Алла Касперович – Посланница ветра (страница 45)

Сначала мне показалось, что я нахожусь в каморке, плотно заставленной стеллажами с книгами. Но как только я сделала шаг вперед, полки, словно испугавшись меня, слегка отодвинулись назад. Я прошла еще немного вперед, и помещение расширилось еще больше, а количество стеллажей увеличилось в несколько раз. На всякий случай, я сделала еще несколько шагов. Комната больше не расширялась, и я сделала вывод, что это и есть ее истинные размеры.

Взяв в руки первую попавшуюся книгу, я посмотрела на ее обложку. «Тайны дворцовых спален» — гласили изумрудные буквы. И интересно же кому-то всякую чушь читать, и тем более писать. Положив сомнительное чтиво на место, я прошлась вдоль стеллажей, но на глаза мне попадались только книги вроде «Символика цветов в эльфийских официальных документах», «Как соблазнить дриаду» (как будто для этого были необходимы какие-то усилия!), «Тайная физиология нимф» и тому подобная чепуха. Я так и не поняла, почему эти «нетленки» находятся в Тайном отделе, если и так ни один здравомыслящий человек эту гадость даже в руки брать не будет, чего уж говорить о том, чтобы прочесть.

И только на самом дальнем стеллаже, на самой нижней полке в самом углу (ну почему всегда именно так!) я нашла то, что искала. Старенький потрепанный фолиант носил гордое название «Амарантийско-ирэмский; ирэмско-амарантийский словарь». Книга словно звала меня к себе. Открыв ее, я тут же наткнулась на необходимую мне словарную статью. Не задумываясь, я прочитала вслух:

— Аршаллак — ключ, отмычка, пропуск. Пример словосочетания: вир аршаллак о найт зайрас.

Стоило мне это произнести, как комната поплыла у меня перед глазами, и свет померк. Я не теряла сознание, но чувствовала себя так, словно кто-то вывернул меня наизнанку, а потом снова вернул все на место.

Тьма расступилась и я увидела, что нахожусь в небольшой пещере. Выход вел не на улицу, а в другую пещеру, которая в свою очередь переходила в еще одну и так далее. В помещении было светло и тепло. Подняв голову, я поняла, откуда идет свет. На потолке произрастал особый вид горных грибов. Их научное название я не смогла бы вспомнить даже под страхом смерти. По природоведению у меня был твердый «трояк», да и то только за «красивые глазки».

Грибы светились мягким розоватым светом и очень любили, когда их опрыскивали разведенной с водой крапивицей. Обычно эту растительность культивировали гномы, чтобы использовать для поисков драгоценных камней.

Я подняла руку вверх, чтобы потрогать грибы (раньше я их видела только на картинках) и с ужасом поняла, что руки-то у меня как раз и нет. У меня вообще ничего не было! Однако уже через секунду я успокоилась. Мое тело было на месте, просто стало абсолютно невидимым. Это меня, конечно, тоже не особо радовало, но хотя бы я была самой собой, а не частичкой воздуха.

В пещеру вошел рыжебородый гном с киркой наперевес. На его лысом черепе красовалась дырявая шапочка-колпак, а коричневый комбинезончик был весь в заплатках. На подозрительно пунцовом носу гнома торчала огромная волосатая бородавка размером с лесной орех. Я зажала нос пальцами — от одного этого маленького человечка несло перегаром так, как от роты здоровенных солдат. И почему к невидимости не прилагается отсутствие обоняния?

Рыжий гном опустил кирку на пол и тяжело на нее оперся. Вскоре я услышала храп, гулом разносившийся по пещерам. Этот громоподобный звук привлек сюда еще одного гнома. Такого же рыжего, но в новеньком малиновом комбинезоне и желтой шапочке. Скорее всего, начальник. Больно уж он казался значительным для своего небольшого роста. А я, на всякий случай, вжалась в стену.

— Варояр! — заорал вошедший, да так, что стены затряслись.

— А? А? — заозирался по сторонам проштрафившийся гном. — Я не сплю. Я не сплю.

— Ага. А стены просто так дрожат, а не от твоего храпа!

— Не серчай, бригадир! Вчерась у дочки свадьба была, так я этого… того…

— Что «этого»? Что «того»? Ты что несешь, бестолочь? У тебя ж ни детей, ни жены?

Варояр нервно сглотнул, но не растерялся.

— Дык этого… Не я это! Друг сына женил. Во!

— Сына? — вкрадчиво уточнил начальник.

— Ась? А! Этого… Ну да! Один друг дочку женил, а другой сына выдавал. Или наоборот… Короче, весело было!

— Варояр, у тебя же нет друзей.

— Есть! — гордо заявил гном, выпятив вперед заляпанную грязью и остатками холодца грудь. — Вчерась и познакомились!

Я мысленно зааплодировала находчивому гному. Бригадир тоже не поверил синюшного вида работнику, но доказательств у него все равно никаких не было. Он лишь устало потер висок и направился к выходу. На пороге он обернулся и скороговоркой выпалил:

— Варояр! Выполняй приказ Повелителя добросовестно. Ты знаешь, что будет, если мы не найдем камень.

Начальник вышел, и оставшийся гном облегченно выдохнул.

— Камень! Камень! — пробурчал он. — У меня тут, может, трубы горят, а им какой-то там камень подавай! Коли так надобен, так пущай сам и ищет!

Спохватившись, что его могут услышать, Варояр принялся быстро махать киркой. Его движения были настолько хаотичны, что я испугалась, как бы он меня ненароком не задел. Трудовой пыл быстро иссяк, и гном стал только для вида изредка брать кирку в руки. Я не знала, какой именно камень им нужен, но все, что находил Варояр, после тщательного осмотра были отброшены в угол за ненадобностью. Туда же полетел и невесть откуда взявшийся круглый золотой медальон на тонкой цепочке. Меня его наличие здесь сильно удивило, а вот гнома, похоже, ничего не могло смутить. Он все время поглядывал в сторону выхода, будто что-то ожидая. Вскоре я поняла, что именно.

Раздался вой сирены, заложивший мне уши, и Варояр, с радостью бросив свое орудие труда, очень резво для своего состояния выбежал вон. Не уверена, был ли это сигнал к перерыву или к окончанию рабочего дня. Время здесь было невозможно определить: моего зрения не было достаточно, чтобы охватить весь коридор из пещер, и я не могла понять, день сейчас или ночь.

Не знаю почему, но меня как магнитом тянуло к блестящему в груде камней золотому медальону. В штольне стало удивительно тихо, и я отважилась отлипнуть от стены. Я шла как мышка, но все равно каждый мой шаг отдавался громким эхом. Закусив до крови губу, я упрямо двигалась вперед. Взяв в руки медальон, я поднесла его поближе к глазам. Со стороны казалось, что золотое украшение парит в воздухе сама по себе. Внутри медальона оказался изумруд размером с горошину. И как только я до него дотронулась, все снова поплыло передо мной.

— Девочка, ты собираешься вообще оттуда выходить или как? Нам уже закрываться пора.

— Кира, ну, правда. Выходи, пожалуйста. Уже без десяти девять.

Ана-Фруэния сопровождала свои слова методичным стуком в дверь. Я обнаружила себя сидящей на полу. Опиралась я спиной на один из стеллажей, а на моих коленях покоился ирэмско-амарантийский словарь.

— Кира, ты в порядке?

— Да-да! Не беспокойтесь!

— Мы не беспокоимся, мы злимся!

— Фруэния!

— А что я такого сказала?

— Не смущайся, дорогая, ты ведь тоже волновалась за нашу девочку.

— Вот еще!

Посмеиваясь над закадычными подругами, я поднялась на ноги. В моей руке был зажат изумруд, медальона же здесь не было. Меня это ничуть не смутило. Наверное, я уже устала удивляться.

Я поставила книгу на место, положила камень в вещь-мешок и направилась к двери. По мере моего продвижения комната скукоживалась, пока снова не превратилась в каморку.

— Ну, наконец-то! — обняла меня Ана-Фруэния, стоило мне только переступить порог. — Торопись! У нас осталось очень мало времени!

Я хотела было в который раз задать так интересующий весь Университетский город вопрос: что же твориться в Главной библиотеке после часа икс, но Ана-Фруэния не дала мне такой возможности. Она волоком потащила меня к выходу, не давая опомниться. Пинком под зад она вытолкнула меня на улицу и захлопнула за собой дверь.

— Эй! — возмутилась я в пустоту, надеясь, что моего позорного падения никто не видел.

Отряхнув одежду, я уселась на одну из стоящих рядом лавочек. К моему счастью, никого поблизости не наблюдалось. Это и понятно — трактиры сейчас должны быть наводнены студентами, удачно сдавшими экзамены. И еще больше трещать по швам из-за толпы заваливших сессию.

Из вещь-мешка я достала подарок Ахтрарыча и вложила в одну из выемок найденный в пещере изумруд. Он тут же намертво прилип к плите. Я привычно попробовала считать информацию, но все так же натолкнулась на мощнейший барьер. Что ж, похоже, мне придется отыскать все камни, прежде чем я узнаю, для чего я вообще все это делаю.

Если честно, то мне хотелось просто выть от того, что я толком ничего не знала. Меня злило, что кто-то все время решает за меня, куда мне идти и что при этом делать. Уже более десяти лет моя жизнь мне не принадлежала. Я ничего не могла с этим поделать — это-то меня больше всего и бесило. Но сейчас было не место и не время об этом думать. Меня ждали друзья.

Урчащий желудок напомнил мне, что я ничего не ела с самого утра. А зов ветра о том, что еще не скоро смогу это сделать. Ничего не поделаешь — сопротивление бесполезно. Жаль, а ведь я хотела задержаться здесь подольше. Я еще многих своих друзей и знакомых не успела навестить. Однако с ветром не поспоришь. Горько усмехнувшись, я с силой похлопала себя по щекам, чтобы привести в чувство — действенный метод. Зов ветра был еще довольно слаб, и мне как раз должно было хватить времени, чтобы зайти за Рэем и Кузьмяком.