Алла Гореликова – Слушай, ведьма, песню метели (страница 2)
ГЛАВА 2. Слушай лес, он кричит о беде
И как так получилось, что она не к городу вылетела, а наткнулась на упрятанную в лесу охотничью избушку? Хотя ей ли жаловаться! Спасибо всем богам за такое чудо, ведь еще немного, и замерзла бы, пожалуй, насмерть. Срезала, называется, путь, вот балбеска!
С другой стороны… Ведь не просто так ее понесло напрямик через лес, а не вкругаля по тракту. Метель выла над трактом, пугала, хохотала зловеще, а лес манил тишиной. И, кто знает? Может, все к лучшему. Как ни старалась Мия показать, что Багово «в этих краях так принято» ее не касается, но бросить человека на верную смерть не смогла бы. Да и Баг ей приглянулся. Надо же, в дом впустил без вопросов, накормил, обогрел. Ведьму! «Принято…» Мало ли, где как принято! Важно, где это самое «принято» соблюдают, а где считают устаревшей ерундой.
В полушубке и варежках Мия быстро согрелась, ветер больше не продувал насквозь, и она выжала из метлы все, что могла, и, пожалуй, еще немного сверх того. Неслась, только в ушах свистело. Метель била в спину, подгоняла, и теперь не грозило заблудиться: незримая путеводная нить вела точно к цели. Над заснеженными склонами, над обрывистыми берегами ручья – а ведь не соврал Баг, не успел бы он на лыжах! Как бы бежал по всем этим склонам и кручам? Кувырком? Мия довольно усмехнулась, крепче сжала метловище. Толстые меховые варежки делали хват не таким уверенным, как обычно, зато пальцы не стыли.
А вот и цель – седой, мрачный ельник, над которым поет и звенит: «Опасность, опасность, уходи!» – а сквозь вой ветра и скрип стволов слышен далекий треск, и почему-то от него морозом пробирает аж изнутри. А вон и та самая ель, даже без поиска не ошиблась бы: сквозь густые ветви отсвечивает живым теплым огоньком. Надо же, такая огромная, что под шатром ветвей можно не просто отдохнуть устроиться, но даже костерок развести!
Затормозила Мия опасно, чуть не врезалась в заснеженные еловые лапы. Дернула метловище, метла встала дыбом, взметнув снег. Из-под елки раздалось глухое песье ворчание, а следом и охотник подал голос:
– Кого принесло в ночи?
– Ты, дядька Шорох, глухой совсем? Нос наружу высунь, послушай, что творится! Уходить тебе надо, пока жив.
Еловые ветви-лапищи разошлись, выпуская кряжистого бородача в полушубке нараспашку.
– Там! – махнула рукой Мия.
Треск слышался все отчетливей, все громче.
– Твою ж наперекосяк! – Мия и моргнуть не успела, как бородач оказался на лыжах. И уже на бегу спросил: – Ты откуда взялась?
– Баг прислал, – Мия выровняла метлу и держалась теперь с охотником вровень, чуть выше.
– А он тебя где откопал?
– В Ардоран летела, сбилась с дороги.
– Удачно сбилась.
– Еще как удачно. Послушай, ты на лыжах не очень-то быстрее тех, кто бы там ни был. Может, на метлу?
– Сдурела?!
«Ну и не больно-то хотелось!» – фыркнула про себя Мия, поднялась повыше и оглянулась назад. Но тех, кто шел там, ломая лес и навевая ужас, надежно скрывали сумерки и метель. Даже не понять, насколько они далеко или близко!
А метель завывала все сильней, хохотала зловредно, швыряла колючие снежинки в лицо. Зловеще скрипели, раскачиваясь, высоченные ели. Но хуже всего, что Мия совсем не знала, куда лететь. Путеводная нить поиска привела к охотнику, а обратно – даже если бы она пыталась запомнить дорогу, даже если бы метель не слепила глаза и ночь не надвигалась стремительно, все равно для нее все елки на одно лицо! Тем более сверху. Лес и лес, и где в этом лесу искать избушку Бага или дорогу в Ардоран? Только и остается держаться рядом с дядькой Шорохом и надеяться, что неведомая жуть их не догонит. А он не собьется с дороги, не въедет в какую-нибудь внезапную ямищу или корягу, скрытую снегом, не переломает лыжи или ноги…
Мия тряхнула головой, зашептала стряхивающий морок наговор. Эти, сзади, еще и панику нагоняют, вот же твари! Человек и пес внизу двигались быстро, но Мия на всякий случай, приотстав, кинула сбивающую со следа путанку. Поможет ли, нет, а все-таки спокойнее. Нагнала дядьку Шороха. Заворчал пес, охотник бросил на ведьму быстрый взгляд, спросил:
– Чего здесь крутишься? Летела бы себе.
– Куда?! – в сердцах воскликнула Мия. – Нет уж, тебя я нашла, теперь твоя очередь меня отсюда вывести.
– Твою ж наперекосяк! Ладно, давай за мной.
Так и неслись сквозь метель, а верней сказать, охотник несся да его пес, а Мия летела, пригибаясь и пряча лицо от ветра, и почти радовалась, что не нужно гнать на полной скорости. Треск позади то ли отдалился, то ли в другую сторону ушел – не понять, но страх померк, почти рассеялся, маячил смутной тенью где-то вдали – и только. А когда дядька Шорох выбрался наконец из густого ельника на дорогу, и вовсе от сердца отлегло. И тревожный вой метели больше не пугал – воет, и пусть себе воет.
И уже показались вдали сторожевые башни Ардорана с зажженными на них огнями, уже донес ветер гулкие, резкие удары набата – как видно, Баг предупредил горожан, и те ждали нашествия и готовились дать отпор. «Одна я здесь не понимаю, что происходит!» – недовольно подумала Мия. Неприятное чувство: ведьма всегда должна понимать больше прочих, а не меньше! Но в ее родных краях ничего похожего и в помине не было, и, если уж честно, сейчас она радовалась в глубине души, что может спрятаться за охотника с его псом или за горожан. Они знают, что за напасть на них движется? Прекрасно, им и карты в руки!
И тут – когда до городских ворот осталось всего ничего, каких-то полсотни шагов, не больше! – перед дядькой Шорохом взметнулся снег, закрутился десятками вихрей, замельтешил! Истошно завизжал матерый пес, от ворот побежали люди, охотник размахивал, кажется, ножом – снег слепил, лез в глаза, Мия не могла даже рассмотреть толком, что происходит. И уже совсем ничего не понимала! Вихри добрались и до нее, и вдруг почудилось, что не метель вьюжит вокруг, а белесые мохнатые мыши, мелкие и зубастые.
– Что еще за пакость? – прошипела Мия. И шарахнула что было сил изгоняющим заклятьем, приправив его на всякий случай наговором от морока.
В вое ветра почудился пронзительный недовольный визг. И тут же его заглушили людские голоса, замелькали внизу огни факелов, а дальше Мия глазам своим не поверила: под натиском людей с факелами отступала метель, стихал ветер, исчезали вьюжные мороки. Она и отдышаться не успела, а вокруг уже не вились призрачные метельные мыши, снег спокойно лежал на земле, искрясь в неверных отблесках пламени, махали на ветру лапами высокие ели, а с земли махал… Баг, что ли? Точно, он!
– Эй, Мия, спускайся!
Она и спустилась. Чуть с ног его не сшибла, пытаясь вписаться в крохотный промежуток в толпе! И, кажется, зацепила метлой мужика рядом с Багом, высоченного, огромного, словно вставший на дыбы медведь.
– Ой, простите!
– Что еще за птичка? – прогудел тот.
– Оставь, Дрюм, это Мия, наша гостья, – Баг обхватил ее, приподнял и слегка покружил, пока она приходила в себя от такой вопиющей фамильярности и неожиданного «гостья». – Успела все-таки!
– Гостья! Бери уже свою гостью и дуй за стены, дурень. Там пообжимаетесь.
От этого «пообжимаетесь» Мия дар речи потеряла! А Баг только хмыкнул, поставил ее на ноги и сказал:
– И правда, поторопимся.
И повел к воротам.
Вокруг шли люди, на лицах плясали отблески от факелов, мешая понять выражения, а позади, далеко, на самой грани слышимости, снова чудился треск, словно чья-то тяжелая поступь.
– Что там за жуть?! – не выдержала Мия. – Объясни!
– Потом, – отрезал Баг. – Дома.
Городские ворота сколочены были из толстых плах и обшиты железом, а по железу тянулись местами прерывистые борозды, будто следы от исполинских когтей. Мия крепче схватилась за руку Бага. Такого она нигде прежде не видала, даже не слышала ни о чем подобном. Неудивительно, что крохотный городишко обнесен такой солидной стеной!
Ворота закрылись с глухим стуком, лязгнули засовы, упала, взметнув снег, тяжелая кованая решетка. Мия с любопытством огляделась – и встретила десятки таких же любопытных взглядов. Теперь, в безопасности, все смотрели на нее. Хотя нет, не все – чуть дальше мужчины бежали на стену, подсвечивая путь факелами.
– Дозор, – коротко объяснил Баг. – До утра.
Мия кивнула, хотя все еще ничего не понимала.
– А теперь объясните, – шагнул к ним один из подступившей толпы, – как среди нас оказалась ведьма с юга?
– Прилетела, – Баг притянул ее к себе, и она сердито вывернулась. – Постучала в нашу с дядькой лесную избушку.
– Эй, Баг, хватит говорить за меня! – ткнула его кулаком в бок. Правда, он, наверное, и не почувствовал…
– А я разве не то что-нибудь сказал? Прилетела же.
Мия фыркнула. И спросила, поймав взгляд заговорившего с ней мужчины, тяжелый, неприятно пронзительный.
– Чтобы остаться на какое-то время в вашем городе, нужно чье-то разрешение? Или проблемы с этим только у ведьм?
– Разрешения не нужно, – неторопливо ответил тот, – но доложить, кто ты и зачем здесь, надо.
– Вот прям так, на улице?
– Радуйся, что не в тюрьме, – хохотнул кто-то из толпы.
– В городском совете или полиции. Только зачем идти туда, когда все, кто нужно, здесь? Просто расскажи.
Мия вздохнула. День в пути вымотал ее, а еще больше измотал вечер с поиском и бегством, с непонятной лесной жутью, а теперь еще въедливыми горожанами. Но шуточка о тюрьме вряд ли была только шуткой…