Алла Касперович – Бумажный самолётик (страница 18)

– Значит, здесь.

– Ну, раз здесь, так вставай давай! Час уже терплю!

Хмыкнув, я поднялась и потянулась. Солнышко светило вовсю, создавая настроение с самого утра. Отчего-то мне не было грустно, что я так и не попала домой. Пожалуй, я не прочь ещё на денёк задержаться. Приятные люди, приятные кони, приятная погода. Можно считать, что у меня получился незапланированный отпуск. Правда, меня вполне могут попереть с работы, когда я вернусь – Орнелла Ромуальдовна, наша главная, прогульщиков не терпела, а у меня и оправдания-то не было. Загул из-за разбитого сердца и разлетевшихся вдребезги надежд на тихое семейное счастье вряд ли будет считаться. Зато я о Сене почти не вспоминала! Ё-моё, опять вспомнила…

– Эй, горемычная, ты чего застыла? – Мора подошла ко мне вплотную, а я этого даже не заметила.

– Думаю.

– Много думать вредно.

– Сама придумала?

– А то! – хихикнула кобыла. – У меня весь лоб в шишках, после моих же придумок.

Платье моё распрекрасное за ночь изрядно помялось, да и сама я тоже наверняка выглядела, как говорится, не фонтан. Эх, душ бы сейчас принять, да с моим любимым гелем «мёд и молоко», но придётся немного подождать. Вопрос только: сколько?

А пока я поливала себя водой из колодца. А что? Здоровее буду!

– Горемычная, вот тебе себя не жалко, да? – глядя на меня, морщилась Мора.

– Зато я буду чистая! – стуча зубами, отвечала я.

– Да что ж вы за люди такие? Всё у вас, не как у коней!

Волосы я расчесала собственной пятернёй, потому ни о какой расчёске и речи не шло. У Моры тоже гребня не оказалось, хотя ей бы не помешало привести в порядок свою шикарную гриву. Хорошо ещё, что я привычно косы заплела – так хоть колтунов не накрутилось.

– Поторопись давай! Скоро Гейб явится.

– Угу, я сейчас!

На самом деле я и в комбинации себя неплохо чувствовала, но мне кажется, что здесь к подобным вольностям вряд ли привыкли.

– Мятое, – вздохнула я, надевая платье. Сделать это оказалось не так просто, как когда Элла колдовала прямо на мне.

– Так что ж ты перед сном его не сняла?

– Так я думала, что домой вернусь.

– А что я тебе недавно сказала?

– Много думать вредно, – снова вздохнула я.

– То-то же! Мора плохого не посоветует.

Если верить моим ощущениям, спустя минут пятнадцать примчался белобрысый мальчуган с самым громким на всём белом свете голосом.

– Лили! – на ходу вопил Гейб, неся перед собой корзинку с подарками. – Ты осталась!

– Не по своей воле, – пробормотала я, и уже громче добавила: – Да, сегодня я ещё здесь.

– Да выходи ты уже! – вдруг выкрикнула Мора, глядя куда-то вдаль.

И как это было вчера… Неужели это было только вчера?! Ужас! Может, здесь по-другому воспринимается время? Нет, вряд ли. Просто слишком много необычного случилось со мной за эти дни.

– Элла! – обрадовалась я, завидев девушку.

– П-привет… – Как и ожидалось, её щёки зарделись.

– Это всё, конечно, хорошо… – протянула Мора, засунув морду в корзинку. – Но где мои… булочки?!

– Какие булочки? – вытаращил глаза Гейб. – Мне Элла сказала, что у тебя свой собственный пекарь.

– А если бы она в свой мир вернулась?! – возмутилась кобыла, копытом отодвигая от себя несчастную корзинку.

– Так не вернулась же! – пожал плечами мальчуган и вприпрыжку приблизился ко мне. – Лили! А ты теперь совсем как наша!

– Это Элла постаралась! – Я покрутилась немного, чтобы дать хорошенько рассмотреть свою обновку.

– Мятая ты какая-то! – выдал свой вердикт Гейб с совершенно обезоруживающей улыбкой на милом детском личике. Вот никогда бы ему десять лет не дала!

– Что поделаешь! – усмехнулась я. – У меня другой одежды нет.

Мора и Гейб уставились на копошащуюся в своём бархатном мешочке Эллу. Ну и я, разумеется. Вытащив на свет несколько лоскутков, она скомандовала брату:

– Брысь.

И к моему удивлению, он её послушался, только предупредил:

– Через десять минут вернусь!

– Нам хватит, – заверила его сестра, а потом уже велела мне: – Раздевайся.

Хмыкнув, я подчинилась. Кто бы знал, что Элла так меняется, когда дело доходит до её таланта.

– Бельё тоже снимать?

– Снимай. Я тебе новое сошью.

Вот это мне свезло! Оставалось лишь выяснить, как мне за всё это богатство отплатить. И только я открыла рот, чтобы спросить, как Элла поставила точку в этом вопросе:

– Ничего за это мне не нужно. Я и так тебе очень благодарна за то, что ты позволяешь мне на себе практиковаться. Дома никто не разрешает – боятся, что я с них кожу живьём сдеру. До тебя я ни разу на людях не пробовала.

– А. – Я сглотнула. – Понятно.

Волосы на моём затылке зашевелились, но больше я ничем не выдала свой внутренний ужас. Мора, вредина такая, на всякий случай отошла подальше.

– Не боись, горемычная! Зато одёжка новая будет! – И сделала ещё один шаг назад.

Я зажмурилась и приготовилась к… да хоть к чему-нибудь, лишь бы живой остаться. И тут же снова открыла глаза и улыбнулась приунывшей чудо-портнихе:

– Всё получится, Элла! Я в тебя верю!

И вскоре я уже была облачена в пышную тёмно-коричневую юбку и белоснежную блузку с кружевными манжетами. И бельё! Самое невесомое и приятное во всех мирах бельё! Да хотя бы ради него я готова была подвергнуть свою жизнь опасности.

– И… Вот. – Элла протянула мне пару длинных серёг с янтарём. – Я думаю. Тебе подойдёт.

– Спасибо! – ахнула я. Ни в одном ювелирном я не видела подобной красоты.

– Это мамины.

– Но, я не могу…

– Бери, – улыбнулась девушка, не давая мне отдать ей серьги обратно. – Мама их мне оставила. А я носить не могу – уши невозможно проколоть.

– Как так? Боишься?

– Нет, – покачала головой она. – Ни одна иголка меня не берёт. Так у всех портных.

– Как так? – повторила я. – А если вдруг операцию сделать нужно? Или шов наложить?

Мора и Элла совершенно одинаково склонили головы набок, всем своим видом показывая, что не понимают, о чём я. Насколько смогла, я пояснила.

– Глупости говоришь, горемычная! – фыркнула лошадь. – Зачем нам самим себя по доброй воле резать? Если что не так – Рэд всё исправит.

– А если его рядом не будет?

– Так куда ж он денется? – хмыкнула Мора.