Алия Сайдашева – Искусство быть чужими (страница 4)

Она охотно согласилась, и мы заняли позицию в первых рядах, как того и требовал Северин. Прошло ещё несколько томительных минут, наполненных гулом голосов и звоном бокалов, прежде чем на сцене появился он сам, держа в руке микрофон.

– Попрошу минуточку внимания, – его голос, усиленный динамиками, легко перекрыл шум зала, и в помещении воцарилась тишина. – Для начала, хочу поблагодарить всех и каждого, кто присутствует здесь сегодня. Давайте же начнем презентацию нашей новой линейки. Прошу внимание на экран.

Я почти с интересом уставилась на огромный экран. Компания моего мужа специализируется на производстве люксовой уходовой косметики для женщин. Странный выбор для мужчины, но факт оставался фактом. Темой сегодняшней презентации была новая линейка средств для ухода за кожей лица и тела.

И тут на экране появилась я.

Для промо-ролика меня облачили в струящееся белоснежное платье без бретелек, волосы были накручены на крупную плойку в мягкие волны, а лицо оставалось практически без макияжа – тот самый пресловутый образ «естественной красоты». На видео я с томным, отрешённым видом наносила на кожу различные крема, сыворотки и лосьоны. Камера крупно показывала мои руки, шею, ключицы, лицо. Я смотрела на себя со стороны, и это зрелище было одновременно лестным и жутковатым. Я участвовала в съёмках, но не видела итогового ролика. Я думала, его покажут по телевидению или в соцсетях, но уж точно не здесь, не сегодня.

Краем глаза я видела, как Оксана переводит взгляд с экрана на меня и обратно, её лицо выражало смесь восхищения и полного потрясения. Когда ролик закончился, на сцену снова вышел Северин.

– Хочу представить вам нашу новую линейку средств для ухода за кожей, – начал он, и посыпались сложные названия, перечисление действующих веществ, их благотворное влияние на тело, душу и чего только не. Его речь была сухой, техничной, но подана с такой уверенностью, что даже скучные термины звучали как заклинания.

И вот, когда я уже подумала, что самое интересное позади, он сделал новую паузу, на этот раз более драматичную.

– Ну а теперь, я хочу сделать официальное объявление во всеуслышанье, – его голос зазвучал торжественно. – Хочу представить вам новое лицо нашего бренда – Апрелию Македонскую, мою жену.

Словно по команде, все взгляды в зале устремились на меня. Десятки пар глаз – любопытных, оценивающих, завистливых – впились в меня. Я застыла на месте, чувствуя, как кровь отливает от лица. Меня будто не провозгласили лицом бренда, а оплевали с ног до головы этим внезапным, ни с чем не сообразным решением. Внутри всё закипело от возмущения. Я была растеряна, как школьница, пойманная на списывании, и могла лишь неловко улыбаться, пытаясь сохранить остатки самообладания перед этой публикой.

– Апрелия, милая, поднимись на сцену, скажи пару слов нашим гостям.

Мои ноги стали ватными, но я заставила себя двигаться. Походка моя, должно быть, со стороны казалась уверенной, но внутри всё кричало от протеста.

На лестнице меня ждал Северин. Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться, и его прикосновение показалось мне особенно фальшивым. Его пальцы обожгли мою кожу, но не теплом, а холодом фарса этого спектакля.

– Всем добрый вечер, – мой голос в микрофоне прозвучал хрипловато, поэтому я как можно незаметнее прочистила горло и продолжила играть свою партию. – Я не готовила никаких речей, потому что для меня, как и для вас, эта новость стала сюрпризом. Хочу поблагодарить моего мужа и всю команду за этот… жест – мне очень приятно. Я буду много работать, чтобы вас не подвести. Увидимся на рекламных баннерах, дамы и господа. Спасибо всем, кто пришёл.

Я попыталась передать микрофон обратно Северину и уйти, но он был непреклонен. Его рука скользнула вокруг моей талии, крепко и властно прижимая меня к себе. Он снова превращал меня в куклу, в живой реквизит для своего шоу, заставляя стоять и улыбаться, пока он произносил заключительные слова.

– На этом официальная часть нашего мероприятия подошла к концу. Благодарим всех за присутствие.

Едва дверь машины захлопнулась, отсекая нас от внешнего мира, маска слетела с моего лица:

– Объясни мне, что за чёрт тебя дёрнул это сделать? – мой голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. Внутри всё горело, каждый нерв был оголён.

– Не надо разговаривать со мной в таком тоне, – его же ответ был спокоен, как поверхность озера в безветренный день. – Мы можем всё спокойно обсудить.

Игра закончилась. В салоне автомобиля, в этой движущейся клетке, мы снова стали самими собой – двумя чужими людьми, связанных брачным контрактом.

– Спокойно обсудить? Ты издеваешься? – я вложила в свои слова всю накопленную горечь, стараясь, чтобы мой голос звучал так же леденяще, как и его.

Он был невозмутим, а во мне бушевал пожар, выжигающий всё изнутри. Но я научилась прятаться за маской непоколебимого спокойствия и сейчас продолжала наступление:

– Ты мог хотя бы поставить меня в известность, что собираешься это сделать! Тогда я бы не выглядела, как полная дура, а ты прекрасно знаешь, насколько сильно мне не нравится чувствовать себя полной дурой. Только вот, тебе же нет до этого дела, верно?

– Хватит нести чушь, Апрелия. Это был сюрприз. Разве тебе не понравилось? Вы ведь, женщины, любите, когда вам посвящают что-то особенное.

– А ты общался с многими женщинами, чтобы так судить? Не думаю. Да даже если бы всем женщинам на свете это нравилось, я – не все. У меня свои предпочтения. И я предпочитаю, чтобы меня ставили в известность, а не ставили перед фактом. Ты думаешь, я бы препятствовала? Мне всё это, конечно, безумно льстит, но, если бы я знала о твоих намерениях, уверяю – реакция была бы иная.

Я была готова рвать и метать, но не позволяла себе сорваться. Пусть думает, что я такая же холодная. Пусть видит, что он не достоин моих истинных эмоций. И пусть пока не знает, что играет уже не он, а с ним. А когда поймёт – будет уже поздно.

– Апрелия, хватит. Это был жест уважения к тебе, а ты всё переворачиваешь с ног на голову.

– Конечно, теперь я ещё и виновата. Ну супер. Так держать, Северин.

Оставшуюся часть пути мы проделали в гробовом молчании, ставшем нашим единственным общим языком. Дома нас ждала та же леденящую душу тишина, в которой каждый звук отзывался эхом нашего общего поражения. Ничего нового. Я давно перестала этому удивляться. Просто привыкла.

Горький осадок после сегодняшнего вечера перечёркивал все его мимолетные приятные моменты. Да, быть лицом бренда – лестно. Но быть марионеткой в его руках – невыносимо унизительно.

К сожалению, наши отношения оставляли желать лучшего. Но, как ни горько это было признавать, эта жизнь всё равно была лучше той, что я оставила позади. Золотая клетка, пусть и тесная, всё же была лучше той, из которой я сбежала.

Глава 3. Внимание

Просыпалась я медленно и нехотя, продираясь сквозь ватную пелену усталости и тяжесть неспокойного сна. Я проспала всё на свете. Прогрессивный и современный будильник, который должен был будить меня нежными вибрациями, – молчал. Из-за вчерашнего происшествия, если этот публичный спектакль с моим «назначением» можно так назвать, я забыла о его существовании, выключив звук на телефоне в порыве раздражения. Моё тело, измождённое нервным напряжением, требовало покоя, и разум предательски ему поддался.

И словно этого было мало, утро отяготил пронзительный, настойчивый звонок, врезавшийся в тишину спальни. Я уткнулась лицом в подушку, надеясь, что он стихнет, но он повторялся с маниакальным упорством. Сердце упало. Это была та самая особа, которую я хотела бы слышать меньше всего в эту минуту. Да чего уж, я не хотела разговаривать с ней в принципе.

Мама.

Словно повинуясь какому-то древнему инстинкту, моя рука сама потянулась к звенящему устройству. Я чувствовала, как по спине пробегают мурашки – предвестники неизбежной бури.

– Да? – сонно, почти беззвучно протянула я, прижимая телефон к уху.

– Лия! Ты почему мне не позвонила? Я уже вся извелась! – её голос, громкий и пронзительный, не оставлял сомнений в состоянии собеседницы. В нём не было тревоги – лишь привычный, удушающий контроль.

– Мам, я сплю, – попыталась я вставить слово, чувствуя, как нарастает раздражение. – У нас с Северином была поздняя презентация. Я устала.

– Опять эти твои вечеринки! – фраза прозвучала как обвинительный приговор. – Ты хоть поела нормально? Не пила лишнего? Я читала, у вас в том районе светофор снесло, и он упал прямо на машину! Ты не там была? И вообще, дай мне номер Северина, на всякий случай.

Её слова, как шипы, впивались в моё сознание. Она не спрашивала, не интересовалась, а обвиняла, требовала отчёта и тут же выносила вердикт. Каждый её вопрос был очередным кирпичиком в стене моей вины.

– Мама, остановись, – голос мой дрогнул, но я попыталась вложить в него твёрдость. – Со мной всё в порядке. Я взрослый человек, и это моя личная жизнь.

На другом конце провода воцарилась краткая пауза, и я мысленно представила, как сжимаются её тонкие губы, а в глазах загораются знакомые огоньки ярости. Её голос, когда она заговорила снова, дрожал, но не от слёз, а от сдерживаемой злобы.

– Взрослый! Пока я жива – ты мой ребенок! Я не перестану волноваться! Ты даже не представляешь, что со мной было, когда я увидела новости! У меня давление подскочило! Это из-за тебя!