Алла Касперович – Бумажный самолётик (страница 3)

– Лошадка… Не ешь меня, пожалуйста… – незнакомым мне голосом проблеяла я.

– Нет, ты точно дура! – Лошадь сделала шаг вперёд, а я растянулась на земле. Притворюсь мёртвой – вдруг пронесёт. – Чтобы наше благородное племя да ело людей?! Ты в своём уме? – Она остановилась и снова фыркнула. – Видимо, не в своём, раз разлеглась на моём пути. Звать-то тебя как, бестолочь?

В моём же сне меня же и обзывают. Мда… Анька с Элькой мне давно говорили, что у меня не всё в порядке с самооценкой.

– Лиля я, – тихонько ответила я, пошатываясь, поднялась и встала во весь рост перед неожиданной собеседницей. Но даже с моими ста шестьюдесятью девятью с половиной я оказалась ниже.

– Ли-ли-я, – произнесла лошадь по слогам. – Вполне ничего. Я бы даже сказала – красиво. Буду звать тебя Лили. А я Мора.

– Приятно познакомиться, – кивнула я. Сны снами, а вежливость никто не отменял.

– До конца не уверена, но, кажется, взаимно, – получила я в ответ.

Вся абсурдность ситуации выбивала меня из колеи, и я пробормотала:

– И тебя вылечат, и меня вылечат…

– Не надо меня лечить! – возмутилась Мора. – Я здоровая!

– А вот я, похоже, нет… Я сошла с ума, да?

– А мне откуда знать? – удивилась она. – Может, и сошла. Не разбираюсь я в ваших человеческих хворях. Слушай, странная ты какая-то. На местных непохожа, одёжка твоя занятная – в звёздочки вся, да и девок в штанах я ни разу не видала. Э… Лили, а ты вообще из нашего мира?

– В смысле?

– Я тут вспомнила, что мне как-то пра-пра моя рассказывала, что подобрала одну такую, как ты. Из мира другого к нам прибыла. Ты, случайно, никакого желания не загадывала?

Да ладно! Самолётик?!

Нет… Да ну! Да нет… Да ладно… Быть того не может! Нет, ну правда? Да нет…

– Долго ты будешь по кругу ходить, горемычная? – поинтересовалась Мора. – Мне, вообще-то, идти пора, а тут ты.

– А что я? – Я остановилась. Оказывается, я и правда круги нарезала, а я и не заметила.

– На дороге у меня стоишь.

– Так обойти можно…

– Какое обойти, если ты такая забавная?

Дожили. Я теперь коней развлекаю. В чужом мире. Одна одинёшенька. Это если я не свихнулась, конечно.

– А… – простонала я, накрыла голову руками, присела на корточки и принялась раскачиваться.

– Эй, горемычная?

– А… – Я вцепилась в собственные волосы – надо же, косы почти не растрепались, – и начала подвывать.

– Если ты сейчас же не прекратишь скулить, – вкрадчивый голос прозвучал прямо у моего уха, а мягкие губы коснулись мочки, – я тебя копытом огрею.

Я один разок икнула и заткнулась.

– Другое дело, – похвалила меня Мора и отошла. Недалеко, чтобы я вновь не вздумала истеричку из себя изображать. – Ну и что ты тут только что за вой устроила?

– Я домой хочу, – хлюпнула носом я.

– Все хотят. Я тоже хочу. А ты меня задерживаешь!

– Там меня Анька, наверное, обыскалась! Эльку на уши подняла, а ей волноваться нельзя – у неё тройня! – затараторила я. – Мне с клиентом утром нужно было встретиться! Я за курсовую обещала взяться! Мне на работу надо! Там фиалки без меня загнутся – Зоя Пална их поливать забывает! Мастер должен прийти – замок на двери читального зала заедает! Я Сеньке одежду его не вернула! Нет, Анька предлагала ночью её сжечь на перекрёстке, но нельзя же так! А ещё я…

– Вообще ничего не поняла, – мотнула головой кобыла. – Угомонись, горемычная!

– Мне домой надо… – пролепетала я и разрыдалась. Громко, в голос, как это случается у маленьких детей от горькой обиды.

– Лягну, – пригрозила Мора.

Но меня уже было не остановить. Поняв, что меня сейчас трогать бесполезно, лошадь отошла в сторонку и стала щипать травку, искоса поглядывая на меня. В какое-то мгновение слёзы закончились, и я затихла. Лишь изредка вырывались еле слышные всхлипы.

– Успокоилась?

– Д-да.

– Со мной пойдёшь?

– К-куда? – Я отёрла рукавом пижамы лицо и посмотрела на подошедшую ко мне кобылу.

– Ко мне. Я ж говорила, что домой иду.

Не скажу, что я самый логически мыслящий человек в мире, скорее уж наоборот, но своё положение обдумать стоило. И побыстрее, потому что Мора потихоньку начинала терять терпение.

В общем, желание моё сбылось – сама виновата. Как там? Бойтесь своих желаний? Хотя погодите, почему это оно сбылось? Что-то счастливой я себя совсем не почувствовала. Скорее уж наоборот.

– Долго ты там ещё думать будешь?

– Секундочку, пожалуйста.

Где именно я находилась, я не знала. Ни денег, ни нормальной одежды, ни обуви, ни еды, ни воды у меня тоже не было. Из знакомых только серая говорящая кобыла. Мда…

– Мора?

– Решилась?

– Почти, – кивнула я. – Можешь рассказать, что это за мир такой?

Кобыла явно опешила.

– Слушай, горемычная, ты это себе как представляешь? Что я должна тебе рассказать? Нормальный у нас мир. Обычный. Так это он для меня обычный. Откуда мне знать, что у тебя за мир там такой. По ходу дела разберёшься. Так ты идёшь или я пошла?

– Иду, – вздохнула я, смирившись.

– Ну так пойдём.

– А как мне на тебя залезть?

Мора фыркнула и топнула копытом:

– Ага. Уже. Сама дойдёшь – не маленькая.

– Босиком?

В детстве летом я без каких-либо проблем бегала по гравийке, траве, покрытой росой, карабкалась по деревьям, а об обуви вспоминала только ближе к вечеру, когда холодать начинало. Но последние «городские» годы весьма подпортили мою выносливость, а ступни теперь будто принадлежали принцессе на горошине.

– Можешь на руках идти. Мне всё равно.

На руках я не пошла хотя бы просто потому, что не умела. Около пня я на несколько секунд задержалась, залюбовавшись мухомором. Я такие только в советских сказках видела. Глядишь, сейчас и леший откуда-нибудь выпрыгнет. Хотя кто их с этим миром разберёт – может, и выпрыгнет.

– Ты что там застряла, горемычная? – обернувшись, поинтересовалась кобыла.

– Мора, а у вас тут лешие водятся? – Я поторопилась и поравнялась с ней.

Мы быстро минули опушки и вошли в довольно густую часть леса, но, на наше счастье, протоптанная дорожка оказалась довольно широкой, и ей явно часто пользовались.

– Кто?

– Лешие.

– Не слыхала о таких.