Алла Малашенкова – Партия с тенью (страница 7)

– В окне. Слева.

Мы стояли, вглядываясь. Ничего.

Но на подоконнике, в пыли, я увидел след.

Круглый отпечаток. Как от трости. Свежий.

– Может, показалось, – сказал я.

– Может, – согласился Северцев. – Но идём быстрее.

И мы пошли обратно, ускорив шаг.

На турбазу мы вернулись уже к вечеру. Время пролетело как-то слишком быстро. Вроде бы туда часик и назад, а день прошел.

Солнце клонилось к закату, река светилась медным отблеском. Воздух потяжелел, пахло вечерней прохладой и дымом от костров – где-то на берегу туристы жарили рыбу.

Я молчал всю дорогу, Северцев тоже не был разговорчив.

Уезжая с острова на катере, я всё время оглядывался на темнеющую в сумерках церковь.

Словно кто-то наблюдал за нами из-за зарослей бузины. Некогда белая колокольня серела на фоне неба, как старый зуб.

Перевозчик исподлобья глянул на меня:

– Ну что, нашли, что искали?

– Пока нет, – ответил я.

– А к церкви ходили?

– Ходили.

Он покачал головой:

– Зря. Нечего там делать. Место плохое.

– Да ладно, – попытался я отшутиться. – Обычная развалина.

Он посмотрел на меня серьёзно:

– Если б обычная, я б и сам туда ходил. А так – ни за какие деньги. Ни днём, ни тем более, ночью.

Мы больше не разговаривали.

В машине, уже на трассе, Северцев произнёс:

– Завтра начнём искать этих археологов. Или кто они там.

Я кивнул.

Тогда я ещё не знал, насколько этот поиск изменит всё.

Дома я достал из кармана найденную чёрную пешку. Поставил на стол, долго смотрел на неё.

Резьба была тонкая, искусная. Дерево – или камень – тёмное, почти чёрное, но с едва заметными прожилками.

Я взял фигуру в руки. И мне снова показалось, что она тёплая. Как будто её только что кто-то держал. Я быстро положил её обратно и отошёл от стола.

И снова приснилась шахматная «доска».

16 июня, ночь.

Макс вернулся поздно.

Весь в грязи, мокрый – шёл дождь, видимо.

Я встретила его у двери:

– Ну как? Нашли что-то?

Он молчал. Снял куртку, повесил. Стянул ботинки.

– Макс?

– Всё нормально. Просто устал.

Голос чужой. Глухой.

Он прошёл в ванную, закрылся. Слышала – вода льётся долго.

Когда вышел – лицо красное, будто тёр мочалкой.

За ужином молчал. Ел без аппетита.

Я не выдержала:

– Максим, что там случилось? На острове?

Он поднял глаза:

– Ничего. Обычный осмотр.

– Тогда почему ты как с похорон?

Он отложил вилку:

– Лен, пожалуйста. Не сейчас.

– Когда будет «сейчас»? Ты и сейчас не здесь!

– Я здесь!

– Нет. Ты где-то там. В своих мыслях. И не пускаешь меня.

Он встал, подошёл, обнял:

– Прости. Правда, просто устал. Дело сложное. Скоро закончу – и всё будет как раньше.

Я прижалась к нему. Хотела поверить.

Но не поверила.

Ночью меня разбудила боль.

Голова раскалывалась. Виски пульсировали.

Я встала, пошла на кухню за водой.

Выпила таблетку. Не помогло.

Вернулась в спальню – Макс не спит. Сидит на кровати, смотрит в окно.

– Макс, ты чего?

Он вздрогнул:

– А? Ничего. Не могу уснуть.