Алла Касперович – Бумажный самолётик (страница 2)
– Нет у меня пыли, – пробурчала я и чихнула.
– Ну-ну.
– Нет, ну правда!
Анька скрылась за кухонными дверями, а я кое-как уселась на полу и тряхнула головой. Зря я это сделала… Сияющие зайчики-самолётики-звёздочки запрыгали у меня перед глазами, а комната принялась раскачиваться.
– Ты там идёшь или где? – проорала подруга.
Простите меня, дорогие соседушки…
– Иду!
Потихоньку, по стеночке, по стеночке, вот уже и кухонька родная, и табуреточка мною чиненная, и подруженька любимая…
– Лиль?
– А?
– Бумага. Где?
– …
Со второй попытки мне всё-таки удалось добыть несколько листочков. Остальные рассыпались по полу, но ничего – завтра уберу. Целую пачку же я нести не решилась. Мало ли на что я её уроню.
– Ну, и что теперь делать? – Я уселась за стол и залпом выпила стакан воды – Анька подготовила.
– Самолётик.
– Какой такой самолётик?!
– Лилька, не тупи. Бумажный такой самолётик. Оригами, называется.
– Я не умею…
– И я…
Мы с Анькой переглянулись и одновременно выпалили:
– Гугл в помощь!
Разбираться с инструкцией, разумеется, досталось мне.
– Лиль?
– Что? – спросила я, не отрываясь от телефона.
– А давай мы тебе косы отстрижём.
– Зачем это? – Я всё же подняла голову и уставилась на ухмыляющуюся подругу.
– Парик из них сделаю, сама носить буду.
– Свои отращивай. У тебя не хуже. – Я вновь вернулась к изучению картинки. Почему так сложно-то?
– Да ну! – отмахнулась Анька. – Это ж с ними сколько возиться надо! А сушить?! Не, я лучше паричками побалуюсь. Лиль, дай косы поносить!
– Отстань.
Волосами я гордилась по праву. У бабушки моей тоже в молодости косы длинные были. По чёрно-белым фотографиям сложно цвет определить, но думаю, что такой же, как у меня, каштановый.
– Кажется, я поняла… – Голос мой, правда, звучал не очень уверенно.
– Поняла – делай. А я пока кофейку сварю. Будешь?
– Угу.
В голове понемногу прояснялось, и, только что выглядевшая сложной, схема на деле оказалась проще творожной запеканки. Так, значит, складываем здесь, теперь здесь, а потом… И готово!
Я с гордостью показала Аньке своё творение.
– Вот! Теперь что?
– Теперь выключай свет, загадывай желание и выпускай в окно.
– Желание, говоришь…
– Только самое заветное!
Придумать бы что-нибудь эдакое, да все идеи выветрились вместе с алкоголем. И я произнесла про себя: «Хочу счастья». Банально, да? Но ведь мы все, так или иначе, ищем свой путь к счастью. Вон и самолётик мой улетел в снежную темноту. Порыв ветра подхватил его и унёс в далёкие дали. Может, и правда магия?
Глупость, конечно, но на душе стало чуточку легче.
Глава 2
Как же здорово я выспалась! Ни одна косточка не ныла, ни головушка не болела! Оно и немудрено на свежем воздухе-то. Стоп! Погодите-ка… На каком таком свежем воздухе? А… Это я ещё из сна не вынырнула. Ну, тогда ладно.
Птички распелись… А, точно, я же собиралась мелодию на будильнике поменять. Но ведь не меняла же… Или поменяла? Кто его знает, что я вчера вообще наворотила, пока мы с Анькой горе моё, кхм, обмывали. Говорила мне бабушка – не пей горькую. Так я и не пила, но в этот раз меня настолько обидели, что даже мои нервы не выдержали. Эх, Сеня, Сеня…
Я вытянулась во весь рост, а потом свернулась калачиком и по-детски положила ладошку под щёку. Травинки щекотали мой нос, ветер трепал волосы, над ухом пролетело жужжащее насекомое, а где-то неподалёку какой-то дятел – и это я сейчас про птичку! – принялся долбить дерево. Нет, ну не может сон быть таким реалистичным!
И я распахнула глаза.
Трава, зелёная трава. Я перевернулась на спину и уставилась в чистое небо. Лишь несколько зефирных облачков нарушали идеальную синеву, верхушки деревьев по краям почти не шевелились, а горячий воздух был напоен ароматом летних трав. Простите?!
Я резко села, во все глаза глядя на солнечную опушку смешанного леса и чуть поодаль пень с гигантским мухомором наверху. Сама же я находилась около деревьев. Бабулечка родненькая, да что ж это за сон такой?! Я бы закричала, но голос застрял где-то в горле, и наружу вырвался неясный «бульк».
Зима? Где моя зимушка-зима? Где снег, где мороз минус двадцать, где моя съёмная квартирка, где моя подруга, где моя уютная пижамка? Кхм, пижамка как раз таки была на мне… Да плевать на пижамку! Что со мной произошло?!
Я резво поднялась, и вот тут меня как накрыло головной болью, что я тут же уселась на корточки и прижала ладони к вискам. Доигралась я, похоже. Не пей, говорила мне бабушка, зелёный змий никого до добра не доводил. Вот и у меня, похоже, крыша поехала…
А может, всё-таки сплю, а? Как там обычно в таких случаях делают? Ущипнуть себя?
– Ау! – Больно!
Нет, ну вроде человек может и во сне боль чувствовать. Особенно если верит, что это никакой не сон, а самая взаправдашняя реальность. Может, и у меня так, а? И лежу я сейчас у себя в кроватке, а на диване похрапывает Анька? Так, ущипнём себя ещё разок…
– Да ё-моё! ‒ схватилась я за голову.
И тут я услышала над собой настойчивое покашливание, за которым раздался женский голос с лёгкой хрипотцой:
– Долго ещё тут сидеть будешь? Мне пройти надо.
Всё ещё сидя на корточках, я обернулась и уткнулась в серое мускулистое тело. Мускулистое тело с копытами… Затем я задрала голову и встретилась глазами с… другими глазами. Лошадиными…
– Что смотришь? Подвинься! Не видишь, что ли, что я тут иду? – открыв пасть, сказала мне кобыла. Судя по голосу, кобыла.
Лошадь. Серая. В яблоки. Разговаривает.
Нет, пить я больше никогда не буду. У кого-то белочки, а у меня лошади разговаривают.
– Эй, ты меня понимаешь?
– А-а-а!.. – завопила я, упала на пятую точку и неуклюже попыталась отползти.
Коняшка фыркнула:
– Ты что, дура так орать?