Алла Малашенкова – Партия с тенью (страница 2)

Но тревога усилилась. Получается, что ночью это явление не приснилось.

Вот и конец рабочего дня. Я уже собирался свалить пораньше, пока начальство не вызвало на ковер: Ленка обещала что-то особенное на ужин.

В этот момент дверь кабинета скрипнула, и вошёл… Северцев. Легок на помине! Обычно он к себе вызывает. Оно и понятно, его время дороже, чем любого из оперов. А сегодня сам пожаловал.

Он вошёл так, будто нёс с собой свою тень. Высокий, худой, в тёмном костюме – в такую жару! Седина на висках, взгляд серых глаз уставший, но цепкий. Северцев всегда выглядел так, будто только что вернулся с похорон или собирался на них. Лицо строгое, морщины у рта – от того, что мало улыбался, наверное. Или постоянно сдерживал улыбку. Или боялся невовремя зевнуть. Говорил обычно негромко, но так, что все замолкали. И правильно, зачем зря кричать, лишнюю энергию тратить? Вот бы научиться так!

В руке у него была трость. Та самая трость. Я замер, глядя на неё. Чёрное дерево, серебряный набалдашник в форме шахматного коня. Конь смотрел на меня пустыми глазами.

– Игорь Петрович, вы заболели? – спросил я, кивая на трость.

Он посмотрел на неё, будто удивился, что она у него в руке.

– Нога побаливает. Старая травма, – ответил коротко и поставил трость у стены.

Я не мог отвести от трости взгляд. Трость стояла, чуть наклонившись, и мне казалось, что конь на набалдашнике… шевелится. Поворачивает голову.

Моргнул – конь снова неподвижен. Хорошо бы сходить к врачу. Который ждет меня дома.

Я вспомнил силуэт на парковке и почувствовал холодок.

А ведь я никогда раньше не видел шефа с тростью.

– Громов, брось свой склад, это дело я уже закрыл, – сказал он и положил на мой стол папку поверх всех бумаг.

Я с облегчением вздохнул. Бывает же счастье в жизни, надоели мелкие воришки. Потер руками, наконец-то свежее дело. Не может не быть интересным судя по поведению шефа.

Папка была старая, картонная, с потёртыми углами. На обложке – ровные, каллиграфически написанные буквы: «Дело №… Пропавшие. Район Зелёного острова».

– Что там? – спросил я, поднимая глаза на начальника.

– Дело поинтереснее, чем твоя бухгалтерия. Считай, что я тебя мобилизовал. Смотри внимательно!

Он раскрыл папку, разложил передо мной семь фотографий.

Чёрно-белые копии с паспортов и удостоверений. Мужчины и женщины разного возраста. Лица обычные – не бандиты, не красавцы, не уроды. Те, кого видишь каждый день в автобусе или в очереди за хлебом. Общего между ними на первый взгляд – ну, совсем ничего.

Я вгляделся в одну из фотографий. Женщина лет сорока, лицо усталое, добрые глаза. Под фото – имя: Екатерина Львова, преподаватель.

Что-то в её лице показалось знакомым. Будто я её где-то видел. Или учителя всегда имеют сходство? Профессиональное. Когда невольно съеживаешься под строгим взглядом.

– Кто они? – спросил я.

– Обычные люди. Общее есть – они пропали. – Будто прочитав мои мысли, проворчал Северцев. – Все в районе Волги, поблизости острова Зелёный. За последние полгода.

Остров Зелёный. Слышал о нём – туристическое место, небольшая турбаза, старая церковь, какие-то развалины. Люди туда ездят на выходные – шашлыки, рыбалка, лес. Ничего криминального.

– Может, утонули? Волга – река коварная. – Невольно сорвалось с языка банальное оправдание для большинства несчастных случаев на реке.

– Тел не нашли. Ни следов борьбы, ничего. Просто… исчезли. – Он потянулся в карман за куревом.

Я вгляделся в фотографии.

Обычные лица. Никаких бандитов, никаких VIP-персон. Продавщица из магазина, инженер, учитель, медсестра. Средний возраст – от тридцати до пятидесяти.

– Что-то же их связывает? – профессиональное любопытство начинало работать.

– Вот это и предстоит выяснить. – Не глядя мне в глаза, пробурчал шеф.

Северцев закрыл папку и добавил:

– Завтра едем на остров. Представь: я, ты и длинные разговоры с местными. Готовься. Поедем очень рано.

Он взял трость и направился к двери. На пороге остановился, не оборачиваясь:

– Максим, ты веришь в судьбу?

Я опешил от неожиданности:

– В смысле?

– В предопределённость. Что всё уже решено заранее.

– Не знаю. Не думал об этом.

Он кивнул:

– Правильно. И не думай.

И вышел.

Я сидел и еще долго смотрел на закрытую дверь.

Тогда я не придал этим словам особого значения. Думал – найдём тела или выясним, что люди просто ушли из семьи, сбежали от кредитов. Бывает. Современный мир жестокий, но предсказуемый.

Но Северцев смотрел на фото иначе – так, словно видел там что-то, что ускользало от меня. Он всегда так смотрел на дела. Будто читал между строк.

Я снова взял фотографии, разложил их на столе. И вдруг заметил странную деталь. На всех фото – на заднем плане, едва различимо – одно и то же пятно. Размытое, тёмное. Может, брак печати. Может, грязь на сканере. Но выглядело оно как тень человека.

Я потёр глаза. Посмотрел снова – пятна не было. Решил – переработка, жара, усталость. Северцев еще со своей таинственностью. Сунул фото обратно в папку. Но тревога не уходила.

Уходя из отдела, я обернулся. В конце коридора, у окна, стоял человек. Спиной ко мне. Высокий. Тёмный костюм. Трость.

– Игорь Петрович? – позвал я.

Фигура не обернулась. Я пошёл по коридору. Быстрее. Почти бегом. Дошёл до окна.

Никого. Только моё отражение в тёмном стекле. И за моей спиной, в отражении – он. Стоит. Смотрит на меня. Я резко обернулся. Коридор пуст. Посмотрел в окно снова – отражение чистое. Но ощущение чужого взгляда не проходило. Мистика.

Мой дом – панельная девятиэтажка на окраине. Очень старая. Лифт вечно не работает, подъезд пахнет кошками и старой краской. Квартира на пятом этаже – двушка, тесная, но своя. Окна выходят во двор, где стоят гаражи и торчит ржавая детская горка.

Лена встретила меня у двери в своём привычном халатике и с улыбкой. Пахло жареной картошкой и чем-то ещё – кажется, она пекла пирог. На столе уже стоял чайник, «дымился» паром.

– Ну наконец-то! Я уж думала, ты забыл про "что-то особенное".

Я обнял её сзади, поцеловал в шею.

– Никогда не забуду. Что готовишь?

– Твоё любимое.

Она повернулась ко мне, всмотрелась в лицо.

– Устал?

– Нормально. Новое дело получил.

– Интересное?

– Пока не знаю. Завтра на выезд. На Волгу.

Лена нахмурилась.

– Надолго?

– День, может два. Осмотр места, опросы. Ничего опасного и, скорее всего, интересного. А жаль. Хочется чего-нибудь эдакого.

Она кивнула, но я видел – не совсем поверила. Лена работала в психиатрии пятый год, научилась читать людей. Видела то, что другие пропускали.