Алла Алмазова – Нисхождение (страница 8)

– А тебе что с этого? Ты вообще своё слово не сдержал, ― Лави словно вылила всю свою накопленную обиду на Ника.

– Я обещал, что пока я с тобой, ничего плохого с тобой не случится. А сейчас происходит плохое, и я должен тебя предупредить. Я слышал разговор своего отца с другим творцом, они высмеивают Лавия, что дочь его никуда негодная и не справляется с учёбой. Ты хочешь огорчить своих родителей?

– Тебе – то, что с этого? ― Лави постаралась не подать вида, что слова Ника её задели за живое, села на траву.

– Я бы не хотел, чтобы тебе было плохо. Со слов отца, магистры планируют провести заседание учебной части и вызвать твоих родителей. Попробуй просто перестать помогать всем. Делай свои задания, поверь, когда настанет время экзаменов, если тебя к ним допустят, все они пройдут по головам. Потому что ничего не понимают в дружбе и поддержке. Они смеются над тобой.

– Почему? ― грустно спросила Лави.

– Потому что считают, что ты дурочка, и они управляют тобой.

– Сами они дураки. И ты тоже в дружбе ничего не понимаешь, ― Лаверия, задрав подол платья, вцепилась в ствол дерева, тщетно карабкаясь вверх.

– У тебя не получится, я пробовал, ― обречённо произнёс Ник, наблюдая, как Лави, преодолев часть ствола, сползает снова вниз.

– Получится, я сказала, ― разгневанная разговором, девочка пыталась вновь, вкладывая злость в движения по стволу. Цепляясь ногтями за выемки в коре, подталкивала себя ногами вверх.

Ник отвернулся, проследовав к озеру. Мальчик переживал за то, что возможно не стоило огорчать Лави тем, что он рассказал. Обернувшись, он вскрикнул от удивления. Лаверия сидела на ветке дерева, довольно раскачивая босыми ногами.

– Я же сказала тебе, у меня всё получится, ― крикнула она победоносно.

– Как? ― Ник подбежал к дереву, ― как ты смогла?

– Это ещё что, вот будет у меня одежда, как у Меллори, я ещё и не такое смогу.

– О нет, Лави, тебе никто не позволит одеваться так, ― рассмеялся Ник.

– Спорим? ― Лаверия уже пыталась спускаться вниз, в этот момент платье её зацепилось за сук, ткань с треском разорвалась.

– Что скажешь родителям? ― подав руку девочке, Ник испуганно осмотрел болтающийся на юбке рваный лоскут.

– Скажу, что мне нужна одежда, как у Меллори, ― дёрнув рукой за ткань, оторвала и выбросила часть юбки.

– Тебя не сильно будут ругать?

– Некому меня ругать. Отец всегда на работе, а Леона она ‒ кормилица, ― голос задрожал.

– А мама как же? ― Ник удивился.

– А мама со мной почти не разговаривает, ей на меня всё равно. Ты видел? Я смогла, теперь ты будешь со мной дружить?

– Если только ты перестанешь помогать другим ученикам, ― мальчик напомнил о цели их разговора, ― и будешь дружить только со мной.

– Хитренький какой! Получается, помогать только тебе?

– Себе помоги, у меня с учёбой всё в порядке.

– Вот и помогу, на дерево смогла взобраться, а с учёбой и подавно разберусь.

Вечером Лави с нетерпением ожидала отца, чтобы узнать, что же такое настоящая дружба. Но папа почему-то стал возвращаться с парламента поздно, прогулки стали редкими. А ещё отец заметно изменился, словно отдаляясь от неё. Может, причина в том, что до него уже дошли слухи, и Лаверия просто не оправдала его ожиданий.

Леона пообещала не рассказывать родителям про испорченное платье, и даже порадовалась вместе с Лави, что девочка смогла одолеть огромное дерево и помириться с Николасом. Лаверия не выдала подробности их разговора с другом, дав себе слово перед сном, что к концу первого учебного года она станет лучшей ученицей в классе, и докажет всем, что она ‒ не дурочка.

Верония

― Ты должна проявить интерес к своей дочери, не может же Леона заявиться в ректорат и отстаивать права нашей дочери? ― Лавий, измотанный постоянными ссорами дома, пытался достучаться до разума жены.

– А ты уже наигрался с ней, как и со мной когда-то? Твои вечерние прогулки слишком быстро закончились, для образа заботливого отца, ― Верония впервые за долгое время ужинала с супругом за одним столом.

– Ты невыносима! ― вспылил Лавий, гневно сжав сервировочную салфетку в руке. ― Когда ты уже поймёшь, что моя должность это не только блага, но и ответственность, я не могу разорваться и заниматься ребёнком ещё и как мать. Завтра ты отправишься в ректорат, и я не вижу причин для отказа. Разговор окончен, ― мужчина бросил смятую салфетку на стол. Строго посмотрел на супругу, встретившись с взглядом женщины полным ненависти, удалился в свои покои.

На следующее утро Верония неохотно собиралась в магистратуру. Открыв платяной шкаф, пробежала рукой по ряду роскошных платьев, остановив свой выбор на самом невзрачном и скромном. Сняла его с вешалки, отшвырнула на кровать. Достаточно носить маски счастливой жены заботливого супруга, пусть горожане видят траур её души. Достала из резной деревянной шкатулки серьги с обсидианом, они отлично подойдут по настроению и цвету к её чёрному наряду. Камень притянет негатив и вернёт злые помыслы злоумышленникам. Дополнила образ кулоном горного хрусталя на тонкой серебряной цепочке. Воздушный и огненный минерал в паре помогут ей стабилизировать свою энергию и не раскрыть свою сущность перед магистрами.

Если Лавий и принудил её исполнить его волю, она сделает это так, как считает нужным; чтобы никогда впредь он не обращался с ней подобным образом. Она не должна испытывать чувство стыда за его любимую дочь и оправдываться. Платье идеально легло на стройную фигуру. Собрав волосы, Верония довольно рассматривала своё отражение в зеркале. Пусть горожане видят её такой: красивой и безнадёжно одинокой невестой печального образа.

Залы магистратуры напомнили ей детские годы. Её жизнь могла сложиться иначе, если бы отец не настоял на браке с Лавием. В свете солнца, преломляемом цветной мозайкой витражей, Верония уверенно шла в кабинет ректората, где ей была назначена встреча с учебным советом. Если Лаверия умудрилась в первый год обучения уже заинтересовать своей сложностью магистров, лучше с первой встречи отбить желание преподавателей вызывать в школу мать, а не отца.

– Верония, рады, что вы почтили нас своим присутствием, ― проректор поприветствовал мать Лави, предложив расположиться перед кафедрой, рядом с присутствующими уже магистрами. ― Ректор присоединится к нам немного позже, но он осведомлён обо всех вопросах, которые волнуют наш совет. Не будем откладывать начало заседания. Приступим.

Магистры по очереди рассказали о том, что Лаверия волнует их мрачностью своего мировоззрения (её тёмные рисунки и выбор невзрачных минералов для поделок ‒ были тому причиной) впрочем, взирая на внешний вид матери девочки, ясность по этому вопросу у них уже была. Но вторая часть заседания об успеваемости ребёнка не подлежала чётким визуальным определениям причин слабого уровня развития девочки.

– Мы смеем полагать, что причина не в генетике, а возможно в том, что девочка была вскормлена грудью земной женщины, ― завершил свой доклад магистр генеалогии.

Верония громко рассмеялась в ответ:

– Вы позвали меня сюда для этого? Чтобы сообщить, что вы сами не способны обучить мою дочь лишь потому, что её вскормила не я? А достаточно ли у вас прав рассматривать эти вопросы? ― Верония встала, поднялась на кафедру, заняв место магистра генеалогии. ― Да, у Лаверии сложный характер и к ней нужно найти подход, но причина её, как вы сказали, отставания в развитии; не где-то там, в молоке или в недостаточном воспитании, а в том, что вы, как магистры, не справляетесь со своими обязанностями. И я, как жена главы парламента, могу поговорить с супругом о необходимости устроить проверку ваших способностей, ― увлечённая пылкой речью, Верония не заметила, как ректор, войдя в зал, слушал её, стоя у двери.

– Браво, ― раздался голос первого лица магистратуры, ― продолжайте! С вашего позволения, я присяду тут скромно, чтобы выслушать ваши предположения.

Верония вздрогнула. За годы избранного ей самой заточения, она не следила за жизнью города и назначениями. Но тот, кого она увидела сейчас в лице ректора, взбудоражил в ней болезненные воспоминания юношеской любви. Её отец, узнав о том, что девочка сошлась с сыном из династии ремесленников, в срочном порядке устроил брак с Лавием. И вот сейчас перед ней тот, кого она любила беззаветно.

– Если вы слышали мою речь, то я хотела бы услышать ваше мнение, ― Верония почувствовала, как голос её предательски смягчился. Сойдя с кафедры, села на своё место, пытаясь скрыть свои эмоции.

– Мы говорим о судьбе ребёнка, и если бы мы хотели вызвать вас как жену главы парламента, цель визита обозначили бы иначе, ― осмотрев встревоженные лица магистров, ректор остановился перед кафедрой. ― Возможно, мы найдём точки соприкосновения в решении этого вопроса, с учётом интересов теперь уже не просто вашего чада, но и нашей подопечной, ― ректор избегал взгляда на Веронию. ― Со своей стороны вы поставлены в известность о сложности ситуации ‒ вашу позицию выслушали. Магистрам следует отправиться на лекции, их ждут аудитории.

– Я тоже могу идти? ― постаралась сыграть жёсткость в голосе.

– Я бы хотел обсудить детали воспитания с вами лично.

В тишине зала заседаний двое смотрели друг на друга. Грустные глаза Веронии наполнились слезами.