Алла Нестерова – Без права на слабость (страница 4)
Пока грелся суп, нарезала хлеб, достала ветчину, сыр, нарезала, разложила по тарелкам. Привычные движения успокаивали - руки знали, что делать, и можно было не думать. Хотя бы несколько минут.
Митя прибежал из ванной с мокрыми руками и тут же потянулся к вазе с печеньем.
- Сначала суп, - сказала я автоматически.
- Ну мааам...
- Суп.
Он вздохнул с таким видом, будто я предложила ему что-то совершенно невозможное, и сел за стол.
Ели молча - Митя сосредоточенно дул на ложку, я делала вид, что тоже ем, хотя в тарелке передо мной почти не убывало. В горло ничего не лезло. Желудок был сжат в кулак.
- Мам, а на второе что?
- Котлеты с картошкой.
- О, здорово! - прозвучало искренне и с чувством. – Моё любимое.
Я улыбнулась. Получилось, кажется, почти по-настоящему.
После обеда - уроки. Митя учится в третьем классе, и задания были ещё вполне человеческими, но сегодня он почему-то уткнулся в чтение и никак не мог сосредоточиться. Читал один и тот же абзац раза три, потом поднимал на меня глаза и спрашивал что-нибудь совершенно постороннее.
- Мам, а крокодилы спят?
- Спят. Читай.
- А как они спят? Прямо в воде?
- Митя.
- Ну я просто спрашиваю!
- Дочитаешь - расскажу про крокодилов всё, что знаю.
Он засопел и уткнулся в учебник.
Через полтора часа все уроки были сделаны. Я честно рассказала всё, что знала про крокодилов - к счастью, знала достаточно, чтобы произвести впечатление, - и Митя посмотрел на меня с уважением.
- Мам, ты вообще много всего знаешь.
- Стараюсь, - ответила я. – Ну что, пойдём прогуляемся перед ужином, потом купаться и спать.
- Пойдём. А куда? - спросил сын.
- Недалеко. В парк. Мы недолго, просто подышим свежим воздухом, возьми с собой самокат.
На улице уже было по-весеннему свежо и сумеречно, уличные фонари включены. Мы пошли в сторону парка, где Митя гонял на самокате, пока я сидела на скамейке и смотрела, как фонари отражаются в лужах на асфальте, снег на дорожках в некоторых местах уже растаял.
Телефон завибрировал в кармане.
«Мама» - высветилось на экране.
Я смотрела на этот экран несколько секунд, потом нажала на зелёную кнопку.
- Танечка, добрый вечер! - голос мамы был тёплым, домашним и таким привычным, что у меня защипало в глазах. - Как вы там? Митюша как?
- Всё хорошо, мам. - Я откашлялась. – Мы с Митькой в парке, решили погулять перед сном, вон носится на самокате.
- Ну слава богу. Правильно, ребёнку нужен свежий воздух. Хотя…, откуда ему взяться в городе то. А ты как? Голос у тебя какой-то..., потухший.
- Нормальный у меня голос. Устала немного.
- Таня, не забывай, ты моя дочь, я тебя, как облупленную знаю, - в мамином голосе мелькнула та особая интонация, против которой у меня никогда не было защиты. - Что случилось?
- Мам, всё правда нормально. - Я помолчала. - Слушай, сама тебе собиралась звонить сегодня, ты опередила меня. Вы с папой выехали на дачу уже?
- Завтра выдвигаемся, уже до самой осени там будем. А что?
- Вы не против, если я Митю к вам привезу в воскресенье? У него с понедельника каникулы - неделя. Ты же знаешь, как он любит у вас гостить.
Мама засмеялась.
- Да какой против! Папа вчера только говорил, что давно Митюшу ты к нам не привозила. Как раз до воскресенья, успеем прибраться в доме, подлатать, где необходимо, дед забор поправит, на участке приберёмся. - Она помолчала секунду. - А ты сама-то останешься у нас?
- Я... нет, мам. Дела.
- Дела, какие у тебя могут быть дела? - повторила мама, и в этом слове было столько невысказанного, что я поморщилась. - Таня, у вас точно всё хорошо с Серёжей?
- Мам, - я постаралась вложить в голос максимально возможную лёгкость. - Ну конечно всё хорошо. Просто у него сейчас запарка на работе, и у меня тоже свои дела накопились. Хочу разобраться спокойно, пока Митька у вас.
- Какие у тебя дела, - проворчала мама, но уже мягче, - ты ж домохозяйка.
- Вот именно, что домохозяйка, - ответила я ровно. - Дел выше крыши. Ты не представляешь. Хочу сделать генеральную уборку, вымыть окна, погода стоит замечательная, перестирать всё постельное бельё, шторы, тюль.
Мама хмыкнула.
- Ладно. Привози в воскресенье. Папа с утра баню затопит, пообедаете у нас. Хотя бы пообедай, Таня, раз уж приедешь.
- Договорились, - сказала я. - Мам, спасибо.
- Благодарить будешь потом, - ответила она, и снова в голосе мелькнула та самая интонация, острая и внимательная, - ты мне всё равно расскажешь, что на самом деле у вас происходит.
Я промолчала.
- Митюшу целуй, - сказала мама. - И сама береги себя, слышишь?
- Слышу. Целую вас с папой.
Я отключилась и убрала телефон в карман.
- Мама! - Митя подкатил ко мне, притормозил и задрал на меня счастливое, раскрасневшееся лицо. - Ты с кем разговаривала?
- С бабушкой.
- И что? Они с дедой ждут меня в воскресенье?
- Ждут с нетерпением.
- Да! - самокат чуть не улетел в кусты. - А Барсик там? А Кузька? А дед будет баню топить?
- Барсик там. Кузька там. И баню будут топить.
Он умчался обратно по дорожке - довольный, лёгкий, ни о чём не подозревающий. Я смотрела ему вслед и думала, что мама, конечно, всё поймёт. Рано или поздно - поймёт. Она всегда понимала.
Но пока мне нужно, чтобы она не знала.
Пока - нельзя.
Посидев ещё немного на лавочке и дождавшись, когда Митя в очередной раз подъедет ко мне на самокате, я сказала:
- Милый, пойдём домой, похолодало. Сейчас ужинать, ванна и спать. Завтра рано вставать.
- Может ещё немного погуляем? – спросил сын.
- Нет. Завтра снова выйдем в парк.
Митя скуксился, но послушно направился на самокате к выходу из парка.