Алла Нестерова – Цена молчания или благими намерениями… (страница 2)

Игорь… Он взорвётся. Это точно. У него и так натянутые отношения с Андреем, они едва разговаривают, держатся на расстоянии, как два незнакомца, вынужденных время от времени оказываться в одной комнате на семейных праздниках. Что именно произошло между ними, я так и не поняла. Ни тот, ни другой не рассказали. Игорь отмалчивался, уходил от ответа, а Андрей просто бросал: «Спроси у отца», – и уезжал.

Четыре года назад. Что тогда было? Я пыталась вспомнить, но в памяти всплывали только обрывки. Машенька только родилась, в тот день мы привезли Катю из роддома. Она помогала мне на кухне, а мужчины остались в гостиной. Я помню, как принесла салат и увидела, что Игорь стоит у окна, отвернувшись от сына, а Андрей сидит на диване с каменным лицом. Между ними висела такая напряжённая тишина, что я оторопела.

– Что случилось? – спросила я тогда.

– Ничего, – буркнул Игорь, не оборачиваясь.

Андрей молчал. С тех пор всё изменилось. Год они находились в состоянии молчаливой войны, старались не оставаться наедине в помещении в квартире, если всё же, семья собиралась за одним столом, разговаривали сквозь зубы друг с другом, но в основном молчали. Между ними словно выросла стена.

Я пыталась понять, пыталась выяснить. Но оба молчали. «Диана, не лезь», – сказал мне однажды Игорь после очередной моей попытки заговорить об этом. В его голосе была такая усталость, что я отступила. Поинтересовалась у Кати, какая кошка между ними пробежала, невестка только пожала плечами и сказала, что Андрей ей ничего не рассказывал, хотя она, чувствуя напряжение между отцом и сыном, неоднократно делала попытку поговорить с ним по душам, а он только отмахивался и говорил, что всё нормально и Кате показалось.

Я в итоге тоже махнула рукой, решила, что время залечит. Что они сами разберутся. Мужчины же, думала я. У них свои законы, свои способы разрешать конфликты.

Только время шло, а стена становилась всё выше и толще.

И вот теперь мне предстояло рассказать Игорю о Мише. О том, что наш сын изменил Кате, сделал ребёнка чужой девице и бросил её, швырнув денег на аборт. О том, что эта женщина, Лиза, теперь требует двести тысяч в месяц – иначе суд, скандал, ДНК-экспертиза, и Катя узнает всё.

Я представила лицо Игоря, когда услышит эту новость. Его тяжёлый взгляд из-под нависших бровей, сжатые в тонкую линию губы, напряжённые скулы. Он не кричит, мой муж. Он не из тех, кто устраивает истерики. Но когда Игорь злится по-настоящему, его ледяное спокойствие пугает больше, чем любой крик.

– Господи, – прошептала я в пустоту, – что же делать?

Лист в моих руках затрепетал на ветру. Я разжала пальцы, и он упал на землю, к другим листьям – жёлтым, красным, коричневым. Осень. Начало октября. Через два месяца уже зима, снег, морозы. А у Лизы с Мишей нет денег даже на квартиру. Нет денег на еду, на одежду.

Миша. Мой внук. Ему три года, и он ни в чём не виноват. Это не его вина, что его отец оказался таким… таким…

Я не могла подобрать слово. Подонок? Предатель? Лжец?

Как я воспитала его таким? Где я ошиблась? Мы с Игорем старались дать Андрею всё – хорошее образование, пример крепкой семьи, любовь, поддержку. Игорь работал как проклятый, чтобы мы ни в чём не нуждались. Я посвятила себя семье, бросила карьеру, когда родился Андрей, чтобы быть рядом. Мы учили его честности, ответственности, уважению.

И что в итоге? Он изменяет беременной жене, бросает беременную любовницу, стирает все следы, как будто этого человека никогда не существовало.

Мне захотелось плакать, но слёзы не шли. Внутри была только пустота и холод.

Телефон в кармане завибрировал. Я достала его – сообщение от Игоря: «Где ты? Ужин будет сегодня?»

Ужин. Двадцать пять лет нашей свадьбе, а он пишет, где ужин. Мог бы и сам приготовить, ради такого случая, но это не про Игоря. Впрочем, я не обижалась – он, и правда, забыл о годовщине. Как обычно. Игорь никогда не был романтиком, не помнил даты, не дарил цветы без повода. Зато был надёжным, честным, верным. Двадцать семь лет вместе – с момента знакомства. И ни разу я не усомнилась в нём, ни разу не подумала, что он может предать.

А наш сын…

Я поднялась со скамейки. Ноги затекли, в спине кольнуло – видимо, просидела дольше, чем думала. На часах было без двадцати восемь. Почти два часа я провела здесь, в сквере, под каштаном, пытаясь собрать мысли в кучу.

Нужно идти домой. Нужно рассказать Игорю. Нельзя держать это в себе – я просто не выдержу. Да и решение принимать надо вместе. Это касается нас обоих. Это наша семья, наш сын, наш… наш внук.

Я пошла к метро, машинально ставя одну ногу перед другой. Люди обтекали меня со всех сторон, спешили куда-то, толкались, кто-то говорил по телефону, кто-то смеялся. А я шла сквозь эту толпу, как сквозь туман, не видя никого и ничего.

В метро было душно и шумно. Я встала у дверей, держась за поручень, и попыталась сформулировать, как начну разговор с Игорем. «Игорь, мне сегодня сообщили, что у нас есть трёхлетний внук»? Звучит безумно. «Игорь, у Андрея ещё один ребёнок, о котором мы не знали»? Тоже не то.

Я вышла на своей станции и поднялась наверх. До дома оставалось десять минут пешком. Ветер шелестел в кронах деревьев, сбивая последние листья. Где-то вдалеке лаяла собака.

Наш дом показался. Мы купили здесь квартиру двадцать пять лет назад, когда поженились. Игорь тогда только защитил диплом и устроился в издательство младшим редактором, большую часть денег нам дали родители, что успели накопить, остальную сумму взяли для нас в кредит, но квартира досталась хорошая – четыре комнаты на седьмом этаже. Повезло! Мы думали, что будет много детей, но после рождения Андрея забеременеть не удалось.

Глава 3

Я зашла в подъезд, поднялась на лифте. Ключ в замке повернулся с привычным щелчком.

– Диана? – его голос донёсся с кухни. – Где тебя носило? Я хочу есть.

Я сняла туфли, повесила пальто на вешалку. Пакет с рукописью поставила на тумбочку. Руки дрожали.

– Игорь, – позвала я, проходя в кухню. – Нам нужно поговорить.

Он сидел за пустым столом в кухне, неспособный даже разогреть себе еду из холодильника. Поднял на меня взгляд – высокий, широкоплечий, с сединой в тёмных волосах, с усталыми карими глазами. На нём была домашняя рубашка в клетку, джинсы. На вид лет пятьдесят пять, хотя мы с ним одногодки, нам обоим недавно исполнилось сорок восемь, мы с ним оба сентябрьские.

– Что-то случилось? – спросил он, глядя на меня внимательно.

Я кивнула и прошла к столу, опустилась на стул. Колени подгибались.

– Игорь, выслушай, пожалуйста, – попросила я. – Это… это важно.

– Говори, – сказал он коротко.

Я сглотнула. Во рту пересохло.

– Игорь, – начала я. – У нас есть внук, зовут Миша, ему три года. Сын Андрея.

Тишина. Долгая, тяжёлая тишина. Я слышала, как на кухне тикают часы над холодильником, как за окном проехала машина.

– Что за чушь ты несёшь? – Игорь нахмурился, в его голосе послышалось раздражение.

– Это не чушь. Сегодня после работы ко мне подошла молодая женщина, Лиза Серова с ней был мальчик трёх лет. Она сказала, что это наш внук.

Игорь откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, по лицу прошёл нервный тик.

– И ты поверила первой попавшейся авантюристке? Диана, очнись. Сколько таких проходимок пытается повесить чужих детей на обеспеченные семьи.

– Игорь, я видела этого ребёнка. Он… он точная копия Андрея в детстве. Та же ямочка на подбородке, те же глаза. Никакой ДНК-экспертизы не надо, всё и без неё очевидно.

– Ямочки есть у миллионов людей, – отрезал муж.

Я тяжело вздохнула.

– Она сказала, что встречалась с Андреем четыре года назад. Два месяца. Он ей не говорил, что женат. А когда она забеременела и сообщила ему, он кинул денег на аборт и исчез. Заблокировал её номер, а она даже толком не знала, кто он, откуда. И только две недели назад увидела наше семейное фото в журнале. Помнишь, мы тогда ходили к нашему Фурсову, праздновали день рождения издательства, он сказал тогда, что ждёт всех сотрудников с семьями?

– Да, помню.

Лицо Игоря потемнело. Он медленно разжал руки, положил ладони на стол.

– Сука, – процедил он сквозь зубы. – Вымогательница чёртова. Сколько она хочет?

– Двести тысяч в месяц. Она сказала: квартира, еда, одежда, садик, няня, чтобы восстановиться в институте…

– А почему не миллион сразу? – Игорь усмехнулся, но улыбка вышла кривой, злой.

Я подняла на него глаза. Что-то в его тоне было не то. Не просто злость. Что-то другое. Холодное. Слишком быстрое. Слишком… уверенное отрицание.

– Ты даже не удивлён, – прошептала я.

Он замер. На долю секунды. Но я заметила.

– С чего мне удивляться? – ответил он, отворачиваясь к окну. – Я таких историй наслушался за жизнь целую папку.

– Игорь, – я встала, подошла ближе. – Посмотри на меня.

Он повернулся. Медленно.

– Ты знал? – спросила я прямо.

– О чём?

– Об Андрее. О том, что он… что у него кто-то был на стороне.

– Нет, – ответил он так быстро, что я поняла: врёт.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

– Ты знал, – повторила я. – Четыре года назад. Тот скандал. Когда вы с ним перестали разговаривать. Это было из-за неё? Из-за Лизы?

Он молчал. Только скулы ходили под кожей.