Алла Антонова – Юлькина дача (страница 7)

Это было просто потрясающе, потому что у нас в глазах тут же заплясали тысячи планов, как влюбить его в одну из нас, и каждая, конечно, рассчитывала, что он сделает правильный выбор.

После завтрака я задумчиво встала перед зеркалом и даже причесалась. У меня очень красивые глаза, а у Люськи очень красивые волосы. Я лучше всех играю в бадминтон, и Люська тоже лучше всех играет в бадминтон, мы так и не выяснили, кто лучше. Я прочитала кучу книжек, а Люська хорошо рисует. Кажется, шансы примерно равны.

Но у меня было одно секретное оружие – Иринка. Она не очень любила Люську и с удовольствием играла со мной. Уж и не знаю, чем я это заслужила. Играла – это, конечно, громко сказано, в её пятнадцать лет играла она разве что в «казаки-разбойники» и в бадминтон, других развлечений всё равно было немного. Просто Ире нравилось со мной возиться ещё с тех пор, как я была едва ходившим пупсом в широких розовых трусах. Теперь ходила я уже хорошо, а вот плавала – не очень. И Ира брала надо мной шефство и упрашивала маму с папой возить меня с ними на ближайшую речку. Там она учила меня плавать. А потом мы играли в карты, ели бутерброды и болтали с ней и с Пашкой. А Люську в эти поездки никогда не брали, поэтому каждый раз, когда я уезжала с ними, Люська потом со мной два дня не разговаривала. Но я совершенно не виновата, не могу же я заставить Иринку полюбить и Люську тоже.

В общем, у меня доступа к Пашке было даже больше, чем у Люськи. Правда, Пашке исполнилось тринадцать в этом году, а Люське одиннадцать. Он мог подумать, что Люська ему намного ближе по возрасту, чем я. Ну тут я тоже ничего не могла поделать, оставалось надеяться на Пашкино благоразумие.

Перед обедом мы с Люськой встретились ещё раз – надо было спланировать первую атаку. Прямо этим вечером, чего долго ждать. И Люська побежала приглашать Иринку с Пашкой в гости – играть в карты и в монополию. А я сосредоточилась на более важном деле – на диван были выложены платья, юбки, кофты. Вопрос предстояло решить нешуточный – что надеть. Вернулась с огорода бабушка:

– Юля! Что это ты до сих пор бездельничаешь? Кто мне вчера клубнику обещал обработать?

Про клубнику была чистая правда. Вчера, чтобы выпросить подольше погулять с Люськой, я опрометчиво пообещала прополоть и обрезать всю клубнику. И, если не выполнить сейчас обещания, вечер с картами и Пашкой мог для меня накрыться. Поэтому я отозвалась:

– Сейчас, бабулечка, – и запихнула ворох одежды обратно в шкаф.

Прополка клубники мне даже нравилась, сорняки разговорами не отвлекали, можно было подумать и помечтать. А помечтать хотелось, например, о том, как мы с Пашкой идём по улице, он держит меня за руку, а навстречу идёт Люська. И она сразу такая красная становится и ужасно злая. Я бы остановилась и спросила:

– Как дела, Люсь? Чем занимаешься? Мы гуляем вот.

А Пашка бы сказал:

– Ой, Юль, у тебя глаза сейчас совсем голубые стали.

И Люська бы ничего не сказала, просто дальше пошла бы. Ещё можно было помечтать о том, как мы все вместе играем в карты, и Пашка говорит:

– Давай, Юль, с тобой в паре играть, а то с этой Люськой вечно проигрываешь, потому что она в картах ничего не соображает.

А Люська бы сказала, что Пашка просто дурак, и обиделась бы. Тогда я бы сказала, что на правду не обижаются, и что если я её как следует потренирую, то она тоже научится. Что ответила бы Люська, я не успела представить, потому что мои мечты прервались бабушкиным:

– Юля! Что ты с одним кустом уже полчаса обнимаешься?!

К вечеру кусты клубники были со свежей стрижкой. А я прыгала перед зеркалом, пытаясь пригладить непослушные кудри. Это только по Иринкиной версии кудряшки – красиво, а по моей – ужасно неудобно и неаккуратно. Наконец бабушка сжалилась надо мной: воткнула куда-то в центр головы пару невидимок, сопроводив мои ойканья приговоркой «красота требует жертв». Голова выглядела вполне симпатично. Я хотела залить причёску лаком, но бабушка отобрала пузырёк и, ворча, что «вот ещё, добро такое переводить», вытолкала меня к Люське.

Люська тоже прихорошилась с помощью бабушки: продемонстрировала мне идеальный пробор и свежепричёсанный хвост. Мне даже показалось, что она подвела глаза, но Люська отнекивалась. Ничего, я в следующий раз тоже глаза подведу, у меня ещё красивее получится.

Иринки с Пашкой ещё не было. Люська сказала, что они чем-то там заняты и придут, когда освободятся. Я предложила пойти покричать у них под окнами, но эту затею не одобрила Люськина бабушка:

– Хорошие ребята, бабушке помогают, а вы только собак гоняете по улице.

Я не понимаю эту присказку про собак, но моя бабушка тоже часто так говорит. Ни разу в жизни не пыталась гонять собаку по улице. Странные эти бабушки. Но про это я не стала говорить, а сказала, что тоже помогала сегодня – клубнику всю прополола и обрезала. Бабушка как-то очень внимательно посмотрела на Люську, и та почему-то покраснела.

Пока ребят не было, мы вытащили и разложили пупсов. Ещё вчера мы решили, что у них мало книжек, и надо им сделать хотя бы по паре книжечек. Книжки такого размера – дело серьёзное, и мы принялись вырисовывать малюсенькие картинки и писать мелкие зигзаги, будто текст.

– Про что будет твоя книжка? – спросила Люська.

– Про Тимура и его команду!

– Так нечестно! – завопила Люська. – Это моя любимая книжка, я её делать буду!

– А я уже начала! Вот смотри, Тимура и Женьку нарисовала, – и я ткнула Люське в двух коричневых козявок на крошечной бумажке.

– Вообще не похоже, мои картинки гораздо красивее будут!

– Люся, Юля, – удивилась бабушка, – что вам, книжек мало, что ли, из-за одной ссориться. Возьмите Тома Сойера.

Ой, точно! Тома Сойера я тоже очень любила. А ещё там же есть охота за сокровищами и даже почти про любовь! И нарисованные козявки будут Том и Бекки.

– Я возьму Тома Сойера, – тут же согласилась Люська.

Ну, что за вредина она такая, вечно всё, как у меня хочет.

Ни Том Сойер, ни Тимур, ни команда ещё не были завершены, когда в дверь постучали. Люська тут же откинула карандаши и побежала открывать.

– Чего это вы делаете? – спросила Иринка, разглядывая наши произведения.

– Ничего! – покраснела Люська. – Давайте в карты играть. Бабуль, можно мы чайку попьём?

Люська спрятала свою книжку, а я протянула Иринке.

– Какая прелесть! Паш, скажи! – Иринка ткнула Пашку в бок локтем и сунула ему под нос моё произведение.

– Угу, – буркнул не особо впечатлённый Пашка.

– Юль, просто чудо какая хорошенькая.

Хорошо, что Люська этого не услышала. Бабушка как раз позвала её помочь с чашками.
Началась вечерняя программа «Время», и бабушка с дедушкой ушли смотреть телевизор. А Люська накрыла на стол.

– Мама мне пряников привезла, – вспомнила она и полезла в буфет. Вот почему она никогда не помнит, что Иринке с Пашкой нельзя сладкое? Зато я помнила и отодвинула пакет с пряниками от ребят поближе к себе.

Иринка рассказывала, что они приехали на месяц, потому что их мама и папа уехали в Сибирь, в геологическую экспедицию. Это было очень интересно. Мне геологи всегда представлялись бородатыми мужиками, а папа у Иринки с Пашкой был совсем не бородатый, а худой и высокий, как Шурик из «Операции Ы». А мама и вовсе на бородатого мужика не была похожа. Она своей короткой мальчишеской стрижкой больше на пионера смахивала, только глаза у неё были совсем не мальчишеские, а очень даже женские, с длиннющими ресницами. Мама у них была очень красивая. Пашка был весь в неё.

Новость про экспедицию была хоть и интересной, но печальной. Потому что учиться плавать нас возил их папа, а если папа в Сибири, то и поездок на речку нам не видать.

После чая мы играли в карты. Я играю в карты просто шикарно, у меня никому не выиграть. Хотя Пашке я пару раз поддалась, просто чтобы сделать ему приятное. А Люська почти всегда проигрывала. Я так надеялась, что Пашка что-нибудь про это скажет. Но тут Люська после очередного проигрыша вдруг сказала, заглядывая ему в глаза:

– Паша, ты так хорошо играешь в карты, научи меня, я не понимаю, почему ты всё время выигрываешь.

Это он-то выигрывает? Да это я просто поддалась ему! Вот Люська подлиза! Я вскочила:

– А давайте ещё чаю выпьем!

И бросилась наливать всем заварки. Взяла с плиты чайник и разлила кипяток по чашкам. А потом задела чашку и вылила весь горячий чай Пашке на колени. В этот вечер он больше не играл с нами в карты. А Люська до сих пор думает, что я это сделала нарочно, чтобы он её не учил играть.

Борьба с пьянством

Люськин дедушка часто нам что-то мастерил. Как-то он вырезал нам свистульки из дерева. Не очень красивые и не очень хорошо свистящие, но мы целый день надоедали бабушкам полусвистом-полускрипом. А ещё дедушка сделал нам санки, то есть розвальни, помните, я рассказывала? И мог взять нас с собой, когда ходил за грибами. В общем, классный у Люськи дедушка был. У меня дедушка тоже был классный, только он почти всегда на работе был, и даже на выходных приезжал нечасто. Бабушка говорила, что он специально на пенсию не выходит, чтобы она его на даче не эксплуатировала. А дедушка говорил, что он вообще боится на пенсию выходить, потому что бабушка куда строже начальника и скрыться от неё некуда. А вот Люськин дедушка уже был на пенсии.