Алла Гореликова – Дом Трех ключей (страница 7)

– Я и не пользовался – на твоей памяти. Это «Шеф», он стоит полсотни рогатых. Взрослые привычки никуда не делись. И потребности, кстати. Я в первый свой день здесь просто за голову схватился, сидел и думал, что делать. В первой жизни не понимал, а тут посмотрел – мать с малыми бьется, во всем себе отказывает, отец за лишнюю монету головой рискует – и ведь убьют его, ты же помнишь.

– Помню, – прошептала я. Варгана Кэрроха похоронили на два месяца раньше, чем Томэ. А Шалиса Кэррох с тремя дочками съехала сразу после похорон сына, потому что даже наш дешевый дом стал ей не по карману. – Нам с тобой хватит здесь дел и кроме источника, правда?

И тут на какое-то мгновение я увидела мальчишку Томэ – взрослым, тем, кого так и не узнала. Жесткий прищур, твердая линия сжатых губ. Оказывается, мой друг Томэ Кэррох может быть опасным типом!

– Источник нам поможет. Без него – только в криминал, а это гиблый путь.

– Но ведь ты что-то уже делаешь? – если у Томэ есть деньги на дорогущий одеколон, то его мать и сестренки уж точно не голодают.

– Разовая работа, – недовольно пояснил он. – Хольм не упустил случая, передал через меня кое-какие сведения себе-нынешнему. Не о будущем, а так: конкуренты, парочка кладов… Заодно кое-какие ритуалы для него провел. На первое время хватит. Плохо, что мои прежние контакты ни на что не годятся.

– Почему не годятся? – растерянно спросила я. Сама-то уже прикидывала, кому какие амулеты предложить, у меня ведь та же проблема, что у Томэ – взрослые привычки и потребности точно пойдут вразрез с глубиной кошелька. И я, в отличие от моего друга, не могу предложить Хольму ничего, даже на десяток монет, не то что на невесть какую сумму, из которой спокойно можно потратить полста серебряных на приятную роскошь. Мне обещана только помощь цвергов с источником, ничего больше.

– Потому что я сопляк и салага, – ядовито отозвался Томэ. – Кинут. Ничего, есть кое-какие мысли. Ты со мной?

– Ты так и не признался, за что мне тебя убивать. В чем подвох, а?

– В первой жизни ты не была такой въедливой, – он замолчал, как будто ждал, что я заговорю о другом. Но я смотрела ему в лицо и ждала ответа, и он сдался. – Ритуал. «Кровь к крови, душа к душе, а я к тебе» – это формула заочной помолвки. Прости, иначе никак не выходило. Нужна была очень крепкая связь, чтобы вытащить тебя.

Если бы мне сейчас было по-настоящему восемнадцать, а бы точно его убила. Или все-таки нет? Кажется, я не только его, но и себя в те годы плохо помню.

– Мне нужно это обдумать, но сначала, наверное, просто поспать, – я окончательно высвободилась из его рук и встала. – Прости, но эта новость меня переполнила. Ничего не соображаю.

– Убийство откладывается? – робко пошутил он.

– Ага, – легко согласилась я. – Проводишь до дома? Как-то мне тут не по себе. Никогда не задумывалась, насколько все изменилось за двадцать лет.

По дороге к дому мы молчали. Но Томэ держал меня за руку, и это казалось… правильным, что ли? С ним было спокойно, так спокойно, как мне давно уже не было.

ГЛАВА 4. Мама

Я проснулась от прикосновения прохладной ладони ко лбу, легкого, нежного и почему-то привычного. Успокаивающего. Замерла, невольно затаив дыхание: кому бы ко мне прикасаться? И тут же вспомнила – я в прошлом.

– Мама? – перехватила тонкую руку и только потом открыла глаза. – Мамочка…

Оказывается, я проспала до вечера, а то и до ночи. За окном было черным-черно, а темноту в комнате разгонял только тусклый свет из коридора. Но даже в таком сумраке я отчетливо видела мамино лицо, болезненно бледное, почти призрачное. Вдруг подумала, что ее смерть могла оказаться для Лигана вовсе даже не целью, а, наоборот, полной неожиданностью: сейчас-то ничего еще не произошло, а она… здоровым видом это никак не назовешь!

Но почему я не видела… тогда? Или просто привыкла и не понимала?

– Ты не заболела? – она присела на край моего узкого диванчика. – Я пришла, а ты спишь. Не хотела будить, но уже вечер, а ты и не обедала, все нетронутое.

– Мама! – я села и крепко ее обняла. – Я в порядке, а вот ты выглядишь усталой.

– Ты не спала днем, даже когда была орущим младенцем, – с нежной улыбкой ответила мама.

– Я переволновалась. Вот…

Письмо из университета должно было с гарантией закрыть все возможные вопросы. Я нащупала выключатель настольной лампы, лежащий рядом конверт – хорошо, догадалась его вскрыть, прежде чем упасть и заснуть! Мама дрожащими руками развернула лист плотной, дорогой бумаги. Наклонилась ближе к лампе.

– Принята?! – ее взгляд мгновенно выхватил единственное по-настоящему значимое слово. – Ты принята! Дорогая, поздравляю! Какое счастье, – она торопливо стерла слезинку, перечитала извещение еще раз, медленно, словно желая впитать и запечатлеть в памяти каждую букву. – Рекомендован факультет артефактной магии. О, Мели, это семейная кровь! Я знала, всегда знала, что в тебе она проявится!

– Семейная кровь? – похоже, я поймала идеальный момент для расспросов. – Мам, ты ничего не хочешь мне рассказать, а?

– Мне всегда удавались амулеты, – невинно улыбнулась мама, – конечно, я мечтала, что и ты…

– Мама! – Ну а с чего я взяла, что она вывалит на меня все то, что в прошлой жизни скрывала до самого конца? Но попробовать все равно имеет смысл. – А у моего отца какой дар был?

– Не спрашивай, – отрезала она. – Мы ведь договаривались, что не говорим о нем.

– Я не о нем, а о семейном даре. От кого он у меня? От тебя, или?.. Мам, ну пойми же ты, университет это серьезно, я должна хоть примерно представлять, что может всплыть.

– Ничего не всплывет, не забивай себе голову. Лучше подумаем, как тебя собрать. Даже учеба по квоте требует немало денег. Книги, тетради… Сумку я тебе сошью и зачарую, одежда… тебе нужно что-нибудь новое, Мели. Ты у меня такая красивая…

Мама щебетала о том, что любая красота нуждается в обрамлении, о возможности найти себе хорошего мужа, а я пыталась вспомнить, был ли у нас такой или хотя бы похожий разговор в первый раз. О возможности найти мужа – точно был, и я отлично помню, как мама поджала губы на мое: «Томэ тоже поступил». Против нашей дружбы она не возражала, но только дружбы, не больше. Поэтому сейчас я и говорить о нем не стала, зато сказала, что учебники и дополнительную литературу вполне можно взять в библиотеке.

Мама покачала головой:

– Свои книги всегда лучше, Мели. Как и новая одежда, и кое-какие мелочи. Ты не должна выглядеть нищенкой.

– Я такая и есть, – жестко напомнила я. – Новые книги не спасут положения, нечего и пытаться. Но будь уверена, я собираюсь кое-что предпринять за оставшийся месяц.

В прошлый раз мы выгребли до дна семейную копилку, которую собирали пять с лишним лет – с того самого дня, когда я решила добиваться квоты. Я прекрасно понимала, что только отличных оценок будет мало, а обноски могут сделать изгоем даже круглую отличницу. Жаль, что мы с мамой обе не понимали другого: нет смысла выглядеть на миллион, если не можешь подкрепить впечатление чем-то более существенным.

В этот раз я не собиралась выбрасывать деньги на внешний шик. Найду им применение получше.

А с темы семейных даров мама все-таки съехала, причем очень ловко. Ладно, не буду пока давить. Сначала обсудим все с Томэ, он точно знает больше, чем рассказал в том письме.

– Пойдем ужинать, – предложила я. – Совсем не обязательно решать все проблемы сегодня, правда же? Давай пока просто порадуемся.

А я, оказывается, здорово проголодалась. Еще бы! Когда последний раз ела нормально – еще до всей этой истории с письмом и наследством? Сметя с тарелки картофельное рагу – честное слово, даже распробовать не успела! – я твердо решила начать покупки не с книг и не нарядного платья, как в прошлый раз. Мясо, банка хорошего кофе и увесистый пакет сладких яблок. Завтра же. Прямо с утра.

Мама держала кружку с чаем в ладонях, как будто грея пальцы. Выглядела она больной, теперь, при свете, я это ясно видела. Слишком исхудавшая. Слишком глубокие тени под глазами. Бледная, словно призрак. Почему я не помнила этого?

Может, потому что она всегда на моей памяти такой была? Привычное – не замечают, это так естественно. Да и не знала я в свои настоящие семнадцать-восемнадцать о признаках магического истощения.

– Ты слишком много работаешь, – сказала я. – Может, помочь нужно? Я могу, правда.

– Нет, – покачала мама головой. – Готовься к учебе, так будет лучше. Что ты собираешься предпринять, не расскажешь?

– Расскажу, как только придумаю. Как вариант, что насчет амулетов на продажу?

– Нет! – Это «нет» прозвучало гораздо резче предыдущего.

– Но почему?!

– Ты еще совсем девчонка! Твоих сил не хватит на дорогие, а дешевыми делу не поможешь. Лучше составь завтра список, что нужно будет купить или сделать. Пересмотри свои вещи, что еще сгодится, что подновить. Месяц пролетит быстро, а работы предстоит много.

– Хорошо, – согласилась я. – Ты иди спать, я уберу тут все. Выспалась, теперь точно не засну.

Уборка кухни не потребовала много времени, но, когда я закончила, мама уже спала. Я тихонько заглянула в ее комнату и долго смотрела на тонкий, словно светящийся профиль. Почему-то мама не признавала штор, на ее кровать падал серебряный лунный свет, но ей он не мешал. Привыкла, наверное. Ее длинные светлые волосы, золотые при свете дня, сейчас стекали по подушке продолжением лунного света, под щекой легла глубокая тень, а расслабленная кисть вдруг поразила меня аристократичной изысканностью.