Алла Антонова – Юлькина дача (страница 4)

– Сиди, а то неинтересно будет.

 Но Люська всё равно поглядывала в щёлку забора, в сторону убежавших ребят.

– Люсь, сколько там минут прошло?

Люська важно посмотрела на свои крохотные часики «Чайка» и помотала головой – рано. Мы посидели ещё немного.

Она в очередной раз глянула в щёлку забора и внезапно вскочила.

– Люсь, – не поняла я, – ты чего? Рано же.

Люська не ответила и прильнула глазом к дырке в заборе. Я тоже вскочила. Тут она замахала мне руками:

– Сядь! Сядь!

Я послушно села, ничего не понимая.

– Смотри, – Люська подтянула меня за руку к дырке в заборе и ткнула пальцем в конец улицы.

Я же говорила, что у Люськи есть сестра Катя? Вот эта самая Катя там и шла. С красиво распущенными волосами, повязанными красной лентой. Губы у Кати были накрашены в цвет ленты, а на ногах – босоножки на каблучке. Просто картинка из журнала. Шла такая красивая Катя не одна. Рядом с ней, обнимая за талию, шёл какой-то совершенно неизвестный мне парень. Когда я читала в книжках, как герои таращат глаза, и у них отвисает челюсть, мне всегда это было ужасно смешно. Ну, где вы видели, чтобы человек вдруг ни с того ни с сего открывал рот и вылупливал глаза. Но тут, клянусь вам, Люська открыла рот, и разве что слюна у неё не капала. А глаза были такие большие, что я испугалась, что глаз в дырке забора застрянет.

– Люсь, – подёргала я её. – А кто это?

Люська обернулась ко мне:

– Не знаю. Катька вчера из Люберец приехала на пару дней, а этот, – она кивнула в сторону парня, – наверное, утром к ней приехал.

– А может, он жених её?

– Она мне не говорит, – Люська поджала губы. – Ну мы сейчас за ней проследим и сами всё узнаем!

– Люсь, а разбойники наши?

– Да куда они денутся, ну посидят в кустах лишние пять минут, тише, давай следить.

Вообще-то мысль последить за Катькой с её женихом мне тоже понравилась больше, чем бегать по оврагам с крапивой в поисках Алёны и Ирки с Пашкой. Тем более, в «казаки-разбойники» мы сыграли уже раз пять за это утро.

Мы выскочили с участка и стали красться вдоль забора, обегая то куст шиповника, то заросли рябины. А Катя с парнем всё шли и шли. И нам уже даже немного надоело, потому что их разговоров нам не было слышно. Но тут они остановились. И этот парень начал Катю целовать. Люська повернулась ко мне, красная, как Катина помада.

– Дура эта Катя, пошли разбойников ловить.

А мне было так стыдно и так любопытно подглядывать, что я всё от неё отмахивалась. Пока Люська не закричала мне:

– Тогда без тебя иду!

Тут Катя начала оглядываться:

– Люся?

И, конечно же, её заметила. Забор-то уже закончился, и мы с Люськой сидели под кустом жасмина. Она с одной стороны, а я с другой.

Катя быстро направилась к нам и совсем не по-принцессному завизжала:

– Ты что, за мной шпионишь?

Схватила Люську за хвост и потянула к себе

Пришлось выйти и мне.

– Катя, мы в «казаков-разбойников» играем. Ты Пашку или Ирку не видела?

– Юля? – Катя выглядела сбитой с толку. – Нет, мы никого не видели.

И отпустила Люськин хвост.

– Ну тогда мы пойдём, если их увидите, скажите, что мы уже вышли искать.

Я твёрдо взяла Люську за руку, и мы вприпрыжку поскакали по улицам.

Катя пробормотала что-то вроде «дома поговорим».

Отбежав на приличное расстояние, мы захохотали.

Из-за ближайших кустов вылезла Иринка.

– Вы чего, разве видели меня?

– Нееет, – выдавила из себя Люська сквозь смех, – никого мы не видели.

И тут же опомнилась. Мы налетели на Иринку, схватили её и вместе побежали в сторону темницы, выкрикивая угрозы в адрес ужасных разбойников и требуя назвать пароль. Как и положено в игре, Иринка гордо отказывалась. Когда мы поравнялись снова с Катей и неизвестным парнем, Люська на всякий случай отошла от сестры подальше. Катя покосилась и пригрозила:

– Расскажешь кому, прибью.

Как ни в чём не бывало, Люська показала ей язык.

А я добавила:

– Кать, нам ещё Пашку с Алёной ловить, так что целуйтесь на какой-нибудь другой улице.

Ночёвка

В городе без света мы сидели очень редко. А на даче – почти каждую неделю. Если где-то громыхала гроза, у нас почти всегда отключали свет. Днём – это пожалуйста, но вот что делать ночью? Когда вылезают Красная рука и прочая нечисть. Какая Красная рука? А, я же ещё не рассказывала эту историю.

Красную руку я боялась после знакомства с творчеством Эдуарда Успенского в журнале «Пионер». Но про это я вам как-нибудь в другой раз расскажу, а пока бабушке с дедушкой срочно понадобилось съездить к бабушкиной сестре в другой город, и грозы ничто не предвещало.

– Юля, мы только на день и ночь, а завтра утром приедем. Ты ведь уже большая, сможешь один денёк сама побыть?

– Пфф, чего глупости спрашивать? Конечно, смогу, что я, маленькая, что ли?

Это сейчас дети большие становятся в двадцать один год, и то неточно, я ещё посмотрю на своих в двадцать один. А тогда я с семи лет привыкла дома одна оставаться после школы и с газовой плитой на уровне «вскипятить чайник и разогреть еду» легко справлялась. Так что бабушка оставила мне ценные указания про банку с килькой на ужин и варёные яйца на завтрак, и они уехали. На «банку с килькой» вы зря сморщились, это был мой любимый ужин. Особенно, если чёрный хлеб свежий купили. Сегодня у меня свежего хлеба не было, но на такой случай и несвежий подойдёт. Особенно с учётом того, что раньше хлеб неделю лежал и не плесневел.

Днём я сидела в дачке и читала тетрадку с анкетами друзей, радуясь, что бабушка не пристаёт с расспросами и не подглядывает, какие пожелания мне оставили. А перед сном сбегала к Люське. Калитку мне открыл её дедушка. Люська в ночной рубашке до пят сидела на табуретке, а бабушка расчёсывала ей длинные русые волосы. Волосы у Люськи были красивые. Как и у Кати, её сестры. И Люська даже немного зазнавалась, потому что у неё хвост был до попы, а у меня – длиной с хвостик хомячка. И то, когда к концу лета немного отрастал, приезжала мама и снова безжалостно стригла мои кудряхи.

Увидев меня, Люська дёрнулась, и расчёска отлетела в сторону.

– Людмила, не вертись! – строго сказала ей бабушка.
– А ты, Юляш, чего так поздно бегаешь? Спать пора.

– А я сказать, что мои уехали. Я сегодня одна буду ночевать.

– Одна? А тут прогноз передавали – гроза идёт, не забоишься?

Гроза? Это была новость для меня. Я немного подумала.

– Не, мне не страшно!

– Ну спокойной ночи, Юлечка! А хочешь, к нам приходи ночевать?

Люська запрыгала на табуретке.

– Да! Приходи!

Я заколебалась. С одной стороны, мне очень хотелось переночевать одной, как будто я совсем взрослая. С другой стороны, переночевать у Люськи было бы прикольно, мы бы могли долго болтать перед сном и рассказывать какие-нибудь смешные истории. Или, наоборот, пугать друг друга страшилками.

– Нет, я все же к себе пойду. – Перевесило то, что у Люськи я могла попроситься переночевать и в какой-нибудь другой раз, а вот уедет ли ещё бабушка – неизвестно.

Небо действительно почернело, и даже слышались отголоски грома. Я сидела в кресле и читала. Мама привезла мне на выходных всю серию «Волшебника Изумрудного города». А так как книжки были не наши, она позаимствовала их на работе, через две недели серию надо было вернуть. Я как раз заканчивала «Урфина Джюса», когда громыхнуло так, что я с перепугу захлопнула книжку. Читать расхотелось. Я переоделась в ночнушку и залезла в кровать. После историй про Красную руку я спала со светом, когда оставалась одна. Достаточно было настольной лампы. Я лежала и прислушивалась, надеясь, что гроза пройдёт стороной. Не прошла. Вскоре за окном зашумел ливень. Вспышки молний освещали весь наш маленький дачный домик. И вдруг моя настольная лампа погасла. Тут же стало очень тихо – отключился холодильник «Саратов». Очередная молния высветила дачку. Внезапно мне стало очень страшно, так страшно, что я сидела не дыша, неподвижная, как памятник Толстому у нашей библиотеки. А после следующей вспышки спрыгнула с кровати, схватила ключи, закрыла дверь и, нацепив на босые ноги галоши, прямо в ночной рубашке помчалась к домику Люськи. Дождь лил, и через минуту я была совершенно мокрая.

– Тётя Маша! – тоненько пищала я под забором, – Люська!