Алия Сайдашева – Искусство быть чужими (страница 2)
Я чувствовала себя разбитой и непривлекательной, и мне было плевать.
– Надеюсь, ты не занята сегодня вечером? – продолжил он свой странный допрос.
Вопрос прозвучал так, будто он спрашивал о расписании своего секретаря. Во мне что-то ёкнуло… Разочарование? Злость?
– А чем я могу быть занята? – парировала я, и в моём голосе зазвучала горькая ирония. – Моё единственное занятие, если ты не забыл, – ходить с тобой по встречам и улыбаться, как хорошо обученная обезьянка. – Может, прозвучало грубо, но это была чистейшая правда. Моя жизнь свелась к роли аксессуара.
Его губы на мгновение сжались, но выражение лица не изменилось. Он проигнорировал мой выпад. Как всегда.
– В шесть вечера будь готова, я заеду за тобой.
– Снова ужин с твоими коллегами или встреча с инвесторами? – буднично поинтересовалась я, хотя ровным счётом мне это было совершенно безразлично. Одна обременительная повинность сменяла другую.
– Да. – Он сделал еще один глоток кофе. – И надень то красное платье. С вырезом.
Красное. С вырезом. В груди что-то болезненно сжалось. Это платье купил мне он, как и прочие элементы моего гардероба. От других платьев его отличало то, что я сама его хотела.
Во время одного из наших редких, неловких совместных походов по бутикам я заметила эту яркую ткань, этот крой. Платье мне безумно понравилось; проходила мимо и заглядывалась, пойманная его дерзким, вызывающим фасоном. И Северин, как благородный, щедрый муж решил: раз жена хочет – значит, жена получит. Без эмоций, без восторга – просто как исполнение некоего супружеского долга.
В этом платье я еще ни разу не появлялась на людях. Оно было слишком уж откровенным для моей скромной натуры. Слишком соблазнительным. Глубокий, рискованный вырез в зоне декольте, открытая почти до поясницы спина, тонкие, едва заметные бретельки и разрез от самого пола и почти до тазобедренной кости. И, конечно, его вызывающе кроваво-красный, агрессивный оттенок. Платье-вызов. Платье-оружие. И сейчас он решил пустить его в ход.
– Как скажешь, – покорно ответила я, опуская глаза в свою чашку.
Мне было безразлично, в чём крутиться возле него, изображая счастливую и любящую супругу. Всё равно это был театр. Всё равно за этим ничего не стояло.
Он снова пристально посмотрел на меня. На сей раз его взгляд задержался на моем лице подольше. Видно, сработал мой тон – сегодня он был грубее и язвительнее обычного. Ничего особенного, конечно, просто настроение было ниже плинтуса, и скрывать это не было ни сил, ни желания.
– Ты в порядке? – неожиданно спросил он. – Болезненно выглядишь.
Вот это да. Сегодня он, и в самом деле, был многословен. Две личные фразы за утро – почти рекорд.
– Всё в порядке, – отмахнулась я. – Не выспалась просто.
И это не была ложь. Я правда очень плохо спала из-за очередного приступа ноющей боли в позвоночнике, которая преследовала меня с подросткового возраста, обостряясь от стресса и напряжения. Даже сейчас, стоя у стойки, я чувствовала это знакомое, словно тугая пружина, напряжение в спине и пояснице, но изо всех сил старалась держать себя в руках и не показывать слабости. Он не должен был видеть меня уязвимой.
Он ещё с пару секунд изучал меня своим пронзительным взглядом, кажется, даже не моргая, словно пытаясь разгадать загадку, которую я собой представляла. Потом, словно щелчок выключателя – и он снова пришёл в своё обычное, безразличное состояние. Одним решительным глотком допил остывший кофе и поднялся из-за стола. Закрыл ноутбук, одним точным движением запихнул его в специальную кожаную сумку-чехол и направился к выходу.
Но в дверном проёме вдруг остановился, словно вспомнив что-то, и повернулся ко мне:
– Я освобожусь только в пять с лишним часов, так что можешь ещё поспать, – произнёс он, и его голос снова стал деловым, лишённым тех редких проблесков чего-то человеческого, что были минуту назад. – Тебе нужно выглядеть безупречно, помнишь?
Вот и всё. Забота закончилась. Начались инструкции.
– Разве я могу забыть? – парировала я, и в голосе моём снова зазвучал некий не свойственный мне металл.
Я ненавидела «выглядеть безупречно». Ненавидела этот маскарад, эту необходимость превращаться в куклу для его идиотских деловых встреч. Но мне приходилось – такова была цена, такова жизнь нелюбимой жены успешного бизнесмена. Я снова и снова напоминала себе, что я лишь красивая, нарядная кукла, живое дополнение его безупречного образа, а не полноценная, равноправная часть его жизни, его семьи. Любимой женой я становилась только на людях, когда нужно было поддержать «мужа» при любого рода встречах, куда все эти богатенькие дяди с удовольствием таскали своих молоденьких, часто не блистающих интеллектом жён, что едва закончили ВУЗ… Если вообще его заканчивали. Я была всего лишь чуть более презентабельным вариантом.
– Не начинай, – резко, без всяких эмоций, отрезал он. – У меня нет времени выслушивать твои претензии. Мне нужно работать.
С этими словами Северин развернулся и покинул квартиру. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. И я осталась стоять посреди молчания кухни. Совершенно одна. Снова.
Звук собственного сердца, бьющегося в такт тикающим где-то на стене швейцарским часам, казался оглушительно громким.
Несколько часов пролетели незаметно, утонув в зыбучих песках бесцельного времяпрепровождения. Весь этот день, как и большинство других, я убивала как только могла, пытаясь заполнить пустоту, что разъедала меня изнутри.
Сначала был долгий, ритуальный уход за кожей лица и тела. Маски, сыворотки, кремы. Процесс, который отнимал время, но не приносил никакого удовольствия. После пытки для кожи – зарубежные сериалы, которые я смотрела, уставившись в экран, но не видя и не слыша происходящего. Сюжеты смешивались в голове в одно сплошное, серое пятно.
Потом я с тоской подошла к гардеробной. Моё внимание привлекло то самое красное платье, висевшее в дальнем углу, словно изгой. Я достала его, ощутив под пальцами прохладный, скользкий шёлк. Затем принялась подбирать украшения. Платина? Золото? Бриллианты? Мне было всё равно. Всё это богатство казалось фальшивым, как и моя роль. Я перебирала серьги и колье, словно костюмер, готовящий реквизит для актрисы.
Затем настал черёд поиска идей для причёски. Я листала «Pinterest», разглядывая фотографии улыбающихся девушек с небрежными, но идеально уложенными пучками. Они выглядели так естественно и счастливо… Я попыталась повторить, но волосы не слушались, выбивались, и в итоге я с досадой снова собрала их в свой обычный небрежный узел. Всё это было сизифовым трудом. Подготовка к очередному спектаклю.
Ближе к четырём вечера объявился Северин. Вернее, его голос, прозвучавший из моего телефона, разорвав тишину. Обычно он не звонил, ограничиваясь парой сухих сообщений в мессенджере: «Встреча в 19:00. Будь готова к 18:30». Но сегодня – стало исключением.
– Освобожусь через час, будь готова. Я позвоню, когда буду подъезжать, – произнёс он своим ровным, лишённым эмоций голосом.
– Поняла, – так же монотонно ответила я.
– И да, – он сделал крошечную паузу. – Лучше не красное. Надень белое.
И на этом всё. Он сбросил вызов, даже не дождавшись моего ответа. Я опустила телефон, глядя на потемневший экран.
И теперь сиди, Апрелия, и придумывай новый макияж и причёску с нуля. Ну что может быть лучше?!
Он даже не представляет, каково это – в последний момент менять весь образ, к которому ты мысленно готовилась весь день. Но его слово – закон.
На удивление, решение пришло быстро, рождённое желанием поскорее со всем этим покончить. Нюдовый, почти невидимый макияж, а-ля пресловутый «clean girl», подчеркивающий естественность, которой я не чувствовала, и небрежный, низкий пучок, в который я собрала волосы за пять минут. Пусть думают, что я такая вся естественная и непринуждённая.
Ирония судьбы.
Готовясь, я крутилась перед зеркалом в полный рост, рассматривая себя со всех сторон. Стройная фигура в белом, струящемся платье, светлые волосы, собранные в элегантный пучок, лицо с правильными чертами. Я выглядела неотразимо. И это знала не только я одна. Часто слышала от партнёров по бизнесу мужа, пожилых, обременённых деньгами и властью мужчин, что я очень привлекательная, что Северину несказанно повезло. Это, безусловно, льстило, будило в мне что-то женское, тщеславное. Но в тайне, в самых потаённых глубинах души, я всегда надеялась, что хоть раз, хоть одним взглядом, одним словом Северин даст понять, что и он считает также. Что он видит не просто красивую картинку, а
Время неумолимо близилось к пяти. Северин, как и обещал, прислал сообщение: «Выходи. Жду в машине». Я накинула тёплое пальто, взяла клатч и на секунду задержалась в прихожей, глядя на своё отражение в зеркале.
Холодная, безупречная кукла. Идеальная жена для показа.
Спускаясь на лифте, я уже знала, каким будет путь. Он пройдет, по обыкновению, в абсолютной, давящей тишине. Никаких разговоров. Никаких взглядов. Только гудение мотора, и за окном мелькали огни родного, но такого чужого, равнодушного города. Потому что мы были чужими друг другу. Два одиноких острова в одном океане лжи и условностей. И в этом, как ни парадоксально, заключалось наше единственное общее, отточенное до совершенства искусство.