Алла Алмазова – Нисхождение (страница 24)
– Лави, девочка моя, почему ты так долго? ― Леона выбежала навстречу.
– Я тебе всё расскажу, идём.
– К Веронии приходил мужчина, я не рассмотрела его лица, ― сообщила кормилица.
– Да, я, кажется, знаю, кто это был. Нам надо срочно спрятать вещи, она будет вне себя от ярости и может прийти обыскивать дом.
– Боги, когда же уже это закончится!
– Лаверия, ― раздался крик снаружи.
Столкновение
― Леона, спрячь, что успеешь достаточно хорошо, особенно мокти, ― спешно вымолвила Лави, выходя на зов матери.
Верония зашла в дом, с издёвкой глядя на дочь.
– Доброе утро, Верония.
– Что ты делала в квартале ремесленников утром?
– Гуляла, ― как можно спокойней ответила девушка.
– Ещё раз спрашиваю, что ты делала в квартале ремесленников?
– Гуляла, ― повторила.
– Где мешок?
– Какой?
– Который ты принесла оттуда, ― заскочив в комнату девушки, женщина раскрыла шкаф, выкидывая оттуда вещи. ― Где он? Я тебя спрашиваю.
– Так это же были просто мусорные лоскуты для одеял.
– Каких одеял? ― Верония не унималась.
– Я сначала хотела с Леоной одеяла сшить, а потом насобирала слишком большую кучу лоскутов и выбросила их по пути.
– Врёшь! ― заорала мать, вены на лице начали набухать. ― Ты всегда врала, ― женщина приблизилась к дочери, замахнулась рукой, встретившись с яростью в глазах Лави, остановилась. ― Ты настраиваешь ремесленников против Эвиуса. Нарэл рассказал мне всё! Вы готовите восстание.
– А что мне это даст? ― Лаверия посмотрела на свою жалкую мать, которая всю свою жизнь пытается доказать всем свою избранность, не имея никакого представления о любви и заботе.
– Ты, ты!!! ― Верония опустила руку. ― Ты не выйдешь отсюда до выборов. А после, я отправлю твою кормилицу на землю, а тебя к флюоритовому порталу. Служители сделают из тебя говорящую с духами. И ты никогда не вернёшься больше в этот дом.
– Верония, а как ушёл мой отец?
Мать посмотрела на Лаверию, улыбнувшись.
– Тихо и спокойно, ― зрачки её расширились. ― Вы тоже сидите здесь тихо, пока я не решу, когда за тобой придут. Говорящая с духами ‒ достойная роль для дочери Лавия.
Верония вышла за дверь, закрыв её, подтащила со скамейки тяжёлое корыто, оставленное после стирки, поставила на ребро, заблокировав им дверь на выход. Дёрнула дверь, убедившись, что покинуть дом Леона с Лаверией не смогут.
Леона толкала дверь рукой, плечом, пыталась открыть её всем телом, но дверь не поддавалась.
– Эй, там, не шуметь, ― раздался мужской голос из-за двери. Верония поручила охранять дом.
Лави посмотрела на витражи окон, даже если бы она смогла сама покинуть дом через узкие проёмы, изловчившись, для кормилицы подобный выход был невозможен. Окна слишком малы для её пышного тела. Их планы разбились о жестокую реальность интриг и предательства Вершины Творцов. Если Лаверию заберут служители флюоритового портала, сбежать оттуда невозможно. Рухнули мечты и планы. Девушка смирилась со своей судьбой, но участь Леоны, мокти и яйца волновали её теперь больше. Если бы она знала, когда Верония решит отпустить Леону, она бы сбежала к берегу реки и отнесла мокти с гнездом, чтобы сохранить их. А кормилица бы, обретя свободу, забрала хотя бы их. Долго среди холодных скал мокти сам не протянет, он будет ждать возвращения хозяйки с пищей, охраняя гнездо, пытаясь согреть его своим теплом.
Леона сидела на полу рядом с мокти, бесцельно глядя в стену.
– Должен же быть какой-то выход, ― металась Лаверия по комнате, в поиске ответа. ― Почему это произошло сегодня? ― сжимая кулаки, причитала она. Может, можно как-то уговорить открыть дверь с той стороны?
– Невозможно подкупить того, кто скрыться не сможет с деньгами. Лави, давай спать. Нам остаётся только ждать.
Ночь опустилась на плато, листоносы подняли свой привычный писк. В такой тишине казалось, что слышно, как они хлопают своими перепончатыми крыльями. Лаверия не могла уснуть, глядя на то, как лунный свет изливается из окна на пол. Казалось, ещё немного и от переизбытка лжи, предательства и боли, она не выдержит, и разум покинет её. Почему так сложилось, что те творцы, кто выстраивает свой путь по головам других, поднимаются достаточно быстро, выкладывая дорогу к власти из слёз униженных и обречённых? А те, кто живёт ремеслом и светлыми деяниями, уходят с плато к праотцам. Где же она тогда их хвалёная справедливость из манускриптов? Если не заботятся они о потомках своих. «Где же вы, творцы первородные? Где же ты, отец?» Слёз уже не осталось, лишь пустота внутри и состояние прострации, в котором сознание парило, без попыток найти выход.
На улице раздались шорохи. Лави насторожилась, прислушиваясь. Дверь комнаты открылась, крупная фигура в ночи, приближалась к её кровати.
– Тихо, ― прикрыв рот напуганной Лаверии рукой, мужчина кивнул головой. В лунном свете девушка рассмотрела знакомые черты и шрам на щеке. Скиталец, но что он делает тут, ночью? ― Глас послал меня к вам. Быстро собирайтесь, мы уходим.
Лаверия прижимала к себе сумку, в которой урчал мохнатик с яйцом. Протискиваясь между скал, на берег реки, Леона обняла дорожный саквояж с наследием Лавия и небольшую дорожную сумку, собранную днём. Скиталец следовал за ними, оглядываясь по сторонам, напряжённо сжимая в руках оружие.
«И если печали твои глубоки, пора отправляться на берег реки» ― вымолвила Лави, прощаясь с Вершиной Творцов, подобрала припрятанные заказы. В низком небе падали звёзды, оставляя тускнущие полосы-хвосты за собой.
Свобода
Мрак теснины объял Лаверию сыростью и страхом неизвестности.
– Леона, там темно, ― удерживаясь за своды входа на узкую тропу, девушка медлила.
– Лави, поторопись, ― окликнула кормилица, уже вошедшая в межскалье.
Скиталец всматривался в берег реки, с целью уберечь беглянок от возможной погони. Мокти в сумке суетливо зашевелился, что прибавило решимости первого шага вглубь расщелины. Лаверия осознала, что она должна подумать о тех, кто был близок ей и подавить сомнения внутри себя. Нет времени на прощание с миром, который был дорог с детства. Внутри прохода царил запах сырости и влажного мха. Это для няни нисхождение было возвращением домой, для Лави ‒ неизвестность волнением пульсировала в висках. Приоткрыв сумку с питомцем, девушка заметила, что свечение от яйца помогает рассеять мглу. Под ногами зашуршала осадочная горная порода. Леона продвигалась вперёд, уверенная в маршруте, который уже проверила накануне. Лави достала ворчащего мокти. Он когтями впился в хозяйку, и недовольно зарычал от того, что его разлучили с яйцом.
– Мокти, миленький, потерпи. Нам совсем недолго нужен его свет. ― Прижала к плечу питомца, терпя боль от впившихся в кожу когтей. Сжала в другой руке тёплое яйцо, освещая путь.
Сзади, замыкая строй, следовал мужчина, ставший спасителем для них. Горы приняли в свои недра путников. Путь витиевато сужался, воздух густел. Спуск казался бесконечным, но уверенность Леоны поддерживала веру: они на правильном пути, и скоро долина Визарии примет новых жителей. Свежий воздух ознаменовал близость свободы. Сумрак синевой ночи сменил мрак теснины в конце прохода. Леона поставила на землю свою ношу, раскинув в стороны затёкшие руки, села, прижавшись спиной к своду пещеры. Лави, достигнув её, убрала яйцо в сумку, опустилась рядом. Мокти сполз с плеча, фыркая, устремился к котомке, отодвигая носом края ткани.
– Вот и всё, ― выдохнула Леона, ― пути обратно нет.
Лави прижалась к плечу женщины в ожидании, когда скиталец выйдет наружу. Мужчина появился вскоре.
– Спасибо вам, ― обратилась кормилица к нему.
– Нет времени на беседы. Нам надо продолжить путь, ― сурово ответил мужчина.
― Нам надо переодеться и избавиться от своих вещей, ― Леона встала, протягивая руку к мешку с одеждой.
Лави наблюдала за ними молча, вдыхая незнакомый сладковатый воздух хвойных лесов долины. Там, наверху, воздух был совсем другим. Девушка задумалась, купол ли это держит творцов в такой атмосфере или сама Вершина насыщает своими ароматами замкнутое пространство под куполом? Даже тут, в разинутой пасти скал, нависшей над землей, разница ароматов не могла остаться незамеченной. Дышалось легче, свободней, глубже. Будто на Вершине все они были как в колбе, сжатые обстоятельствами и насыщенностью города. И вот сейчас, впервые в жизни, девушка поняла, что они свободны. Да, пусть без хрустальных качелей и привычного комфорта, без понимания что ожидает их. Но эта свобода, она ‒ опьяняла. У них получилось.
Мозг словно постепенно просыпался от сна, чувства и ощущения усиливались. Этот гнёт, который там наверху, он удерживал их всех в рамках сводов купола и правил. Духота стала привычной для творцов. Возможно, разлом в лазуритовом куполе произошёл от перенапряжения внутри, трещина пошла, чтобы впустить хоть немного аромата жизни. Слабый порыв сумеречного ветра закружил волосы девушки, одурманивая беспечной радостью. Лави улыбнулась, мечтательно посмотрела на Леону, но столкнувшись с пристальным взглядом скитальца, вернулась в режим борца с обстоятельствами.
– Лави, идём внутрь, нам надо переодеться, ― Леона протягивала одежду, созданную Ланиэлем.
В тесноте прохода девушка стянула длинную юбку, пытаясь понять, что в руках у неё является какой частью нового гардероба. Две полотняные трубы с широким входом, которые неизвестно куда натягивать и как они держаться будут. Это же брюки! То, о чем она всегда мечтала с первой встречи с библиотекарем. Лави вспомнила Меллори, немного взгрустнув от того, что им пришлось расстаться навсегда, бойко нырнула ступней в брючину. Непривычное ощущение от первых в её жизни штанов рассмешило. Здорово, теперь можно будет лазать по деревьям и бегать, не путаясь в полах мантии. Разобравшись с рубашкой, завершила образ кожаным жилетом, со шнуровкой спереди. Вышла, непривычно широко вышагивая, скинула старую одежду в мешок. Леона, завозившись, появилась чуть позже, вызвав своим внешним видом у подопечной смех. Округлости кормилицы, более не скрываемые юбкой, покачивались при ходьбе.