Алла Гореликова – Дом Трех ключей (страница 6)
И какой убогой дырой был наш район два десятка лет назад – тоже забыла. Сейчас… то есть, уже не «сейчас», а «тогда», в будущем, через два дома от нашего – большая стоянка, заправка и кафе для водителей. Кварталом дальше – супермаркет. Территория не сказать чтоб совсем уж облагорожена, но и откровенных мусорников нет. И даже уличные банды поутихли.
На месте кафе все еще стоял обшарпанный дом с заколоченными окнами, мальчишки лазали в него ночами, проверяя храбрость. Дальше раскинулся большой пустырь. Начинался он мусорными кучами, продолжался бурьяном и ржавыми кузовами побитых легковушек. По тропе через пустырь, напрямик, можно было выйти к мосту раза в два быстрее, чем улицами, но мало кто отваживался здесь ходить.
Томэ свернул, не доходя до моста, и мы по крутому откосу спустились к реке. Здесь, под ивами, было наше секретное место. Наше «Логово».
– Я обновил чары, – сообщил Томэ, нырнув под густую завесу ветвей. – Теперь здесь можно свободно говорить обо всем и заниматься чем угодно, не увидят и не услышат. Чем угодно, кроме затратной магии, – уточнил, – ее засекут. Если будут следить специально.
– А специально – кому мы нужны, – пробормотала я.
Листва побурела от пыли, несмотря на близость воды, да и вода в нашей речке не для любителей купания, с добавками бензина и химии. Я вдруг подумала, что Пат, наверное, прав: источников остается все меньше, иначе откуда бы взялась необходимость заменять магию техникой и технологиями?
– Заходи уже, не жди приглашения. Тебя я внес в доступ сразу же.
– Интересно, как? – спросила я, скользнув в тень ивового шатра. – Я, конечно, профан в ритуалистике, но все-таки знаю, что доступ не дается заочно. Нужна кровь, или аура, или еще что…
Томэ фыркнул, не дав договорить.
– «Подобное к подобному» помнишь, профан? Ты сюда как перенеслась? Мы связаны.
Несколько мгновений… довольно долго на самом деле! до меня доходил смысл этого заявления. А когда дошел…
– Связаны? Значит, с-связаны? – сама себе я напомнила сейчас рассерженную змею. Жаль, не ядовитую. – Так, Томэ Кэррох! Колись, что ты такого наворотил? И не вздумай мне врать!
А этот гад еще и рассмеялся!
– Мы еще не женаты, а ты уже меня пилишь и требуешь правды, как законная супруга с двадцатилетним стажем.
– Я сейчас тебя просто придушу! Как законная подруга, которая почти двадцать лет верила, что ты, скрытная сволочь, лежишь на кладбище!
И в самом деле попыталась… ну, не то чтобы совсем придушить, но взять за горло и встряхнуть – ему полезно! Но он бережно перехватил мои запястья, а потом так же мягко притянул к себе и обнял. Сказал мне в макушку:
– Я объяснял, почему. Но все равно, прости. Почему-то я не думал, что ты… ну, помнишь.
– Дурак, – я сама не заметила, как заплакала. – Мне вот что сейчас, решить, что ты меня оскорбить хочешь? Решил, что я так легко забываю друзей? Единственного, чтоб тебя, друга! Это ты… был жив, а сам… Почему не пришел, а? Не написал хотя бы? Потом, когда тот гад умер?
Томэ сел, притянул меня к себе на колени. Гладил по волосам и молчал – ну да, а что он мог сказать?! Мужчины ко многому относятся проще, я прекрасно это знаю, и все-таки больно. И обидно. И, и… надеюсь, он так же не любит женских слез, как все мужики, пусть проникнется хоть немного. И вообще, промачивать слезами его рубашку – приятней, чем реветь в одиночестве.
– Ты не хотел меня видеть? Почему тогда сюда позвал, зачем это дурацкое наследство? Только из-за источника?
– Ты слишком хорошо научилась держать лицо, – глухо сказал он. – Со стороны казалось, что у тебя все прекрасно. Не хотел лезть. Я, может, и с источником рискнул бы сам разобраться, но…
– Но? – я подняла голову.
– Встретил как-то Рэса, помнишь его?
Я кивнула, еще бы не помнить. Красивый, сильный, самоуверенный тип, катался с бандой, потом бросил, чем занялся, я так и не поняла, но пару раз в году заявлялся и заказывал редкие и дорогие амулеты. Защитку в основном. Одно время подбивал ко мне клинья – пока не пригрозила, что перестану иметь с ним дело, и пусть ищет мастера, где пожелает. Вполне ожидаемо качественные амулеты оказались для него ценнее нервной бабы.
– Года два его уже не видела. Или больше?
– Надеюсь, это был риторический вопрос. Ты с ним дела вела, не я. Мы столкнулись как-то в баре, надрались вместе, вспомнили молодость. Он на меня и вывалил, что ты одна, от мужиков шарахаешься, зарабатываешь на дешевой мелочевке и глушишь нервы антистрессином. Веришь, Мелка, чуть той же ночью к тебе не рванул?
– Что ж не рванул? – буркнула я. – Хотя понимаю, ночью хмель помешал, с утра – похмелье, а после, на трезвую голову, решил не нарываться. Так?
– Примерно так, – он хмыкнул. – Решил, что мои тогдашние дела тебе покоя не добавят. Но мысль вытащить тебя именно тогда и застряла. Знаешь, Мелка, что скажу? Мы с тобой оба налажали, и давай не разбираться, кто перед кем и в чем виноват. Глупо это, только снова поссоримся, а я не для того все это затеял.
– Ты еще не рассказал, для чего, – проворчала я. Вздохнула: выплакаться оказалось на пользу, теперь чувствовала себя уставшей и опустошенной, но спокойной. – Ох, Томэ, за последние пару дней слишком много всего произошло! Начиная с письма от одного знакомого тебе покойничка…
– Всего пара дней? Ты что ж, и не думала совсем?
– А о чем тут думать? То есть, нет, думала я много о чем! И вопросов у меня два вагона с половиной. Но чтобы тебе их задать, нужно было оказаться здесь, ведь так?
– Ты стала… – он замолчал, и я спросила себя: почему? Не может найти правильное слово или не хочет произносить его? Отстранилась немного, поймала взгляд. Спросила:
– Какой?
– Решительной, – медленно ответил Томэ.
– И? – тоже мне новость. Я, дорогой мой, почти двадцать лет выживала в гордом одиночестве!
– И это хорошо и полезно. Но я… удивлен, пожалуй.
– Не нравлюсь?
– Что ты. Просто ожидания разошлись с действительностью.
Он замолчал, я тоже не знала, что сказать. Не ожидала, даже в голову не приходило, что встреча может получиться неловкой. Да ладно, я вообще не думала о том, как мы встретимся! Волновало другое – не размажусь ли на атомы во время переноса в прошлое, получится ли вообще эта безумная авантюра, каким боком в ней на самом деле замешаны цверги, что угодно, но уж точно не то, какой ожидал меня увидеть Томэ Кэррох.
– Нам давно не по восемнадцать, Томэ. И ты, наверное, не называй меня больше Мелкой. Той Мелки, которую ты помнишь, с которой дружил, давно нет.
Он мотнул головой и обнял меня снова. Уже совсем не бережно, скорее – решительно. Прижал к себе крепко, будто боялся, что вырвусь и уйду.
– Ты это ты, и даже не думай, что я готов потерять тебя еще раз. – Отстранился немного, заглянул в глаза. – Познакомимся заново? Привет, Мелина Трой. Я Томэ Кэррох.
Я невольно улыбнулась в ответ.
– Привет, Томэ Кэррох. Чую, это будет любопытное знакомство.
– Это я тебе обещаю, – довольно заявил он. Самоуверен, как все мужчины, но как же приятно расслабиться и спокойно посидеть с ним в обнимку! После стольких лет…
Да и не так уж спокойно… Чего таить, его объятья меня все-таки взволновали. Гораздо больше, чем волновали в нашу первую молодость. Как будто тогда я была глупым, наивным почти ребенком, не вполне понимающим, что такое близость мужчины, а теперь – догнало…
Но, пожалуй, не стоит вот так сразу показывать Томэ истинное положение дел. У меня слишком много вопросов к нему!
Я осторожно отстранилась и попыталась все-таки вернуться к теме разговора.
– Ты остановился на том, что мы связаны. И на том, для чего ты все это затеял. Продолжай, пожалуйста.
– Давай сейчас коротко? – предложил он. – Самое основное, ладно? Ты, по-моему, не в лучшем состоянии для серьезных разговоров. И не убивай меня сразу, прошу тебя!
– Есть за что убивать? – прозвучало слишком легкомысленно. Нет, все-таки встряска не прошла для меня даром. Ничего хорошего нет в таких эмоциональных перепадах. – Ты прав, давай коротко. Думаю, мне сейчас больше всего нужно пойти домой и выспаться. Я еще не переключилась. Может, все это вообще предсмертный бред?
– Не бред, – возразил Томэ. – Честное слово, Мел… Мелина.
– Ритуал был слишком простым. Так не бывает.
– Простота часто скрывает за собой огромную подготовку, – он сказал это так, что я невольно спросила:
– Ты случайно не профессором был?
– Нет, – хмыкнул он. – Я был практиком. И, отвечая на твой вопрос, затеял я все это чисто из практических соображений. То есть сначала просто хотел как-то помочь тебе, а потом… Понимаешь, Мел… Мелина, я ненавижу полумеры. Сделать что-то наполовину – хуже, чем не делать вовсе. И вот я думал, что можно для тебя сделать, чтобы это не было наполовину, прикидывал так и сяк, и получалось у меня только одно. Я задумал переписать нашу жизнь заново, с того самого момента, где все пошло наперекосяк. Почему ты так на меня смотришь?
– Забыла, каким ты был, – ответила честно. – Как будто все эти годы я помнила какой-то мираж, призрака. А ты живой, настоящий такой. – Взъерошила его и без того растрепанные волосы – каштановые, в пробившемся сквозь листву солнечном луче они отливали медной рыжиной. – Тебе голову напекло, вот.
– Надеюсь, ты это не в переносном смысле сказала.
– Сама не знаю. И этот твой одеколон, так странно. Не помню, чтобы ты чем-то таким пользовался. Приятно пахнет.