Алла Белолипецкая – Крест и ключ (страница 10)

При виде кровавых пятен он не остановился – лишь сбавил немного темп. До «платка в горошек» на снегу не видно было никаких следов, кроме тех, что принадлежали самому Скрябину. Зато дальше, в сторону Яузы, вела цепочка чётких оттисков мужских ботинок. И, судя по тому, что одна нога мужчины впечатывалась в снег глубже, чем другая, был он хромоногим.

– Попался! – прошептал Николай. – Теперь не уйдет!..

Какое бы колдовство ни помогало беглецу, попадание пули явно свело эту помощь на нет. И, даже если полученная рана оказалась лёгкой, Николай рассчитывал настичь хромого беглеца раньше, чем тот перейдёт мост. Что представлялось старшему лейтенанту госбезопасности критически важным.

«Этот мост совсем не прост!» – мысленно срифмовал Скрябин. И мысленно же издал короткий, лишённый всякой весёлости смешок.

4

Старший лейтенант госбезопасности не знал точно: мост ли дал название улице, или улица – мосту? Глебовский мост был деревянным, однопролётным, а ещё – общеизвестный факт – обозначал ту веху на Яузе, до которой река являлась судоходной. Освещаемый электрическими фонарями, мост оказался таким же пустынным, как до этого – Богородский вал. Но всё же Николай снова подумал: повезло, что имитатор не стал устанавливать ужасающую каланчу здесь! Устроить такое на мосту – это было бы как создать на Яузе новое Лобное место, открытое взорам охочей до зрелищ публики.

Но сейчас по дощатому настилу Глебовского моста лишь одиноко семенил, скособочившись, давешний шустрик. Прежнюю резвость он подрастерял. И прижимал правую ладонь к боку – чуть пониже пояса.

Николай не стал тратить время, чтобы кричать «Стой!» Да и не та складывалась ситуация, чтобы проявлять джентльменство: предупреждать врага о своём присутствии. Старший лейтенант госбезопасности вскинул пистолет, намереваясь нажать на спуск. И он моментально смог бы сделать прицельный выстрел, если бы метил в корпус беглеца. Однако теперь, когда тот находился почти у него в руках, Скрябин решил: надо стрелять по ногам. Не мог он упустить шанс побеседовать с этим шустриком по душам.

Вероятно, это была правильная идея. Точнее – была бы правильная. Если бы хромой беглец не отколол свой следующий номер.

Яуза ещё в девятнадцатом веке стала для Москвы подобием сточной канавы. И зимой река эта не замерзала. Её мутные воды катились под мостом, не покрываемые даже самой тонкой ледяной коркой. Так что у беглеца не возникло никаких препятствий для реализации его замысла. Резвость внезапно вернулась к нему: он вскочил на парапет моста, будто вздернутый прежней невидимой лонжей.

Движение это оказалось столь молниеносным, что Скрябин не сумел его уловить: спустил курок, когда преследуемый уже сменил дислокацию. Так что пуля угодила не в голень беглеца, как рассчитывал Николай, а в деревянную балясину парапета. А уже в следующий миг человек (Или не человек?) в чёрном пальто прыгнул в воду: вытянув руки по швам и не сгибая ног, «солдатиком».

Скрябин, метнувшись к ограждению моста, успел увидеть: грязная речная вода как будто расступилась перед прыгуном. И он вошёл в неё, даже не взметнув брызг.

Николай выстрелил в воду пять раз подряд – положив пули веером. С таким расчетом, чтобы они покрыли весь сектор, где мог очутиться беглец. Тот, как ни странно, выбрал для прыжка левую от Скрябина часть парапета – находившуюся ниже по течению реки. Хотя, казалось бы, разумнее было прыгать с противоположной стороны, чтобы вода увлекла беглеца под мост, в «слепую» для стрелка зону. И теперь старший лейтенант госбезопасности, свесившись с перил, напряженно глядел вниз: вынесет или не вынесет Яуза на поверхность тело хромоногого? И не приобретет ли её мутный поток красноватый оттенок?

Однако ни того, ни другого не происходило. Либо беглец утонул, камнем уйдя на дно, либо...

Николай сорвался с места и ринулся к противоположной стороне моста – обращённой к истоку Яузы. И уже воображал себе картину: беглец в своём чёрном драповом пальто – и в цигейковой ушанке на голове! – плывет саженками против течения. Удирает по направлению к Лосиному острову и Сокольническому парку. Скрябин так ясно представил себе это, что секунды две или три действительно видел плывущего по реке субъекта – силуэт которого вновь приобрёл зеленоватое свечение.

Старший лейтенант госбезопасности вскинул руку с пистолетом, готовясь использовать оставшиеся в обойме заряды. Но – морок внезапно развеялся: свечение воды оказалось всего лишь зеркальным отражением электрических огней на берегу. Отраженный свет сбивал его с толку уже вторично за вечер! Стиснув зубы, Николай опустил свой «ТТ». А потом свободной рукой изо всех сил потер лоб, как если бы хотел изгнать из головы все несуразные образы.

Однако мысль о Сокольниках уже посетила Скрябина и не прошла даром. И ведь не планировал же он вспоминать тот день – совсем не ко времени это было сейчас! Но вот, поди ж ты: он вдруг словно бы очутился перед экраном огромного кинотеатра, в котором крутили удивительный цветной фильм – вроде американской кинокартины «Унесённые ветром», которую Николай не так давно посмотрел на правительственной даче своего отца. Тот позвал их в гости вдвоем с Ларой – явно хотел познакомиться с невестой сына.

Только в кинотеатре, что возник теперь в мозгу Николая Скрябина, действие разворачивалось не на американском Юге, в поместье Тара. Хотя в своем собственном цветном фильме он и вправду перенесся из студеного декабрьского вечера на Глебовском мосту в гораздо более теплое время и приятное место. И было это первое воскресенье июля 1936 года в столичном Сокольническом парке.

5

В выходной день по центральным аллеям Сокольников прогуливались толпы народу. И мало кто обращал внимание на Николая Скрябина и его друга Мишу Кедрова, облаченных в новенькую, отглаженную и блестевшую латунью пуговиц, форму Главного управления госбезопасности НКВД СССР. У Коли на рукавах гимнастерки цвета хаки красовалось по три красных усеченных треугольника; у Михаила таких треугольников на каждом рукаве имелось по две штуки.

Впрочем, различия в их статусе этим и исчерпывались. Оба молодых человека перешли на третий курс юридического факультета МГУ. Оба только что окончили курсы ГУГБ и получили специальные звания по линии госбезопасности. Обоим было по девятнадцать лет. И оба просто не смогли удержаться: захотели покрасоваться в форме во время воскресной прогулки. Тем более что уже завтра начиналась их летняя практика на Лубянке, и нужно было слегка привыкнуть к одежде, которую им предстояло носить при её прохождении. В проекте «Ярополк» они пока официально не состояли, и запрет появляться в форме за пределами здания Наркомата на них не распространялся. Хотя – их вступление в «Ярополк» являлось, несомненно, всего лишь вопросом времени. Ведь ещё год назад об особых дарованиях Николая Скрябина узнал человек, под чьим негласным покровительством проект находился. И с чьей легкой руки Скрябин и Кедров попали в кадровый резерв Главного управления госбезопасности НКВД СССР.

А сейчас, вволю нагулявшись, накатавшись на «вертикальном колесе» и аттракционе «аэропетля», друзья с мороженым в руках расположились на скамейке в одной из дальних аллей. У них имелись темы для разговоров, не предназначенных для посторонних ушей.

Николай, тогда ещё не связанный никакими обещаниями, уже рассказал Мише о своих вчерашних приключениях – на даче у Бокия. Его друг пришел в ужас от услышанного, но сам Коля к тому времени успел успокоиться. Он не сомневался: в дачной коммуне его не опознали. Будь иначе, за ним пришли бы уже сегодня утром. А, может, и до утра ждать не стали бы. Юноше повезло: единственный человек, видевший его вблизи, был слеп как крот, да ещё и пьян в зюзю. Однако друзьям следовало обсудить, как вести себя с Глебом Ивановичем завтра, когда они встретятся с ним на Лубянке. Вопрос был не из приятных, и Скрябин, не особенно желая приступать к нему, проговорил:

– И всё-таки это как-то неправильно! Мне – звание младшего лейтенанта госбезопасности, а тебе и всем остальным – сержантов. Учились-то мы на курсах ГУГБ все вместе, а никаких особых заслуг я за собой не знаю.

– Брось, Колька! – Из-за такой ерунды Михаил явно не собирался переживать. – Сержант, младший лейтенант – велика разница! Да и потом, тебя с –твоими-то способностями – можно было сразу в заместители наркома Ягоды выдвигать!

Но Коля шутку друга не поддержал.

– Не завидую я его заместителям! – покачал он головой. – Думаю, Генриху Ягоде скоро придется ох, как солоно! Не зря Хозяин сейчас осыпает его милостями. Добром для наркома это не кончится.

Когда Коля произнёс эти слова, ему показалось: позади них, за парковыми липами, произошло какое-то шевеление. То ли пробежал в траве ёжик, то ли с дерева упала отломившаяся сухая ветка. Скрябин обернулся на этот звук – и никого не увидел. Здесь, вдали от ресторана, тира и аттракционов, гуляющие не прохаживались. Миша тоже посмотрел в ту сторону. Но и ему, похоже, никого разглядеть не удалось. И он продолжил разговор:

– Ну, а проект «Ярополк»? Его-то не прикроют, как считаешь?

Скрябин хмыкнул.

– Даже если с Ягодой случится неприятность... Да что там: даже если она приключится с Бокием – нынешним руководителем «Ярополка», – самого проекта это не коснется. Помяни моё слово.