Алла Гореликова – Слушай, ведьма, песню метели (страница 3)
– Ковен хочет расширять влияние, – она решила отвечать честно.
– Пра-авда? – протянул кто-то в толпе. – Им мало?
– Всегда мало, забыл, что ль? – отозвался со смешком, кажется, тот, кто шутил о тюрьме.
Кто-то выругался, да так, что у Мии заполыхали уши. Ведьм не любили везде, только терпели, но с таким откровенно враждебным отношением к Ковену она столкнулась впервые. Даже растерялась.
– Тихо! – прикрикнул тот, первый, что начал ее расспрашивать. – А ты продолжай. Мелковата ты для посланницы Ковена.
– Всех молодых ведьм порассылали кого куда.
– Отправили соплюшек влияние добывать, – переложил ее слова по-своему все тот же шутник.
– Да цыц ты, Гархан!
Мия решила не обращать внимания и продолжала:
– У всех одинаковое задание: открыть лавку, варить зелья, брать заказы и приучить к себе людей.
– Приучала одна такая…
На мгновение над толпой сгустилась вязкая, удушающая тишина.
– А к нам-то тебя каким бешеным ветром занесло? – спросил дядька Шорох. – Ковен ваш на юге вроде? На побережье?
– Я нарочно выбирала место подальше, – призналась Мия. Кольнуло опасение: подальше-то подальше, но не слишком ли далеко? Но отступать было… рано, пожалуй? Она поймала взгляд того, первого: – Раз уж все, кто нужно, здесь… Что вы решите? Чье я должна получить разрешение, чтобы остаться и работать?
– Что собираешься делать, если останешься?
Мия обвела взглядом столпившихся вокруг горожан. Всем было интересно, но среди любопытных взглядов хватало и неприязненных, и откровенно злых. И каждый из этих людей – она не сомневалась! – случись завтра с ним или соседом какая беда, первым делом подумает: ведьма напакостила!
– За вредилки не возьмусь, – она повысила голос. – Все слышали? Сглазы, порчи, присушки-отсушки и все такое – не ко мне. Не хочу оказаться виноватой, если что-то такое приключится. Гадание, поиск, или, скажем, мышей от кладовки отвадить – это могу. Амулеты могу, зелья и наговоры целебные.
Первым делом надо стать полезной, всегда говорила Верховная. Заинтересовать возможной пользой, а там видно будет. Сейчас Мия как никогда остро поняла ее правоту.
– Ладно, – кивнул этот… тут Мия спохватилась, что так и не знает, кто он. Но, как будто его короткое «ладно» поставило жирную точку в разговоре, народ, словно нехотя, ворча и оглядываясь, стал расходиться. И Баг тоже повел ее куда-то.
– Что за допрос посреди улицы?! – все еще остро переживая не слишком легкий разговор, спросила она.
– Ты ж сама спросила насчет разрешения, – словно удивившись глупому вопросу, ответил Баг.
– И что?! Где оно?
– Оно у тебя есть. Полученное лично от Ибраса Серого Лиса, главы городского совета.
Немыслимо. Знал бы этот Ибрас Серый Лис, сколько приходится побегать и скольким жадным чинушам дать на лапу, чтобы получить такое разрешение в любом городишке на побережье!
– У вас все дела так просто делаются?!
Но тут оказалось, что они уже пришли. Баг открыл дверь и сказал, посторонившись:
– Входи, Мия, будь гостьей нашего дома.
ГЛАВА 3. Делись теплом, и мороз тебя не одолеет
– Входи, Мия, будь гостьей нашего дома.
Ведьма посмотрела ошарашенно, будто не ждала приглашения. Спросила:
– Ты серьезно?!
– Конечно. Заходи скорее, а то мороза напустим. И так дом выстыл, пока в лесу были.
Забавно было смотреть, как ведьма входит в дом. Шагнула через порог, осмотрелась. В лесу она казалась посмелее – может, из-за того, что хотела только отогреться и ни о чем другом не думала? Баграс зажег лампу в прихожей, скинул полушубок, достал тапочки себе и ведьме. Мие. Такое нежное, не подходящее для ведьмы имя. Спросил:
– Устала?
Она щурилась на свет, не спешила отвечать. Прислонилась к стене, медленно, дрожащими пальцами расстегивала полушубок. Конечно, устала. Еще, небось, и напугалась. Мало ли что ведьма – девчонка же! И снова подумалось – какие черти понесли ее в Ардоран?
– А это что еще? – рука ведьмы шустро метнулась к карману полушубка. – Ай, черт, кусается! Вот же тварь! – Вытащила, крепко зажав в ладони, зубастого белого звереныша – метельную мышь. – Баг, два вопроса. Кто это и как оно оказалось в моем кармане?
– Радуйся, что в кармане, а не за пазухой, – Баграс подавил смешок, припомнив, как ему однажды ответил на тот же вопрос дядька Шорох: «Скажи спасибо, что не в трусах!» – Эти тварюшки везде пролезут. Метельные мыши. Они ж на тебя лезли – там, за стеной. Вот одна и долезла. Ты не бойся, они только стаей опасные. А в город обычно поодиночке залетают.
Мия поднесла зверушку к лицу.
– Мышь, говоришь? Ладно. Пристроим эту мышь к делу, будет знать, как по чужим карманам гулять.
Зверушка пронзительно заверещала, будто решила обругать ведьму на чем свет стоит. А та словно поняла: хмыкнула и сказала важно:
– Слушай меня, мышь, внимательно. Беру тебя в фамильяры и нарекаю Снежком. Отныне ты в моей воле, мои глаза и уши, мой товарищ и компаньон. Я сказала, да будет так.
Что-то она, видать, еще и ворожила заодно со словами, потому что мышь пискнула и осталась сидеть на ладони у Мии, когда та разжала пальцы.
– Ну вот, не успела осмотреться, а уже живностью обзавелась. Баг, ты обещал рассказать. Что за жуть, от которой я твоего дядьку уводила, что за мыши такие странные, что у вас здесь за порядки – у меня сплошные вопросы в голове!
– Только эти? – спросил он.
Ведьма вздохнула:
– Не только. Еще – где тут можно лечь и поспать, почему ты меня вообще к себе привел и гостьей назвал, и что дальше?
– А что – дальше? Живи себе.
– Я думала найти кого-нибудь, кто комнатку мне сдаст и помещение под лавочку. А теперь и не знаю. Запутал ты меня своим гостеприимством!
– Пойдем, запутанная, – Баграс помог ей снять полушубок и повел в дом, зажигая по пути лампы. – Смотри, здесь холодный коридор. Тут в кадушках крупа, та дверь – в кладовку, этот лаз в погреб, а вон тот – в ледник. Сюда вот – если помыться-постираться, ну и свои дела сделать. Здесь – осторожно, порог высокий, не споткнись! – кухня. Когда печка топится, самая теплая комната. Там вон, – махнул рукой на две двери рядом, – мы с дядькой спим. А ты сюда иди, здесь у нас гостевая комнатушка. Смотри, к этой стенке печка примыкает, тебе тепло будет. Осмотрись пока, я растоплю, а потом поесть соберу чего-нибудь.
Посмотрел в растерянное лицо, попробовал увидеть комнатку чужим – ее – взглядом. Стены обшиты толстым брусом, на кровати меховое одеяло, свеча на крохотном столе, табуретка. Может, она совсем к другому привыкла?
– Переночуешь, а завтра, если не нравится, поищешь комнату получше. Я подскажу, у кого спросить можно.
И вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Пока растапливал печь, вернулся дядька. Положил на стол завернутую в полотенце краюху свежего хлеба из пекарни Гризы, принес из кладовой кусок копченой оленины. Спросил:
– И вот как ты умудряешься, а? То волки у него, то ведьма…
– Меня еще никто не ставил рядом с волками, – смешливо сказала Мия. Надо же ей было выйти как раз сейчас!
– Не в обиду ни тебе, ни волкам, – дядька Шорох ничуть не смутился. – Подсаживайся, поедим. Горячего нет ничего, но хоть хлеба с мясом. Я-то, честно сказать, после такой пробежки готов сожрать все, что есть в доме.
Баграс поставил чайник на огонь, посмотрел, как дядька с Мией наперегонки делают бутерброды, и покачал головой:
– Кое-чего здесь не хватает. Я сейчас.
Соленьями их снабжала все та же Гриза. Семья у пекарки большая: две дочки с зятьями да две незамужних, сыновей трое с женами, детворы – полон дом. Заготовок в зиму всегда с избытком делали – и погреб, и кладовые набиты доверху. И за двумя одинокими мужчинами по соседству Гриза присматривала. «Одичаете, – говорила, – совсем без женской руки».
А Баграс и дядька Шорох, два охотника, всю осень и половину зимы и в городе-то не появлялись. Осенью били птицу, нагулявшую жир к перелету на юг, оленей, лосей, кабанов, а случалось, и медведей. Отдавали Гризе – коптить, вялить, топить жир. А заодно меняли часть мяса на хрустящие соленые огурчики, квашеную капусту, упругие грузди, душистую ягодную наливку, сладкое варенье.
Наливку Баграс и прихватил первым делом. Выбрал брусничную, после беготни по морозу – то что надо. Набрал груздей в миску, положил туда же с десяток огурчиков горкой. Проворчал:
– Вот придумали еще, сухие бутерброды трескать.
Когда вернулся, дядька рассказывал о льдистых великанах и горных троллях.
– Великаны – они тупые, что взять, лед вместо мозгов. Там, в лесу, они были. Их манера – переть вперед, не сворачивая, и все по пути крушить. Вот только тупых обычно направляет кто-нибудь умный, верно?
– И кто у вас здесь такой умный? – Мия откусила от бутерброда, а ее мышь возмущенно заверещала, будто требовала и ее угостить. Она сидела у ведьмы на плече, и та протянула ей кусочек хлеба.