его общество вызвало в ней такую радость, что захотелось обнять и расцеловать бывшего босса. Но осторожность пересилила, потому что характер Бережковского она имела несчастье изучить очень уж глубоко, и ожидать от него помощи… Вот так, вдруг! Вполне возможно, он явился с противоположной целью — утопить ее наверняка.

Пока в ее голове метались мысли, за конвоиром захлопнулась дверь, и Бережковский мигом преобразился. От его расслабленности и шутливого тона не осталось и следа, теперь адвокат был предельно сосредоточен. Он достал шелковый носовой платок с вычурной монограммой и вытер вспотевшее лицо, громко высморкался и уселся напротив Мальвины. Глубоко спрятанные в жировых складках глаза Бережковского сверлили ей лицо, запах пота не перебивал даже Tom Ford, которым бывший босс вечно поливался, как из душа. Привычное отвращение к адвокату пришлось загнать поглубже, женщина положила локти на стол и застыла.

— Не скрою, ваше положение шаткое, — не тратя время на реверансы начал он, — Меня хотела нанять организация, которая представляет интересы убитой Виктории Швабриной. По предварительному заключению она была отравлена цианидом. Смерть произошла в вашем присутствии. Ваши отпечатки найдены на пакетике с этим ядом. Вы — единственный подозреваемый в настоящий момент.