Алия Сайдашева – Искусство быть чужими (страница 1)
Алия Сайдашева
Искусство быть чужими
Пролог
– Выходи за меня.
– Ты припух, Македонский? – девушка растерялась, но быстро вспомнила сегодняшнюю дату и всё встало на свои места. – А, точно, сегодня первое апреля, – она звонко рассмеялась. – Хороший розыгрыш, я даже сначала поверила.
– Апрелия, я серьезно, – молодой человек достал из кармана джинс небольшую бархатную коробочку тёмно-алого цвета и открыл её. – Будь моей женой.
Девушка опешила.
– Ты явно не в себе, Северин, – она развернулась, махнув копной блондинистых волос, и сделала шаг от него.
Он был настроен решительно и не дал ей уйти. Схватил за руку, притянул её спиной ко своей широкой груди, обхватил узкие плечи и прижался к ней:
– Пожалуйста, не уходи, Лия.
Глава 1. Чужие
Сознание возвращалось ко мне медленно, нехотя, как будто плывя сквозь толщу густого, вязкого сиропа. Первым всегда приходило осознание тишины. Не уютной, наполненной обещанием нового дня, а гнетущей, звенящей, давящей на барабанные перепонки. Я лежала с закрытыми глазами, оттягивая момент, когда придётся столкнуться с реальностью. Потом – запах. Слабый, едва уловимый аромат дорогого кондиционера для белья, которым горничная раз в неделю перестилала постель. Он пах безупречной чистотой и абсолютной безжизненностью. Как в дорогом отеле, где всё идеально, но ничто не принадлежит тебе.
Я открыла глаза, и передо мной снова поплыли знакомые, ненавистные очертания. Светло-серые стены, лишённые каких-либо украшений или следов личной жизни. Белоснежное до стерильности постельное бельё холодное на ощупь, словно его только что принесли из больничного стерилизатора. Длинные, тяжёлые, чёрные шторы, которые я всегда наглухо задергивала с вечера, – словно щит от внешнего мира и от самой себя. Они не пропускали ни единого лучика, создавая иллюзию, что время остановилось
С неохотным вздохом я сбросила одеяло. Пол был ледяным под босыми ногами. Я подошла к окну, взялась за плотную ткань и резко её отдёрнула. В глаза сразу и беспощадно ударило яркое утреннее солнце. Я зажмурилась, отшатнувшись, как вампир, выставленный на свет. Город жил своей шумной, суетливой жизнью где-то внизу, а я стояла в этой стеклянной башне, в полной тишине, и чувствовала себя совершенно одинокой.
В комнате я была одна. А кого я ожидала здесь встретить? Северина? Горькая, ироничная улыбка сама собой сорвалась с моих губ. Я солгу, если скажу, что никогда не представляла, как просыпаюсь от его нежного поцелуя в лоб, в жарких, надёжных объятиях и от звука его сонного голоса, шепчущего: «Доброе утро, Лия».
Мы женаты уже пару месяцев. Пять месяцев, три недели и… четыре дня, если быть точной… Зачем-то. Но, между нами, в этих стенах, – ничего не изменилось. Мы словно соседи, которые оказались в одной квартире совершенно случайно, вынужденные делить пространство, но тщательно охраняющие свои границы.
Мы даже не ночуем в одной комнате.
У каждого своя спальня, своя ванная, своя жизнь. И пересекаемся мы нечасто – лишь за редким совместным ужином, который больше напоминает деловую встречу, или на его бесконечных светских раутах.
Что касается последнего: именно на таких мероприятиях я на время обретаю призрачное ощущение, что у меня действительно есть муж. При его партнёрах по бизнесу, инвесторах и прочих важных господах – Северин преображается. Он ведёт себя как образцовый, любящий и заботливый супруг. Не избегает лёгкого, протокольного физического контакта – может положить руку на мою талию, приобнять за плечи в знак поддержки или даже чмокнуть в щёку, изображая нежность. Его взгляд смягчается, а губы оттеняются улыбкой. Но стоит нам оказаться за дверьми собственного дома, переступить этот магический порог – и чары рассеиваются. Снова ничего. Между нами, словно опускается невидимый, но непробиваемый барьер, возводится стена из молчания, вежливого безразличия и леденящего душу холода.
И в самом деле – как соседи. Только самые вежливые и самые одинокие на свете.
Не так я себе представляла брак. В моих девичьих, наивных мечтах, навеянных романами и старыми фильмами, всё было иначе. Всегда мечтала о человеке, который будет со мной рядом несмотря ни на что, в радости и в горе. Будет любить, ценить, оберегать. С которым можно молчать, и это молчание будет комфортным, а не тягостным. С которым можно делиться самыми сокровенными мыслями, не боясь быть осмеянной или непонятой.
А Северин… Северин использует меня, как красивую, дорогую куклу, которую достают с полки для особых случаев, чтобы продемонстрировать всем: «Смотрите, какая у меня безупречная жена: красавица, умница, с безукоризненными манерами».
Я лишь дополнение его тщательно выстроенного образа успешного и состоявшегося мужчины. Я для него никто. Такой же предмет интерьера, как дорогущий диван или картина на стене. Мы заключили молчаливую сделку, скрепленную штампом в паспорте, но наши сердца в ней участия не принимали.
Я не любила его никогда, как и он меня. Этот брак был для меня побегом, а для него… я до сих пор с точностью не знала, чем он был для него. Но в тайне, в самых потаённых уголках своей души, я всё же надеялась… Надеялась, что, может быть, со временем мы сможем разглядеть друг в друге не просто инструменты для достижения целей, а живых людей. Что мы сможем стать если не влюблённой парой, то хотя бы настоящей семьёй. Сейчас эта надежда таяла с каждым днём, будто узор на заледеневшем стекле.
С гулким эхом, отдававшимся в пустоте огромной квартиры, мои босые шаги понесли меня на кухню. Она была выдержана в таких же стерильных, холодных серых тонах, как и моя комната: глянцевые фасады, хромированные ручки, мраморные столешницы. Ничего лишнего, но и ничего уютного. Как будто здесь никто не жил, а лишь изредка проводились экскурсии для журналистов из глянцевых журналов.
Как и ожидалось, Северин сидел за барной стойкой. Он был костью в горле моего утра и неизменной деталью этого безрадостного интерьера.
Он был из разряда мужчин – «роскошный максимум». Высокий, широкоплечий брюнет, с хорошо развитыми мышцами, которые угадывались даже под безупречно сидящей на нём рубашке. А цвет его глаз… Его глаза я помнила с самого первого дня. Их можно было сравнить с морским бризом в ясный, но ветреный день: пронзительно-голубые, с холодным зеленоватым отливом, что делал его взгляд нечитаемым и отстранённым.
Да, мой муж был тем ещё красавцем. Раньше, в университете, за ним увивалась добрая половина потока, и не только нашего. Но все вскоре поняли, что сердце у него, если оно вообще было, – каменное. Никого он в него не пускал, от всех отгораживался ледяной стеной.
Когда он сделал мне то нелепое, ошеломляющее предложение прямо в библиотеке – все, кто его знал, были в шоке. И я тоже. Тогда, сбитая с толку, я позволила себе думать, что моя роль – особенная. Что именно я – та самая, кто сумела растопить этот лёд. Что он не такой каменный, как о нём говорят. А потом, когда прошла первая эйфория и мы начали нашу совместную «жизнь», всё оказалось гораздо менее поэтично. Он просто очередной состоятельный мужчина, которому для полного счастья не хватало красивой, представительной жены – блондинки невысокого роста, соответствующей его эстетическим предпочтениям. Вероятнее всего, я действительно просто подошла по параметрам.
Только чувств, той самой магии, ради которой, как мне казалось, всё и затевалось, не было и в помине. С каждым днём во мне всё сильнее и сильнее крепнет убеждение: я нужна ему только для того, чтобы все его партнёры, инвесторы и прочие важные персоны пускали на меня слюни и в приватных беседах хвалили его за безупречный вкус и выбор жены-красавицы. Наверняка этого достаточно, чтобы потешить его хрупкое мужское эго.
Он сидел, ссутулившись над своим ноутбуком, и пил свой отвратительно горький кофе, который он предпочитал без сахара, сливок и каких-либо других «слабостей». Его пальцы быстро и чётко стучали по клавиатуре, изредка он отрывался, чтобы сделать глоток из белой фарфоровой чашки, и его взгляд снова устремлялся на экран. Он совершенно не замечал моего присутствия. В общем-то, как и всегда. Ничего удивительного.
Я прошла к чайнику, чувствуя его взгляд… вернее, его отсутствие. Воздух вокруг него был таким же холодным и незыблемым, как айсберг.
– Проснулась? – неожиданно спросил он, не отрываясь от экрана.
Голос его был ровным, без интонаций, как у диктора, зачитывающего погоду. Я так и замерла с чашкой в руке. Ладно, тут не поспоришь – удивление присутствовало. Он прежде старательно избегал любых лишних разговоров со мной, ограничиваясь кивком или парой необходимых фраз. А тут – первым начал. Может, сегодня на него нашло просветление? Или просто решил проверить, жива ли я ещё?
– Как видишь, – сухо ответила я, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула ни одна струна, не показав ни капли истинных, взбаламученных его вопросом эмоций.
Он и в правду поднял на меня глаза, отхлебывая из чашки. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по мне с ног до головы. Я стояла в своей обычной, простой чёрной пижаме с длинными штанами и кофтой-рубашкой. Блондинистые волосы были кое-как собраны в нечто, отдалённо напоминающее пучок. Ноги босые. Карие глаза, наверное, были заспанными и потухшими.