Алла Касперович – Бумажный самолётик (страница 9)

– А если я тебя сейчас покусаю?

– Ой!

Меня немного забавляли их препирательства, но я со вчерашнего дня ничего не ела, а в корзинке, предусмотрительно прикрытой плетёной крышкой, явно было что-то съестное.

– Как доставать будем? – подала голос я.

– Я туда не полезу! – заявил Гейб.

– Я тоже! – подхватила Мора.

И оба уставились не меня.

– Вы это серьёзно?!

– Ага! – ответили они одновременно.

И хотелось бы мне как-нибудь резко ответить, но я не стала. Во-первых, бабушка всегда учила меня не выражаться. Хотя, если честно, когда надо было, и она за крепким словцом в карман не лезла. Во-вторых, гордое звание библиотекаря накладывало на меня свой отпечаток. В-третьих, передо мной всё-таки был ребёнок. А в-четвёртых, я очень хотела есть.

– Ладно… – протянула я, закатала штанины до колен и осторожно ступила в лужу.

И конечно же, я поскользнулась и шлёпнулась, да так качественно, что вся покрылась грязью, как сырок шоколадной глазурью. Я кое-как села и со злости ударила ладонью по луже.

– Да твою ж мать, б… – я осеклась и закончила: – … блин.

Мора откровенно заржала, от избытка чувств притопывая копытом.

– Как знал, что не зря Эллу с собой позвал! – захлопал в ладоши маленький паршивец.

Да, это ребёнок. Да, я уже взрослая. Да, я должна снисходительно к нему относиться. Да ладно! Уж точно не тогда, когда грязь залезла мне туда, куда можно и нельзя!

Отплёвываясь, я отёрла лицо рукавом, но, кажется, сделала только хуже.

– Ты опять отличился, Гейб? – Где-то справа от меня раздался строгий голос.

Я на него обернулась, но из-за грязи смогла разглядеть только неясный силуэт. Повторная попытка стереть её ни к чему не привела.

– Позволь мне. – Голос прозвучал совсем близко, будто мужчина присел около меня на корточки.

Сильная, но удивительно нежная рука прикоснулась к моему лицу, а затем приподняла подбородок. Мягкая ткань убрала грязь с моих глаз, и я наконец смогла их нормально открыть.

– Другое дело, – улыбаясь мне, сказал молодой темноволосый человек.

Он, насколько это вообще было возможно, очистил моё лицо носовым платком, поднялся и подал мне руку. Я, как заворожённая, на неё уставилась и не шелохнулась. Да что со мной? Это я, наверное, от голода.

– Доверься мне. – Мой спаситель немного наклонился, и его ладонь оказалась ещё ближе. Большая…

Словно под гипнозом, я осторожно положила на неё свои покрытые грязью пальцы. И молодой человек, нисколько не брезгуя, спрятал их в своей ладони, потянул на себя, и я оказалась в его объятиях…

…хорошенечко измазав его, по-видимому, парадный костюм.

– Спасибо Вам… – пробормотала я, как только смогла снова дышать – мой спаситель прижал меня к себе слишком сильно. В его искрящихся синих глазах – я не шучу, в зрачках на самом деле сияли искорки! – я заметила недоумение. Ах да, здесь же всё немного не так обстояло с этикетом. – Спасибо тебе…

– Совершенно не за что! – Он одарил меня белозубой улыбкой – хоть сейчас иди в рекламе зубной пасты снимайся! – Это я должен просить прощения за моего младшего брата.

– Ну что Вы… ты!

– Нет, я…

– Кх, кх! – прокашлялась Мора, привлекая к себе наше внимание. Мы медленно расцепили свои взгляды и повернули головы к кобыле. – Нет, я-то что? Мне-то как бы всё равно, но тут один маленький негодник уже несколько минут как смылся.

И правда, Гейба давно и след простыл, да ещё и травой зарос.

– Прошу меня простить, – с лёгкой улыбкой сказал молодой человек, осторожно высвобождая меня из своих объятий, чтобы я ненароком не упала. – Я сейчас вернусь.

– А… Ага… – только и успела промямлить я, как он уже исчез.

Пошатнувшись, я поставила ноги на ширине плеч, чтобы снова позорно не грохнуться. Ну да, что здесь удивительного? Подумаешь, человек, только что стоявший передо мной, испарился. Десятилетний ребёнок по-настоящему учится летать, лошади разговаривают… Может, ещё и Дед Мороз существует? А нет, фольклор здесь не тот. Ох, Лиля, куда же тебя занесло?..

– Эй, горемычная, отомри.

– А?

– Что глазёнками на меня своими стеклянными уставилась? – усмехнулась кобыла и подошла ближе. – Что – уже влюбилась?

– В смысле? – нахмурилась я и тут же замотала руками. – Нет, конечно! Я ещё от Сени не отошла!

– От сена? – лошадиные глаза полезли на лоб. – Так ты сено ешь? Что ж ты сразу не сказала? У меня много.

– Да нет же! Сеня – это мой жених! Бывший.

– А… Это мамка у которого… того.

– Угу, – буркнула я, опустив глаза. – Он самый.

– Ну и правильно, что не влюбилась! – Мора быстренько сменила тему, заметив, что я погрустнела. – В Алека у нас полгорода влюблено. А он у нас парень видный: холостой, богатый и добрый. Только ты, горемычная, если что, понапрасну не надейся. Он со всеми добрый и обходительный. Это между нами, девочками.

– Ни на что я не надеюсь! – упрямо мотнула головой я. – И вообще, я домой хочу! И жр… есть.

Мы обе скосились на лужу и вздохнули.

– Что делать будем? – первой не выдержала я, поймала на себе оценивающий взгляд кобылы и отошла от неё на несколько шагов. – Не-а, я туда больше не полезу!

– Есть хочешь?

Я сглотнула:

– Угу…

– Чую я, что там, кроме булок, ещё и масло положили. И сыр. – С каждым словом она говорила всё тише, а я старательно напрягала слух. – Жрать хочешь?

Громкое урчание красноречивее любых слов ответило на её вопрос, и я, сжав кулаки и закусив губу, решительно двинулась к злосчастной луже. Всё равно хуже уже не будет.

Ну… Мордой в пол, то есть, лицом в грязь – это ведь не хуже? А! Да пропади всё пропадом! Я добуду эту чёртову корзинку!

– Давай, горемычная! Я в тебя верю! – ухохатывалась Мора.

Стиснув зубы и игнорируя скрипучую грязь на них, я на четвереньках упрямо ползла к добыче. Я уже и есть не так хотела, как достать эту… так, Лиля, не выражаться, я сказала, не выражаться!

– Есть! – выкрикнула я, когда добралась-таки до Ирханова гостинца.

– Нечего пока есть! – гоготнула кобыла. – Ты сначала на траву вынеси.

Обратный путь занял чуть больше времени, потому что мне, мало того что самой нужно было не шмякнуться, так ещё и продукты не утопить. А из корзинки так сладко пахло…

– Всё! – пытаясь отдышаться, объявила я. – Готово!

Участливый мужской голос врезался мне в затылок:

– Тяжко пришлось тебе. Прости, что припозднился.

– Твою ж… – Не выражаться!

И в какой же позе застал меня местный завидный жених? Правильно: в самой недвусмысленной. Анька была бы мной довольна – уж она-то и не так отжигала. Элька схватилась бы за сердце и потребовала бы, чтобы ей накапали валерьянки. А я же всерьёз раздумывала о том, чтобы закопаться в этой самой луже.

– Тебе помочь? – Голос Алека прозвучал как будто бы даже без издёвки.

– Н-не надо… – Зато мой – так, словно из него коллекторы деньги вытрясали.